Ал Коруд – Секретарь (страница 25)

— А ничего так смотримся? Идеальная пара!

На Кузнецовой сегодня были приталенные бордовые брюки и яркая блузка. Она даже в кои веки использовала помаду. И Божечки ж ты мой — подкрасила веки! Наталья в отражении ехидно улыбнулась:

— Все хорошо. Еще бы не твой очаровательный бланш.

Она ко мне прижалась?

— Молодые люди, вас там уже заждались.

Мария Марковна взирала в нашу сторону снисходительно. В принципе мы вели себя, как пара. Я смело взял Наталью под ручку и двинулся в гостиную.

— Всем категорический привет!

Вот понесло Остапа…

В гостиной оказалось людей больше, чем я ожидал. Рядом с мамой Машей, конечно же, устроился Бестужев, его соседом восседал надутый от важности тип с занятным бульдожьим лицом. Эдакий образцовый номенклатурщик в строгом костюме. Сам Владимир Ильич сегодня одет проще, по-домашнему. Синий пуловер и галстук. Далее сидела моложавая дама в зеленом трикотажном платье. Ухоженная брюнетка, примерно такого же возраста, что мама Маша. Желтая бижутерия с янтарём отлично шли ей. Чувствовался стиль и умение использовать получаемые от жизни возможности. Я таких дамочек и в будущем повидал. От них пошло поколение девочек, мечтающих о «папиках».

Она с чисто женским любопытством оценивала меня на различного рода весах. Судя по взгляду, анализом осталась довольной. На другой стороне стола устроилась относительно молодая пара. Мужчина невыразительной наружности в стильном костюме и светловолосая скромная девушка. Я поздоровался со всеми лицами мужского пола за руку и уселся рядом с Натальей. Мама Маша в этот момент внесла мой букет, уже аккуратно подстриженный и поставленный в хрустальную вазу. Дамы дружно ахнули, мужчины завистливо хмыкнули. До этого на столе стояли лишь скромные хризантемы.

— Это от Степана. Какой великолепный подарок, неправда ли? А что сидим? Дамы, ухаживаем за кавалерами. Мужчины, наливаем. Георгий Дмитриевич, вам и флаг в руки.

Она обратилась к «бульдожке», рядом с ним и находилась батарея бутылок. Голос у Марии был звонким, а юбка такой узкой, что не скрывала аппетитные формы. Я понимаю Владимира Ильича, на подобную кралю сложно не запасть! Я и сам то и дело забывал о тутошнем возрасте. Для меня, старого она была «чистый персик».

— Степан?

Георгий показал на коньяк.

— Спасибо, я крепкое не пью.

— Одобряю, рано еще. Тогда держи вино и налей барышне, — мужчина подал мне грузинского сухого. Как у него ловко получалось открывать бутылки! Чувствовался большой партийный стаж.

— Спасибо.

Всем начислили и первым вызвался произнести речь Бестужев.

— Дорогая Наташа, я так рад, что ты стала красивой и умной девушкой, перед которой открыты все дороги. И что тебя интересуют не только математические формулы и комсомольские собрания, — после этого был многозначительный взгляд в мою сторону. — Так выпьем за твой грядущий счастливый путь в светлое будущее!

А товарищ папа умеет толкать речи!

После вина внезапно ощутил себя жутко голодным. С утра ничего не ел. Мой аппетит взрослые приняли благосклонно, постоянно подкладывая салаты и мясные нарезки. Молодой растущий организм требовал усиленное питание. Мой наряд если и вызвал удивление, то вида не подали. Все-таки мы сегодня не на собрании. Только поймал на себе несколько изучающий взгляд товарища Пермякова. Это и был мой потенциальный куратор из горкома. Нас всех уже перезнакомили, обстановка была домашней и теплой, так что я совсем перестал обращать внимание на взрослых, обсуждая с Наташей всякие мелочи.

Мама Мария щебетала с подругой Викторией Ивановной, Василий Пермяков что-то в красках излагал Бестужеву. Я неожиданно поймал на себе пытливый взгляд Георгия Дмитриевича, который кивнул на мой бланш и поинтересовался:

— Откуда этот подарок? Наша молодежь не все может решить словами?

Я уж думал про него не спросят, да и почти не видно. Спасибо «бодяге»! Коротко отвечаю.

— Дискуссия вышла за рамки приличий.

