Al1618 – Тени Прерии. Чужой среди своих (страница 75)

Уже казалось, что все эти кульбиты достигли цели — ракеты, хоть и легли рядом, но не накрыли, а следующие или выпустить не успеют, или из нет вовсе, — когда со стороны кормового люка раздался металлический удар. Очень близко, возле лба Василия, пытающего отцепится от удерживающих его рук, пронеслось что-то, окатив смертным холодом, а левую сторону его лица обдало чем-то невыносимо горячим.

Получивший «подарок» в затылок, водитель рухнул вперед, а резко тормознувшая «бэшка» буквально встала на дыбы, швырнув все незакрепленное в нос, и перемешав там живых с мертвыми. Впрочем, обратный «инерционный» удар отбросил назад, более-менее равномерно распределив груз по внутренностям «коробочки».

Ухитрившийся уцепиться за спинку кресла Савельев уже примеривался занять место мехвода, но вместо этого на голой интуиции заорал «к машине!». Разведка опять показала чудеса скорости, но самому Василию не повезло — запнувшись за то ли забытого в спешке раненого, то ли оставленный труп, он как раз принял «упор лежа» когда на борту брони словно заработал отбойный молоток.

«Крупняк», — отметил он про себя при взгляде на появившуюся в борту цепочку пробоин — женский или детский кулачек как раз пройдет. Будто обретя крылья, капитан совершил горизонтальный прыжок в длину и «рыбкой» вылетел в открытый кормовой люк, откуда и силы взялись.

Снаружи все было плохо — занявшее круговую оборону отделение (что от него осталось), палило во все стороны, расходуя бесценный боезапас и демаскируя свои позиции, и это при том, что им огнем не отвечали. Пришлось срочно наводить порядок в этом бардаке и пытаться организовывать хоть какую-то системную оборону.

Но едва удалось навести порядок, как «ожил» курсовой пулемет в башне покинутой машины, послав куда-то в сторону холма три коротких очереди. «Черт», — подумал Савельев, вжимаясь в землю за удачно подвернувшимся булыганом, — «кто-то остался внутри, или это раненый пришел в себя? Но почему этот остолоп не связался, а полез воевать? Если не работает связь, было достаточно просто крикнуть…». На все эти вопросы не было ответов, и уже никогда не будет — со стороны башни раздался звук удара металла о метал, а через пол секунды ветер донес звук выстрела. Пулемет и основной калибр задрались вверх, будто выцелевая что-то в небе.

«Приплыли — остались без пулемета и к коробочке теперь не подойти, за этим будут следить и крупняк и снайпер. Что ж это у него за патроны, что броню пробивают? Она хоть и не противоснарядная, но все же… И ведь метко бьёт сука, да и сидит, судя по звуку, метров за двести-триста, не больше», — невеселые мысли толклись в голове не находя приемлемого выхода. Жить хотелось просто неимоверно, но шансов на это не оставалось вовсе. «Но почему они не стреляют? Мы ведь тут как на ладони», — последний риторический вопрос неожиданно получил ответ — замигал сигнал входящей связи, с общего канала от «неустановленного абонента».

— Привет, служивый. Зачем я тебя вызвал, объяснять надеюсь не надо?

— Будешь горячую пищу, баню и удобные камеры сдавшимся в плен обещать?

— Кхе, жизнь обещать могу, что до всего остального — то у нас с этим у самих негусто, Шутник.

— А давай наоборот — камерами мы вас точно обеспечим. Да и все остальное будет — я прослежу.

— Ты, Шутник, через край-то не хватай. Не думаю что обещанное в твоих силах, скорее лоб зеленкой намажут и к стенке прислонят. Ну — что скажешь?

— Надо подумать.

— Думай, тока учти: если долго думать будешь — половина твоих трехсотых в двухсотые преобразуется… — на том конце немного помолчали, а потом совсем другой, звонкий голос заявил:

— А я пожалуй твой мысленный процесс сейчас ускорю! — После чего за спиной у Василия, чуть не касаясь каблуков, взлетела столбом земля от попадания пули.

Инстинктивно вжимаясь в землю и вздрагивая от падающих сверху комьев Савельев только подумал — «..ц, это огневые клещи — крупняк сверху на холме, мы на склоне и снайпер снизу — для них все как на ладони».

— У тебя пятнадцать секунд, — заявил все тот же звонкий голос, — потом предложение о сдаче будет сделано следующему командиру. Время пошло.

— У меня вопрос… — выдвигать требования в таком положении было просто неразумно, но по-другому поступить он просто не мог.

— Не сумлевайся. Мы хоть у вас за воюющую сторону и не числимся, но людьми остаться намерены. Так что за солдатиков можешь не переживать, даже медикаментов подкинем.

— Гарантии?

— Ну, тут ты сам выбирай — или мое слово, или Маруськина пуля. В утешение могу сказать, что вы нам особо не надобны, итак возимся исключительно, чтобы в дерьме не пачкаться.

