Ал Коруд – Секретарь (страница 50)

Я оглядываюсь: на берегу быстро раздевается старый знакомый Серега. Вскоре он бежал по воде, прыгнул в глубину и вынырнул, отфыркиваясь, около меня.

— Здарова!

— И тебе не хворать!

Затем мы переключились на то, чем любят заниматься все мальчишки — дуракавалянием. То есть ныряли, помогали друг другу прыгать, подставляя руки «в замок». Уставшие от физических упражнений порулили к берегу, блаженно упав затем на горячий песок. Нет, здоровье и молодость — это все-таки классно! Ощущать, что никто тебя не ищет по важному делу, ты почти ничего никому не обязан. Все это в будущем. А пока лето и отдых. Пейзанская утомленность. На берегу прибавилось народу, набежала пацанва, появились девчонки.

Серый полез за сигаретами. Над губами пушок оформлялся в светлые усики. Я с апреля с ним не виделся. Мы тогда все-таки дошли до училок. Я был в печали, поэтому не отказался от чувственных удовольствий в обществе опытных барышень. Им ведь тоже скучно одним. В педе с парнями было не очень.

— Сам как?

— Практику проходил. Стружку с меня в три шкуры сняли. Но заплатили неплохо, — Серега улыбнулся. — Помог мужикам с одной халтурой.

— Дальше что?

— Как что? Осенью в армию. Попрошусь в танкисты. У нас с деревни все идут в танкисты или в водители.

— Колян — десантник.

— Так он здоровый. Туда таких и берут. И тебя тоже возьмут.

Планов служить еще раз у меня не было. Хватит, пожалуй, пусть и страна была другая. Но тухлый бигос и армейский дурдом до сих пор вспоминается. Так что обойдемся без долга. Лишь потерянные два года.

— Я в университет поступаю. Так что, извини, но без меня.

— Ты говорил тогда. Значит, все всерьез?

— Партия поможет.

— Не понял.

— Так, я нашим движением много кому по карьере помог, так что мне сделают скидку.

— Понятно, — Серега сел и осмотрелся. — Что-то наших нет. Видимо, все на полях. Слушай, приходи вечером. Знаешь куда.

— Опять будете меня спаивать? В редакции спаивают, студентки спаивают.

— Ну-ка, ну-ка, поподробней. Кто такая, какая фигура?

Мы шли по траве босиком. Ноги иногда кололо, но ничего, привыкнут. Зато как приятно осязать землю голой подошвой. Непередаваемое ощущение!

— Ты молодец. Метишь наверх. А я что? Отслужу, пойду на завод, комната в общежитии, считай, уже моя. Затягивать не будут, отсюда невесту привезу. Вон, подрастают восьмиклассницы.

— Я чего не однокашниц?

— Да ну их, они уже старые! Половина замужем, остальные своих ждут из армии. Кто в городе, тоже не теряются.

Ну да, деревенские живут основательно, думают наперед.

— Дальше?

— Считай, это уже малосемейка чохом от завода. Деньги копим, детишек делаем. Как родится первенец, так очередь на квартиру. А мы тут же за вторым. Потому и дадут сразу трехкомнатную. Завод у нас целый район строит. Мужики сказали, что средства выделили, так что затягивать не буду. Обустроимся, на машину копить начну.

Я с интересом поглядывал на приятеля. Как у него все наперед расписано. Деревенская основательность и одновременно банальный мещанский подход.

— А мебель, хрусталь?

— Что хрусталь? — Серега махнул рукой. — Этим пусть жена занимается. Мне машина нужна.

— И что купишь?

— «Запорожец»! И в деревню ездить, и в садовый участок, если захотим завести. В деревню же деток на лето, за овощами и мясом смотаться. Да порыбачить или на охоту сходить. Зачем мне дорогие «Жигули», мне и Запора за глаза хватит!

Я лишь качал головой. Да нет, можно обвинять деревенских во многом, но они становой хребет страны, пополнение рабочего класса, что выстроил страну. Так что его хотелки — это хотелки государства. Это уже их дети начнут разглядывать небо и себя искать. Я сам из таких. Только вот что мы нашли? Хороший вопрос, без ответа.

— Ты сам что? Со студенточкой мутить будешь?

— Даже не загадываю. Все может еще несколько перевернуться.

— В этом ты прав. Вот начнется война, и куда нас раскидает?

— Типун тебе на язык. Не будет ее.

Сереги пристально на меня посмотрел. Так я убедительно заявил. В Афган он не успевает, а вот его дети уже могут хлебнуть говна в Чечне.

— Чего так? Знаешь чего?

— За политической обстановкой слежу. В Америке и Европе кризис, им не до нас.

Видимо, в школе про кризисы при капитализме Сереге все-таки объясняли.

— Тогда понятно. Живем!

По пути к дому меня окликнули.

— Степа, привет. Я и не чаяла, что ты здесь.

Я одновременно узнавал и не узнавал девушку. Вроде на лицо Алена, а стать другая. Что-то тут не так. Потом понимаю, что впечатление портит выпирающий вперед живот.

— Э…

— Да вот, — Алена поглаживает животик. — Ребеночка жду, уже скоро.

— Шустрая ты.

— Так, чего время терять, — она озорно подмигнула мне, — раз городские не зовут. Али чай завел кого?

— И не одну.

Тут она в лице на миг поменялась. Но быстро вернула притворную приветливость. Я же в уме успел подсчитать и убедился, что это не мое «произведение».

— Замуж вышла. Так что не только вы такие бойкие.

— Ты заходи, если что.

— Ага.

Вот оно мне надо? Вдруг там кабан такой и вдобавок ревнивый. Нет уж, лучше вы к нам. Я оглянулся вслед и вздохнул. На солнце голова Алены отливала золотом. Но мне туда не нужно. Со своим бы гаремом разобраться. С Наташкой уже мысленно попрощался, Лидия уехала в Москву, Марго к родителям в соседний областной город. В итоге один как перст.

— Где ходил? Мужики приезжали, кольца поставили. Так что можно отметить.

Дядя Митяй хитро мне подмигнул. Тетка Надя лишь покосилась в нашу сторону, вздохнула и выставила на стол клюковку. Она насчет выпивки строгая. Мне пить совсем не хотелось, но без меня и Митяю не нальют. Под щи из щавеля и ревеня, сало и картошку настойка пошла хорошо. Меня расспрашивали об учебе. Что окончил на пятерки, уже знали.

— Молодец, Степан! — тетка также немного выпила и раскраснелась. — Знала, что из тебя толк выйдет, если за ум возьмешься. Куда поступаешь?

— В университет, на факультет журналистики.

— Батюшки родные! Это еще что за профессия? Миша говорил, что инженером станешь. Ну или врачом. А тут газетчиком.

— А что такого? Они там неплохо зарабатывают.

В деревне главное — озвучить заработок. Остальное уже тут же станет не так важно. Даже будь ты распоследним слесарем каким, но если имеешь на руки хорошую деньгу, то уже человек. Я озвучил цифру, полученного за альманах, и мои родственники ахнули.

— Сколько? Да у нас за посевную столько не заработаешь!

— Так и не за месяц это.

— Так и ты школьник.