Владимир и Георгий переглянулись:

— И о чем нынче спорят наши комсомольцы?

— О переписке Энгельса с Каутским.

Все присутствующие тут же на меня уставились, и несколько секунд царило тяжело молчание. Затем раздался гогочущий смех. «Бульдог» хохотал так, что коньяк из рюмки выливался. Остальные его поддержали. Георгий толкнул Бестужева вбок:

— А ты говоришь, что наша молодежь не знает, что в жизни есть время для юмора. Формализмом болеют.

— Да я…

— Володя, нормальные у нас ребята. Вон, и одеться умеют свободно, и слово правильное сказать. Так что я уверен в нашем будущем, когда есть такие перспективные кадры.

От меня не укрылось, что Мария внимательно наблюдала за этим диалогом. Чем-то он важен для нее. Хозяйка бойко подскочила и начала ухаживать за мужчиной.

— Жора, возьми чистую салфеточку. Наташенька, поможешь горячее принести?

Я спешу на помощь:

— Может, лучше я? Вы и так все утро старались.

Судя по ответному взгляду, подгон засчитан.

Уже на кухне тихо спрашиваю Кузнецову:

— Это кто такой важный?

— Папин приятель, второй секретарь обкома Грушайло.

Смутно знакомая фамилия. Вздыхаю, нет, пожалуй, с Серым и его приятелями веселей. Не нужно хотя бы следить за словами. Но предаваться хандре некогда, пора подавать блюдо на тарелки. Вкусно пахнет пряным мясом, на второе гуляш из отборной говядины. По наполнению стола чувствуется уровень семьи. Бутерброды с черной икрой, салями, карбонат, шпроты, оливки. Это в будущем банально, в здешней эпохе дефицитная жрачка — показатель успешности. Да и коньяк не из простых. Вино поистине великолепно!

За столом уже растеклась теплая обстановка, характерная для середины празднества. Все сыты, в меру пьяны и расслаблены. Тон голосов повышен, но чутка. На проигрывателе крутится пластинка, что-то джазовое. Грушайло пригласил на танец Викторию и оказался довольно ловок, несмотря на комплекцию. Владимир Ильич также неплохо вальсирует. То есть в молодости эти ребята не простаивали около стенок. Это и понятно, карьера дается лишь активным. Поэтому я беру за руку Наталью. Та воздыхает:

— Я плохо танцую.

Парирую:

— В прошлый раз вышло замечательно.

Легкий румянец заливает щеки девушки, и она соглашается.

Только я уже научен и держу между нами строгую дистанцию. Посматриваю на взрослых и стараюсь повторять движения. Огромная комната позволяет свободно двигаться. Понемногу Наташ начинает следовать за мной, и в нашу сторону посматривают с улыбками. Похоже, что я прошел некую проверку. Робкого суетящегося вьюношу тут бы точно не приняли. Эти двое — мужики серьезные и мямля им не нужен. Уже за столом Георгий в шутку спрашивает:

— Какие умонастроения у нынешних школьников?

— Экзамены, конечно!

Грушайло важно кивнул, как будто вынес вердикт на бумагу.

— Понимаю. Надумал, куда идти?

— Пока выбираю. Это же важное решение.

Георгий согласился:

— Ты прав, Степан. Так что не спеши и хорошенько все обдумай. Страна Советов всегда поможет.

От меня не утаился брошенный им мимолетно взгляд в сторону Бестужева.

Но «смотрины» на этом не кончились. Когда я вызвался заварить чай, на кухню просочился Пермяков. Он начал без предисловий, чисто по-пацански:

— Ты ловкий парень.

Я пожал плечами:

— Это плохо?

— В нашем случае нет, — Василий, похоже, малость перестарался с коньяком, поддерживая высокое начальство. — У тебя серьезно с Наташей?

Хороший вопрос:

— Это имеет какое отношение к нашему делу? Ты ведь не для такого вопроса подошел.

Раз мы в теплой семейной обстановке, то и я перешёл на «ты».

— Сразу быка за рога? Ну и правильно! Используем все рычаги, — он оперся на подоконник, чуть с хмельцой на меня посматривая. — У меня с Лерой так себе. Неинтересная она. Скучная. Но смелости не хватает закончить.

Излияния комсомольского функционера мне были ни к чему, но слушать приходилось. Да и построение отношений на будущее никто не отменял.