— Я согласен. — Василий медленно поднялся в полный рост и отбросил в сторону оружие. Два удара сердца ничего не происходило, а потом первый голос поинтересовался:

— А на какой хер ты нам сам-один упал? Ты это — ружьишко-то подбери, нечего нашим имуществом разбрасываться. И на пять десятков шагов вперед отойди, и остальные пусть тоже. Там оружие сложите. Потом кто более-менее целый — вернется к раненым и оружие у них заберет, да в общую кучку сложит. Потом помощь раненым окажите и спуститесь на столько же вниз по склону. Там до исподнего всем раздеться и еще столько же отойти. Все понял?

— Да…

— Ну, тогда не томи, служивый. И про то, что будет, если дергаться начнете, объяснять ненадоть? Ты своим внуши, чтобы лишней дуростью не маялась.

Процедура разоружения прошла без эксцессов, если не считать таковым предупредительный выстрел, когда один из бойцов попытался подойти к оставленной БМД. А вот после того, как сложили оружие, из-за холма на них не спеша выкатился… больше всего это штука напоминала сарай, поставленный на громадные, в рост человека, колеса.

Как бы там ни было, но глянувшие на них сверху неулыбчивые лица бородачей дали ясно понять, что все планы, о которых до того незаметно постарались договориться, остается только засунуть псу под хвост. Хотя на пленных оружие особо никто не наставлял, кроме установленного за фонарем чудного транспортного средства пулемета, но держали его все с такой непринужденностью, что было четко понятно — пустят в ход привычно и без особых терзаний.

Бородачи, не спеша, рассредоточились, не перекрывая друг-другу сектора стрельбы и беря под контроль любое шевеление в окрестностях, от слаженности их действий невольно брала оторопь. Часть их тем временем принялась грузить трофеи в свой «сарай», а остальные начали выполнять непонятные движения вокруг подбитой машины.

Только один — невысокий, но кряжистый мужичек с большими залысинами — на минуту нырнул внутрь и появился назад уже с аптечкой в руках. Приблизившись, он обежал взглядом напрягшихся пленных и, безошибочно выделив Василия, со словами: «Лови, служивый», — перебросил ему столь неожиданный подарок. Но близко не подошел, а разделяющее их расстояние делало бесполезными любые телодвижения.

Некоторое время пленные были предоставлены сами себе, наблюдая за работой «трофейной команды», но надо было что-то решать с дальнейшей судьбой, и Василий (мысленно перекрестившись), потопал не спеша в сторону тех, кто возился с «бэшкой». Там, во-первых, заправлял знакомый мужичек, а во-вторых, просто интересно было — зачем они из своего сарая кран-балку вытянули? Не иначе, как двигатель снимают, куркули чертовы.

Двигаться старался медленно, без резких движений, но к его удивлению ни окрика, ни выстрела не прозвучало. Охранники просто проводили его взглядами, а «трофейщики» недоуменно переглянулись и вернулись к своим делам — вот только почему у него было ощущение, что за ним постоянно и неотрывно наблюдает не менее трех пар глаз и столько же стволов?

Но путь, наконец, закончился, а внимания на него по-прежнему никто не обращал, оставалось незаметно перевести дух и оглядеться по сторонам. Увы, первое, что бросилось в глаза, был брезент, на который победители рядком сложили пять тел. На вдруг ставшими ватными ногах Василий подошел и замер, не в силах сделать последние два шага.

«Чужих» — механика, водителя и стрелка — можно было узнать только по отличным от формы разведчиков «танковым» комбинезонам, это были даже не тела в полном смысле этого слова, а так… фрагменты. Командир машины лежал лицом вниз, и насколько изуродовала его смерть было непонятно, пятна крови и лохмотья плоти на спине на фоне его подчиненных не казались чем-то страшным. Рядом лежали два тела, залитых кровью, но в таких знакомых «горках».

Весельчака и балагура Илью, — «вот значит, кто показывал чудеса вождения, вынося их из-под крылатой смерти», — можно было узнать только по огненно-рыжим волосам, таких в во взводе больше не было ни у кого. Пуля, угодившая в затылок, оставила от красивого прежде лица только нижнюю челюсть. Рядом упокоился неразлучный его дружок — Стас, этого смерть пощадила, входное пулевое отверстие на правом виске практически незаметно, лицо спокойное, умиротворенное — будто у спящего.

От скорбного зрелища его отвлек лязг металла. Инстинктивно подняв глаза, капитан увидел, как по воздуху в сторону «сарая» плывет снятая с подбитой машины башня и, наконец, понял, как его жестоко обманули. Инсургенты действовали вовсе не из человеколюбия, или нежелания нести лишние потери, они просто не хотели вести бой рядом с подбитой машиной — обороняющиеся попытались бы наверняка ей воспользоваться, а в случае невозможности — уничтожить. Страшно подумать, сколько жизней смогут забрать теперь попавшие в чужие руки благодаря его малодушию стволы.