Алан Брэдли – Сэндвич с пеплом и фазаном (страница 15)
— Джумбо считает, ты — что надо, — объяснила она. — И не только потому что ты дочь Харриет де Люс. Она приглашает тебя на Малую общину сегодня вечером.
— Малую общину?
— У нее в комнате. После наступления комендантского часа. Только самые близкие друзья.
Мне следовало догадаться.
Трудно выглядеть заинтересованной, когда хочешь спать, но я развила эту полезную способность во время особенно продолжительных проповедей викария в Святом Танкреде, посвященных теме спасения души. А теперь я могла использовать ее на практике.
Для начала надо уставиться прямо в глаза преподавательнице, периодически кивая в ответ на ее слова. Можно даже притвориться, что делаешь заметки.
Потом надо упереться локтями в крышку стола и положить подбородок на сложенные ладони, словно размышляя над глубокой мудростью ее слов.
С помощью этих нехитрых приемов я могла ненадолго вздремнуть, полагаясь на веру (вот она, снова вера!), что я проснусь, если ко мне обратятся напрямую. Но этого никогда не случалось. За всю письменную историю учитель никогда не обращался с вопросом к внимательному ученику.
Обман ли это? Что ж, да. Полагаю, да, но как по мне, в любви и образовании все средства хороши.
За весь день я ничего не выучила, но хотя бы немного поспала, так что, когда закончился последний урок (по какому-то совпадению, им оказалась математика), я чувствовала себя на удивление свежей.
К ужину новизна моего появления начала утрачивать остроту. Почти все девочки обменялись со мной словом-другим, каждый раз прикасаясь к моей руке, словно я талисман, который нужно потереть, а те, кто этого не сделал, хотя бы перестали на меня пялиться.
Несмотря на веселую компанию, я очень хотела остаться одна. Скорее бы вечер.
— Ты в порядке? — спросила ван Арк. Это уже становилось ритуалом.
— Да, — ответила я.
Я искала предлог, чтобы уйти: усталость, путешествие, нерегулярное питание, нехватка сна и так далее.
Я не упомянула причину, по которой на самом деле хотела остаться одна и которая заключалась в том, что мой разум отчаянно нуждается в одиночестве, чтобы проявить все, на то способен: поразмыслить о неожиданном и прискорбном (но завораживающем) явлении трупа в «Эдит Клейвелл».
Подобно мистеру Грэдграйнду из «Тяжелых времен», я нуждалась в фактах — только в фактах. Хотя школьный учитель был вымышленным персонажем, придуманным Чарльзом Диккенсом, мне казалось, я слышу его сухой голос, бубнящий у меня в голове: «В этой жизни нам не нужно ничего, кроме фактов, сэр; одних только фактов!»
Мне нужны были следующие факты: а) кем была покойница? б) почему ее засунули в дымоход? в) кто ее туда засунул? г) ее убили? д) если да, то как? и, разумеется, е) кто?
Коллингсвуд ведь упомянула о пропавших девочках и сказала, что их было много.
Чтобы подумать, мне нужны были место и уединение.
— Если не возражаешь, я пойду спать пораньше.
— Но сейчас только шесть часов! — возразила ван Арк.
— Я знаю. Но мой мозг думает, что уже полночь. Видишь ли, я еще не перестроилась с времени по Гринвичу. Думаю, что за день-два я приспособлюсь.
Это был самый лучший предлог, который мне удалось придумать, но ван Арк приняла его без возражений.
— Ладно, беги, — сказала она. — Я зайду за тобой, когда надо будет идти на Малую общину.
Я довольно кивнула, как будто не могла дождаться этого, и сбежала.
Но уснуть не получилось. Хотя тело убрали и комнату вымыли, вычистили и выскребли, я ворочалась и крутилась, сражаясь с простыней и подушкой, словно они — крокодилы, а я — путница, выдернутая из обжигающих песков Египта и брошенная в Нил.
Я пыталась представить, чем занимается полиция, но рассуждения в отсутствие реальной информации были мучением.
Я попыталась считать овец, но тщетно. Овцы меня утомляли.
Тогда я начала считать пузырьки с ядом:
Пузырьки с ядом были на самом деле нарисованы на обоях или же рулоны обоев были вымочены в отраве? Я вспомнила, что мышьяковые обои, выкрашенные с использованием пигмента гидроарсенит меди (II), убили Наполеона и других людей и, к моей печали, больше не производились.
Использовали ли гидроарсенит меди (II) для покраски обоев в Канаде, как это было в Англии? Может, девушка из камина отравилась, потому что спала в отравленной комнате? Во что ее завернули? Это были обои с изображением американского флага? Нет, они бы наверняка сгорели…
Только погрузившись в эти размышления, мой мозг осознал, что он истощен и движется по бессмысленному кругу. Мне надо было выспаться, отчаянно надо было выспаться.
Внезапно я проснулась.
В комнате было темно, и кто-то стучал в дверь, вернее, царапался.
— Флавия! — до меня донесся хриплый шепот.
Я сразу же вспомнила, что заперла дверь, опасаясь, что меня снова разбудит Коллингсвуд.
Я выскочила из кровати, путаясь в простынях, и попрыгала к двери.
При виде меня ван Арк удивленно отступила.
— Ты спала? — спросила она.
— Нет, — ответила я. — Просто вздремнула немного.
— Ладно, неважно, — сказала она. — Одевайся. Быстро. Ты что, забыла о Малой общине?
По правде говоря, забыла.
— Нет, — ответила я.
Я быстро засобиралась, пытаясь придать себе пристойный вид, в то время как ван Арк ждала меня в коридоре.
Но я все равно казалась себе чучелом, когда мы крались по темному коридору к «Флоренс Найтингейл».
Ван Арк откуда-то извлекла клочок бумаги и, подсунув его под дверь, начала водить им из стороны в сторону.
Я сразу же поняла, что это безмолвный сигнал, куда более совершенный, чем стук.
Через секунду дверь медленно отворилась и нас поманили внутрь.
Джумбо и еще с полдюжины девочек, среди которых были Гремли и та крошечная круглолицая блондинка, которую за завтраком Дрюс толкала в ребра, сидели на полу вокруг одинокой свечи, огонек которой заплясал, когда мы вошли в комнату.
— Подвиньтесь, — шепнула Джумбо, и круг расширился, чтобы принять нас.
И она объявила:
— Добро пожаловать, Флавия де Люс.
Я не смогла придумать, что сказать в ответ, поэтому просто улыбнулась.
— В женской академии мисс Бодикот есть традиция, согласно которой каждая новенькая в качестве приветствия рассказывает нам историю. Можешь начинать.
Сказать, что меня застали врасплох, будет преуменьшением.
Рассказать им историю? Я не знаю никаких историй, по крайней мере таких, которые можно рассказать стайке девочек.
— Какую историю? — уточнила я, надеясь получить намек.
— Историю с привидениями, — сказала Джумбо. — И чем она кровавее, тем лучше.
Семь парящих лиц придвинулись ближе, все глаза уставились на меня, если не считать Гремли, поднявшей руку вверх, словно закрываясь от враждебного солнца.