Ал Коруд – Секретарь (страница 51)

Дядя Митяй загадочно улыбается:

— Хорошо начал.

— И еще в газете платят за статьи. Вон, приеду как-нибудь к вам корреспондентом и напишу о деревне.

Надежда засмеялась, затем враз засерьезнела. Осознала, что вполне реальная мечта. Митяй ее подколол.

— Видала, как племяш развернулся.

— Мишина порода! Те все в гору лезут. Стать кем мечтаешь?

Тут я не удержался выдохнув.

— Секретарем. ЦК КПСС.

И вот сейчас они отчего-то не смеялись.

Хорошо в деревне, но на самом деле к экзаменам там не подготовишься. Каждое утро появляется масса срочных «дел». Сбегать на речку, повидаться с товарищами, вечером посиделки с ребятами. Девчонки опять же рядом трутся. Я же перспективный жених. На самом деле деревня никогда не была обителью целомудренности, гуляли широко и раздольно. Девка в шестнадцать созрела, замуж выдавали от греха подальше. Там муж пусть думает. На молодеческих посиделках зимой чего только не творилось, познания по анатомии там и получали.

Сейчас же в семидесятые и вовсе разгул страстей. Раньше двадцати парня для замужества сложно найти, вот девчата и лезут напропалую. Кто в город уехал, там и развернулся. Потому что как мужика легче всего добиться по их неразумному разумению? А через постель. Только вот городские уже обычно парни прошаренные. Их одними сиськами не заманить. Брак — дело серьезное, тут другим местом думают. Вот и залетают такие девчонки в силу своей сексуальной неграмотности. И кому они в городе нужны? Ушлые отправляют байстрюков к родителям в деревню и занимаются поиском лучшей доли дальше. Многие ломаются и остаются матерями-одиночками. Советская власть их, конечно, не бросает, квартира, работа. Дети в стране Советской также не пропадают. Кружки, секции, образование. Все это бесплатно. Девочки без отца перенимают матрицу поведения матери и также не нацелены на создание счастливой семьи. Круг замыкается.

Мне такие радости совсем не в тему. Так что кроме фривольных шуточек и легкий зажиманий в углу лишнего себе не позволяю. Хотя последнее в силу некоторых причин пережить сложнее. Помогает лишь неопытность девчонок, которые «на дальше» попросту не готовы. Я же разбалован за последние месяцы плотным «обменом жидкостей». Так что даже рад, когда из правления приходит весточка, что меня ждут в редакции. Железный аргумент в пользу того, чтобы покинуть хлебосольных родственников.

Если бы не физические упражнения, то тут можно растолстеть от их жрачки. С утра яичница на сале, вечером — жареная картошка с мясом. Кто и с какого перепуга считал, что в Союзе голодали? В армию молодежь шла более здоровая, чем при демократах. При Ебене алкаше призывные комиссии активно фиксировали недовес будущих солдат. В самый разгул демократии. Тут же парни и девчонки все больше здоровые. Не толстые, а крепкие, на молоке со сметаной поднятые. Так что еле отбрехался от «проставы», посидев лишь с родственниками.

Ведь по делу вызывают!

В городе меня ждало неприятное известие. Дома ждала записка от мамы. Звонила Марго и просила сообщить мне, что осенью на учебу не приедет. В семье какие-то проблемы, и она взяла академический отпуск. Что-то у меня с подругами постоянно какие-то неприятности происходят! Я уже надеялся на хорошо проведенный вечер, лучше в горизонтальном положении. Но похоже, что больше мы с Марго не пересечемся. Вот она оборотная сторона слишком ранних связей!

Во дворе никого из знакомых. Раньше можно было свалить на каникулы, сейчас все иначе. С таким обстоятельством я уже в прошлой жизни сталкивался. Сразу после окончания школы потерял часть знакомых ребят навсегда. Выпускники резко вливаются в жизнь, им кажется, что надо быстрее изучать все ее нюансы. Не всем тогда повезло. Девяностые были годами безумной свободы, в том числе за счет дичайших рисков. Выжили далеко не все. Вдобавок я сам тогда уехал в чужой город и на малой родине бывал наездами. Связи теряются, и чем дальше, тем больше. Соцсетей еще не было и потому о чьей-то эмиграции узнавали через много лет. Как и о том, что тот веснушчатый пацан после армии пошел в бандиты и лег во время одной из разборок. А бывшая комсомольская активистка стала путаной, а затем держательницей борделя. Вот в нем ты с ней и пересекаешься.

Проболтавшись чуток на улице, зашел в магазин за продуктами. Понемногу привыкаю к скромности советских прилавков, но все равно бесит отсутствие элементарных продуктов. Черт с ним, с колбасой. Она мне и даром не нужна. Вредная пища, внезапно ставшая неким фетишем. Но отсутствие филе курицы или лучше индейки, привычных мне морепродуктов напрягает больше. Беру булку, сыр, простоквашу и яйца. Достаю из кармана сетчатый аналог сумки. В этом плане круче авоськи ничего нет. Сходить завтра на рынок? Деньги есть, куплю мясо и сделаю гуляш. Отец в командировке, у мамы гастроли в соседнем городе, так что дома я один.

