Al1618 – Тени Прерии. Чужой среди своих (страница 77)
А Савельев на подгибающихся ногах отправился в обратный путь. Буквально спиной чувствуя упершийся между лопаток взглял внимательных голубых глаз. В то, что его просто так отпустят после всего сказанного и сделанного, он не поверил ни на миг, но красоту решения — оценил. Действительно, просто так всадить штык в безоружного сможет далеко не каждый огрубевший душой, а вот всадить пулю в далекую фигурку — да нет вопросов.
Капитан считал шаги чтобы не сбится и представлял себе как девушка не спеша расстилает подстилку, укладывает перед ней запасную маскировочную накидку — чтобы поднятая выстрелом пыль не демаскировала позицию, не спеша вставляет в обойму вынутый из нагрудного кармана патрон (или где она там хранить боезапас, чтобы он имел температуру тела) и досылает его в ствол. Не спеша проверяет поправки на скорость ветра и влажность воздуха, смотрит на облака, дожидаясь, пока они набегут на солнце, и только после этого снимает крышки с прицела, ловя в перекрестие неуклюже ковыляющую фигурку — она так забавно выглядит, стараясь держатся прямо и не показывать всем своего страха и звериного желания жить…
Сердце колотилось, как бешенное, не рассуждающий инстинкт кричал: «Скорее, бегом от этого страшного места! Если каждые три секунды делать скачек в бок, эта змея не успеет поменять прицел и промахнется, а там — забиться в какую-нибудь щель и отсидеться!». С ним намертво сцепилась совесть: «Ты офицер, на тебя смотрят и враги, и подчиненные. Ты не смог им всем показать, как нужно воевать, так покажи, как надо умирать с честью!».
Василию казалось, что он так и умрет от разрывающих его душу желаний, прямо посреди этого чертового поля, но потом перед внутренним взором вдруг появился старый прапорщик из училища. Старик там заведовал стрелковым полигоном и особо ничем не запомнился, а вот теперь он вдруг глянул задумчиво и слегка сверху вниз, как он всегда смотрел на бесшабашную курсантскую братию и буркнул: «Не бегай от снайпера — умрешь потным и уставшим», и пропал.
А вместе с ним пропало и напряжение, и на мир сошла какая-то звенящая тишина, в которой Савельев и дотопал прямо к стаящим рядышком машинам. И даже мысль, что именно сейчас, когда он рядом со своими, которые пялятся на него совершенно квадратными глазами из открытого люка, есть самое время стрелять, чтобы как Илью и окатить заодно всех стоящих рядом, для пущего эффекта — не нашла в душе достойного отклика.
Он даже вместо того, чтобы нырнуть в спасительное нутро «коробочки», остановился и посмотрел, как бородачи умудрились воткнуть снятую башню на место крышки «светлого люка» на своем сухопутном корабле. И даже не удержался от вопроса:
— Не уж-то по месту село?
Бородачи покосились, но один ответил:
— Дык, «доп. вариант»! Не только по месту, но и все нужные подкрепления есть — спокойно стрелять можно!
Капитан покивал, соображая, что ему на руки попала совершенно стратегическая информация, и прикидывая в какую же задницу они влетели, пытаясь нахрапом вломится на эту планету. Но тут его отвлек другой бородач, хотя вместо бороды у него были шикарные усы, но не суть важно, и начал на карте показывать маршрут, которым стоит возвращаться назад. Глубокомысленно покивал, соглашаясь, что нарваться на обратном пути на мину после всего пережитого было бы действительно глупо, и нырнул в спасительную темноту «бэшки».
Впрочем темнота и покой внутри были относительными — через место, где была башня, внутрь падал столб света, а все присутствующие нагло тормошили капитана, кривляясь и крича ему что-то важное, но доходившее будто через толстый слой воды. А ему хотелось одного — свернуться где-нибудь на полу, и чтобы никто его не трогал, но все лежачие места были заняты ранеными…
Потом в руку сунули фляжку, которую он машинально выхлебал, поперхнувшись только на последнем глотке — в желудке и голове рванули две сверхновых, а из глаз брызнули слезы, но пузырь, в котором он до этого пребывал, лопнул и разом навалились все утерянные чувства. Ныл раздолбанный в хлам двигатель, зад неимоверно трясли погнуты оси, в дыру в потолке задувал свежий ветерок приносящий вонь горелых покрышек, а уши терзал рев личного сотава:
— Силен капитан!! — орал ему прямо в ухо сержант, от избытка чувств молотя левой рукой по плечу, вторая весела у него на перевязи, — Стакана полтора спиртяги выхлебал как воду — мелкими глоточками!!! А мы уж думали что хана тебе — ушел в себя и не вернулся! Да и видок у тебя, аж этих перекосило…
Тут сержант понял, что ляпнул лишнее и отвел глаза.
