Ал Коруд – Тропа (страница 20)

Повар, еще тут называют их кухарями, ухмыляется и стучит по металлической переборке, обитой изнутри деревом:

— Так и лодья у нас не чета другим! Ты поспешай, молодец, тебя в рубке кормчий ждет. У нас не принято бездельничать, на вахту заступишь.

Милорада внезапно краснеет:

— А мне куда?

Крок задумывается:

— Указов не было. Иди в покойчик.

— Вуйка, я не могу так, бездельная ехать. Можно на поварне вам помогать?

Кок поначалу растерялся, потом улыбнулся и подмигнул мне:

— Работная она у тебя, девка, справная хозяйка выйдет!

Сейчас смущался уже я, что было не сказать про девушку, которая ответил дядьке широкой улыбкой. Ай да, Мила!

В рубке, которую тут называли Рульной, меня уже ждали. Данислав стоял у большого окна, рассматривая берег. На его груди висел увесистый бинокль вполне современного стиля. Он был одет проще, чем при первой нашей встрече в каюте. Просторные крепкие штаны, тонкая рубаха и поверх похожее на жилет одеяние из прочной ткани с карманами, но на голове неизменная фуражка с длинным козырьком и низкой тульей. В Рульной находился еще только матрос, что крепко держал в руках большой, изящно сконструированный штурвал. Он покосился на меня, но промолчал.

— Отдохнул, молодец?

— Благодарствую, кормчий.

Данислав улыбнулся. Я же посчитал, что любой корабль, тем более такой полувоенный, скреплен дисциплиной. Даже гражданский флот соблюдал субординацию.

— Правильно отвечаешь, молодец. Но у нас нет лишних людей на насаде, все сары при деле, и потому ты теперь ты махоня-дозорный, зришь окрест и стоишь рядом с водичем.

Он кивнул на рулевого. А у меня в голове всплыл клич волжских ушкуев: «Сарынь на кичку!» Это так зазывали экипаж на нос судна. Сары — это по-здешнему матросы. Как на этой лодье смешались технологии, явно продвинутые цивилизационно люди и старые обычаи!

— Ясно.

Кормчий довольно кивнул.

— Ты по виду человек бывалый, умеешь пользоваться?

Он подал мне бинокль, я взял его, поднес к глазам и навел на резкость на близки берег. Неплохая кратность и оптика! Отняв его, принялся рассматривать прибор. Так и есть! Гаджет приносной. Написано по-немецки, но странными готического вида буквами. Так что мир похожий, но не мой.

— Понимаешь?

— Название оптической фабрики, — заметив непонимание, пояснил. — Завод, где такое стекло льют.

Данислав некоторое время молчал, потом осторожно спросил:

— И много ты языков ведаешь?

— Достаточно, кормчий.

Данислав еще некоторое время постоял с нами и покинул рульную.

Я находился перед окнами, рассматривая гладь реки. Насад шел по широкому руслу, держась восточного низкого берега у длинного пустынного острова. Время от времени вскидывал бинокль, рассматривая глядь реки и берег, расспрашивал. Водича-рулевого звали Слободан, он был из того самого загадочного Русланда, о котором упоминали тирлинги. Там водились самые искусные лодейщики. Когда капитан ушел, Слободан и пояснил мне тонкости работы дозорного. Наименование Махач осталось по традиции, подразумевая, что в случае опасности я должен подавать сигналы руками.

Но нынче на борту вооруженного насада для этого имелся рычаг подачи тревоги и небольшой рупор. Имелся в рубке и самый настоящий телефон. Один раз прокрутить ручку — позвонить кормчему в покойчик, два раза — в машинное отделение, которые здесь называли Котловым. Хотя котлов именно на этом корабле не было. И был он довольно технологически продвинут по здешним меркам. На рубке и на носу установлены прожектора, включались они из Рульной.

Моя задача простая: следить за берегом и рекой. Время от времени надо выходить из рубки и с площадок, идущих вдоль надстройки, следить за кормой. Напасть могли и оттуда. Также в ту сторону посматривал кто-то из палубной команды, несколько матросов-саров регулярно прохаживались вдоль бортов и поднимались на носовую надстройку. Одна пара глаз хорошо, но несколько лучше. Дежурство у меня сейчас было до полдника.

Затем до паужна, что состоится после швартовки, я состою в караульной команде. То есть сижу или на палубе, или в едальне с командой вооруженных членов экипажа наготове. Затем отдых, после раннего завтрака снова дежурство в рубке. То есть график скользящий. Придется караулить и по ночам, когда нет вахты в рульной. И дежурат все: командиры, инженеры, механики и второстепенный персонал. В том числе и кок.

И мне в следующий раз стоило прихватить свое ружье. Около двери находилась оружейная пирамида, среди винтовок я заметил два пистолет-пулемета, здорово смахивающие видом на ПДД. Отдельно в углу стоял зеленый ящик, видимо, с запасными патронами. Серьезно тут относятся к безопасности! И меня это несколько напрягает. Если такая подготовка, то значит, у этих ребят есть и враги. С некоторыми я уже сталкивался. И снова не желаю их видеть. Куда черт понесло меня? Но выхода не было. Так что придется смириться с неожиданными приключениями. Тем более что Милорада рядом.