Сварить вермишель и посыпать ее рубленой зеленью и сыром много ума не нужно. Вечером соображу что-нибудь поинтересней. А ведь были иные планы. Так, парень, ты чего зациклился? Я тебя предупреждал. Забыл, как с Наташкой оказалось трудно расстаться? Но все к лучшему. Ничто не будет мешать мне вести обычную студенческую жизнь. Решительно отодвигаю тарелку и тащу на стол телефон.

— Добрый день, Илью можно? Уехал? Спасибо.

Ах да, Фима же говорил, что поедет к родственникам на юг. Экзамены вступительные через месяц, в лесотехнический с его знаниями прямая дорога. Не бог весть что, но высшее образование иметь неплохо. Так что до августа я его не увижу. Да и потом… разве что на выходных. Стало немного грустно, к Верховцеву я уже привык. Вообще, реципиент-десятиклассник не самое лучшее решение, но дареному телу в рот не смотрят. Не самый худший вариант попался. Ха-ха, а если бы меня эти полурослики засунули в тело смазливой телки? Прыщавые юнцы начали бы подкатывать, лапать, месячные опять же. Бр-р-р! Мдя, нет, этот вариант мне нравится больше. Надеюсь, настоящему Степану Несмеянову дали еще один шанс.

Пальцы сами находят нужные цифры:

— О, Галка? Ты дома?

— Несмеянов, ты, что ли? Вот не ожидала. Чем обязана?

Подкалывает, больно уж голос у меня радостный. Решаюсь быть честным:

— Да приехал с деревни и никого найти не могу.

— Удивил. Все разъехались передохнуть от школы. Кто-то и совсем поступать.

Вот это новости!

— Это ты о ком?

На том конце провода воцарилось странное молчание.

— Мы так и будем по телефону говорить?

Быстро соображаю.

— В кафе? Я угощаю.

— Буду на аллее через полчаса.

Хм, для девушки слишком быстро. Что-то тут нечисто. Затем одергиваю себя. А тебе не все ли равно? В душе разлилась некая апатия или усталость. Наверное, за последние месяцы случилось слишком много событий. Затем глаза наткнулись на часы. Надо же самому собраться. Какое-никакое, но свидание. У меня новые штаны и рубашка. Через связи Олега надыбал, благо деньги есть. Холодею и лезу в шкатулку, сколько еще осталось? Однако, пошиковал! Но на кафе и рынок хватит. Родители оставили еще пару червонцев на питание. Знали, что готовить будет лень и питаться буду в столовых. В СССР копеек за шестьдесят можно получить первое, второе и третье.

Я появился на алее первым, чуть не опоздав. Галки еще нет. Понятно, обычная девичья игра — «Опоздание на свидание».

— Степан, ты меня в упор не замечаешь?

— А? Извини, задумался.

Ростикова пришла «во всеоружии». Мини-юбка открывала взору длинные, стройные ножки. Блузка была скромнее, но легкая ткань совершенно не скрывала ее шикарный бюст. И девушка не забыла о макияже. Когда и успела? Кокетливо мне улыбается, строя глазки. В ход пошла тяжелая артиллерия.

— Ты что застыл?

— У тебя новая прическа?

Ростикова захохотала. А ей идет смех.

— Степа, я тебя не узнаю. Ты начал замечать?

— Ладно, не придирайся. Пошли?

Меня в кафе помнили. «Король оранжевое лето!» Ребята из студенческой группы потом меня долго доставали, так песню желали в свой репертуар. Еле отбрыкался. Чужие тырить не хочу, сам сочинять не умею. Передача прав означает все сопутствующее. Права, деньги за них и требование следующих шедевров. А лишнее внимание мне ныне ни к чему. Для пользы задуманного не подойдет. Наоборот, создаст впечатление легковесности. Пришлось ребятам сказать, что музыка не моя, а куда делся создатель, неизвестно. Зато сейчас в кафе у меня блат. Летом в будний день народу немного, так что быстро возвращаюсь к столику с двумя коктейлями.

— Держи!

Галина тянет его через цветную трубочку, и ее глаза расширяются от удивления.

— Тут что, алкоголь?

— Коньяк. Вкусно?

— Как тебе его налили? Нам еще 18 нет!

Отмахиваюсь.

— Связи.

Девушка некоторое время с интересом рассматривает меня, но не может удержаться и вываливает новости.

— Черненко и Слободской уехали в военное училище. Димка Ряженый туда по здоровью не прошел, хочет в милицию идти.

— Туда-то зачем?

— Папа у него из прокуратуры, потом обещал куда-нибудь пристроить.

— А тебя куда пристраивают?

Галка фыркнула. Она плохо загорала, но сейчас сверкала румянцем. Не сказать чтобы красавица, но не дурнушка точно. Эй, пацан, похоже, ты расслабился?

— Я как-нибудь сама. В университет поступаю.

— Ого, и я туда же.

— Знаю. Но я буду в соседнем корпусе. Кафедра химии.

Внимательное ее изучаю. Девушка явно не дура. Мой нагловатый взгляд, проехавший по бюсту, Галку откровенно смущает. Вот как это у женщин согласуется с мини-юбкой и завлекающей краской на лице?