— А что то там с видом? — тут в поле зрения появился другой боец с аптечкой и сунул под язык какую-то таблетку. У Василия были сильные сомнения что лекарство стоит совмещать со спиртом, но он решил его не озвучивать, просто по той простой причине что следом боец вытащил из аптечки маленькое зеркало.
В нем отразилась вполне знакомая физиономия, вот только волосы, которые и раньше небыли избавлены от седины теперь радикально изменили свой цвет — на снежно-белый. И скрыть этого не мог густо лежащий поверх слой грязи.
А загадку, почему их просто отпустили, Савельев разгадал буквально спустя час. Как только немного улеглись треволнения, и стало возможным чуть-чуть спокойно подумать.
Все дело в том, что война это не только тупое уничтожение противника. Основные бои невидимы и ведутся скорее за души, чем за тела. Лишних десять трупов на фоне уже произошедшего, погоды не делали совершенно, а вот десять человек, вернувшихся назад почти из двух сотен, да еще не просто вырвавшиеся, а отпущенные…
В общем, такой маневр противника нес посыл пожалуй более разрушительный, чем простое поражение.
В принципе, в своих рассуждениях капитан был не так уж и далеко от истины. Не так далеко от него смешной пузатый человечек в этот момент развернул портативную антенну и через спутник сбросил на один из замаскированных командных пунктов директиву. Это было совсем не боевое распоряжение, а просто команда — разослать на всех обонентов очередной звуковой файл. В рамках ведения идеологической воны и поддержания боевого духа — на Прерии наступала вторая ночь войны, и надо было поддержать решимость колеблющихся.
Отметив получение собственноручно посланного фала, человечек открыл его и вслушался в звучащие в наушника строки песни:
Человек встряхнулся, сбрасывая наваждение и, свернув антенну, начал анализировать полученную попутно оперативную сводку — у него было еще много работы. Прошел только первый день, и чудовищная машина войны еще бодро катила вперед, перемалывая тела и выжигая души.
_________
Ну что ж пора, товарищ капитан…
— Похоже, барышни, пулемета нам не дадут, — хохотнула молодуха «лет за двадцать пять». Вся такая ладненькая, а веснушками, щедро усыпавшими не только простоватое лицо, но и торчащие из закатанных рукавов камуфляжа руки, казалось, можно пускать солнечные зайчики.
Ее первый номер, чернявка, приблизительно того же неопределенного возраста, ограничилась только неопределенным: «угу», и подобралась, потому как из люка схрона выглянула седая голова. Новый персонаж не спеша и с удовольствием оглядел две крепко сбитые фигуры, особое внимание уделив брюнетке и, довольно хмыкнул, кивнув своим мыслям. Несмотря на небольшой рост — своей напарнице та доставала едва до плеча — впечатления малахольной она не производила. Широкие бедра, крепкие икры и руки, да и на плечах явно не вата подложена, не говоря уже о груди… Поймав себя на посторонних мыслях и рефлекторно пригладив усы, мужчина подмигнул и ответил:
— Отчего ж не дать, девоньки? Хорошим людям г-на не жалко! — и хекнув, выметнул из люка на заботливо подстеленный брезент искомый предмет.
— …ц! — совсем не по-женски выразила свое отношение к увиденному веснушчатая.
— Да уж… «печенег-два»… пуда счастья. — Более взвешено отозвалась брюнетка, подхватывая длинное тело за ручку.
— Дед Силевестр, а у тебя там часом «Максим» не завалялся? — не сдержалась от пускания новых зайчиков веснушчатая. — Вместе с тачанкой! Нам такой, еще с брезентовыми лентами, пожалуйста!
— Цыц, Клуша! — махнула на нее свободной рукой первый номер. — У него там и «Гатлинг» вполне «заваляться» мог. На… хрен нам такое счастье, аж о восьми стволах? И ручку крутить замаешься, и патроны эти, на дымном порохе… потом целое состояние на шампунь, чтобы голову вымыть, уйдет!
И захихикав, новообразованный расчет, подхватил боекомплект и рванул подальше, пока им точно не всучили чего-нибудь из запрошенного.
— Деда, а пушки у тебя там нет? Такой чтоб раз бахнул и больше воевать ни с кем уже больше не надо.
— Отчего ж не поискать, внученька? — ответствовал, пригладив усы и подпустив в глаза смешинки мужчина.
— Ох ты… язык мой — враг мой! — схватилась за голову стройная девушка лет двадцати двух на глаз, от чего «дед» опять пригладил усы, покраснел ушами и спешно нырнул обратно в свое подземное царство.