Я пока не задавал вопросы Слободану по поводу того, куда это несет такую хваткую команду, и что мы тут вообще делаем. Капитан упомянул, что после ужина со мной будет обстоятельный разговор. Наблюдал за рекой, узнавал сколько в ней протоков и островов, кто там живет, и какие звери водятся. Некоторые вопросы откровенно ставили рулевого в тупик, и я стал осторожней. Мало ли за кого примут. Мне уже сакса хватило. Кто же те в этом мире такие, что напрягают буквально всех? Иногда кажется, что Беловодье — это некий огромный пазл с шарадами. Ни дня покоя у меня еще не было.

С другой стороны, зато как интересно! Всяко лучше, чем загибаться от боли в последние дни собственного существования. А ведь старшина «артельщиков» бросил мимоходом: мол, у путников всегда удача за спиной сидит. Возможно так и есть, если сам Данислав поставил в рубку, то значит, я принят в члены экипажа. А люди тут собрались разные, это было заметно даже по увиденным мной матросам.

Интернациональный экипаж. Откуда они все, думаю, узнаю вечером. Этим «инженерам» я, скорее всего, нужен по причине собственного везения. Догадка на некоторое время ввела меня в прострацию. Как такое возможно в реальном физическом мире? Я никогда не доверял различного рода экстрасенсорике. Потому что жизнь доказывала каждым днем совсем иное.

— Эй, Слава! Чего застыл?

Тьфу ты! Придет же в голову такое! Трясу башкой. Рулевой на меня искоса посматривает.

— Если устал, скажи. Такое с непривычки бывает. Или заказать кофий?

Удивленно оборачиваюсь:

— А так можно?

Слободан улыбается:

— Хватай колесо. Держи прямо!

Затем рулевой вышел в правую дверь и два раза стукнул по висевшему там колоколу. Он также предназначен для объявления тревоги. Минут через пять послышались легкие шаги с лестницы и в рубку с подносом в руках вбежала Милорада и чуть не споткнулась, заметив меня.

— Осторожно! Сюда ставь! — кивнул Слободан с любопытством, разглядывая девушку.

— Все нормально, я тут в дозоре.

Мила была в том же «рабочем» платье, но с фартуком спереди, косынка сдвинута назад, открывая золотистые волосы. От моего взгляда девушка тут же вспыхнула, повернулась и убежала. Как ловко у нее это получается! Я по здешним трапам передвигаюсь осторожно.

— Чего застыл, Слава? Кофий мне налей!

Кофе был хорош, я и в той жизни нечасто такой пивал. Слободан с удовольствием выпил чашку, подруливая одной рукой, и подмигнул мне.

— Твоя, что ли, дивчина?

— Попутчица.

Ответом был жизнерадостный смех.

Дальше до полдника я бдил и исполнял служебный долг. Правда, о нем я не просил. Выходил на боковые площадки, внимательно обозревала в бинокль берега и особенно густые заросли тростника. Слободан одобрительно улыбался, давая советы. Пока мы плыли в относительно дружественных водах. Здесь постоянно патрулируют наемники вроде знакомых мне тирлингов или военные насады, присылаемые с юга для сопровождения больних караванов.

Большая вода на реке — это время торговли и лихих людей. Нападать на нас днем чревато. На носу и в самом деле стояла пушка. По словам Слободана двухфунтовая. Явно заимствованное вместе с оружием слово. Я прикинул, что по английским меркам это где-то сорок миллиметров. Любили британцы оперировать старинными понятиями. В принципе для любого из виденных мной здешних суденышек за глаза достаточно. Целый речной крейсер на минималках!

По бортам носа стояли вертлюги, на которые при тревоге крепили ручные «скорострелы». Видимо, так тут называют пулеметы. А над нами на крыше была незамеченная мною ранее башня с двумя «пищалями». Так Слободан обозвал сдвоенный пулемет с водяным охлаждением. Из рубки туда шла лестница, по которой подавали боеприпасы. И две трубы из машинного отделения подавали охлаждение. Два запасных «барабана» стояли в одном из зеленых ящиков. И одной из моих задач по обстановке, была подача их наверх. Но сначала при сигнале «Боевая тревога» требовалось закрыть все окна бронелистами с прорезями.

Рулевой объяснил, что вскоре пройдет учебная тревога и мне все покажут. И я в следующий раз я должен обязательно прибыть на вахту со своим оружием. Спасибо, обрадовал. Но честно говоря, если бы не мутное завтра, то меня на этом корабле все устроило. Относительно безопасно, особенно по сравнению с прошлыми приключениями. Кормят, каюта комфортная, да еще и соседка симпотная. Так и достоял до обеда, когда меня и Слободана сменили. Обедают на насаде по очереди, потому народу в поварне было немного. Милораду не видно, порцию на подносе выдал кок. Я сел в углу, чтобы побыть одному, Слободан к двум матросам. Никто не приставал с вопросами, разве что с любопытством посматривал в мою сторону. У меня создавалось такое впечатление, что экипаж тут привык не удивляться.