Ал Коруд – Секретарь (страница 22)

Виктор развернул бурную деятельность, даже меня припахать хотел. За что был послан далеко и открыто при всем классе. И что показательно — на его стороне оказалось не так много народу. Я стал популярней, несмотря на то что держался в стороне. Разве что с Фимой мы постоянно были вместе. За что тот был сердечно благодарен. В проект я его посвятил и обещал в ближайшее время работу. Так что наша дружба стала еще крепче. Он даже согласился терпеть Кузнецову, понимая, что без нее в том деле никуда.

Но после памятного концерта с ней как-то не получалось общаться. Такое впечатление сложилось, что это она ждала именно от моей персоны первого шага. Ага, мне только это и нужно! Да? Нет, пусть все остается так, как было. Официально мы пара, но не на практике. И никуда эта белобрыска не денется! Родителям меня презентовала, пусть теперь терпит. Мне же было легче переносить ее на расстоянии. Ростикова, наблюдая наши странные отношения, живо подсуетилась, постоянно напрашиваясь со мной на консультации по предметам, на которых отставала. Физика и математика ей не давались, так что бедолага на них откровенно страдала. Мне же было интересней общаться с Николаем Ивановичем. С некоторых пор он стал относиться ко мне, не как к школьнику, а скорее младшему товарищу. Иногда давал занятные поручения.

Как раз в последний день занятий перед каникулами сунул деньги и послал в магазин за вином, нахлобучив сверху на меня свое шикарное пальто ради конспирации.

— Сдачу себе оставишь. На девок потратишь. Гуляй, парень, пока молодой!

Я честно струханул. Вино продавали в местных заведениях с восемнадцати лет. И никакого желания бывать винно-водочном отделн у меня доселе не появлялось. Но раз случилась такая оказия, то нужно ознакомиться с местными традициями и получить практический опыт. Не за горами то время, когда я стану студиозом со всеми сопутствующими удовольствиями. Прав физик — Гуляй пока молодой! Правда, я еще не определился, куда пойти. Дядя Олег намекал, что у отца есть связи в политехническом. Опять же отец Наташи — это серьезно. Но проблема в том, что мне нужна не профессия, а возможность. И тут стоит крепко подумать.

Ближайший недавно построенный гастроном блистал чистыми стеклами и целыми ступеньками без всяких выбоин и щербин. Внутри также было красиво. Справа работал кафетерий, откуда вкусно пахло сдобой и бочковым кофе. Там же высились треугольники с соками. Меня даже обуяла ностальгия, возжелалось бахнуть томатного за одиннадцать копеек. Но ноги понесли меня прямо. По случаю пятницы возле ликёро-водочного тусил народ. Кто-то из работяг уже залил шары и находился в поисках компании для продолжения банкета. Другие уже компашку нашли и скрупулезно подсчитывали деньги на выпивку и приемлемую закуску. В народе считалось, что «закусь градус крадет».

Что интересно: откровенных маргиналов, как в будущем не наблюдалось вовсе. «На площадке» находились и вполне интеллигентные личности, выбирающие искомые напитки из имеющихся на витрине. По сравнению с будущим она разнообразием не блистала. Но основное имелось и, надеюсь, надлежащего качества. «Русская» за 3 рубля 62 копейки, «Столичная» уже дороже — 4 рубля 12 копеек. Рядом с ними пара незнакомы мне настоек, ликеры и внушительная батарея винных бутылок. Ближе к водке стояли обычные наборы с бормотухой. Народ брал ее настойчиво. Недорого и плодововыгодно.

Вот приличный мужчина в шапке стиля «пирожок» взял себе бутылку пятизвездочного молдавского коньяка и к нему шоколадку. Явно пошел к даме. Точно не к барышне. Девушки такое не оценят. Глядишь, сегодня «пирожку» какой-нибудь пирожок и обломится. Пожилой мужчина в потертом пальто набирает мелочи на кофейный ликер. Ему на несколько длинных осенних вечеров возле телевизора хватит. Громкая компания работяг выбрала четыре «Портвейна» малознакомого производства. Но точно не из Португалии, а скорее лимонно-помидорной республики. В руках у одного нехитрая закусь в бумажном кульке. Хлебушек, кусок дешманской ливерной и что-то из консервов. Предвкушая будущий кайф, они гурьбой потянулись к выходу.

— Что студент, запрягся в выборе?

Парень под тридцать из смутно знакомого контингента нарисовался рядом незаметно. Наколки на пальцах, морда лица хитрая. На лоха берет?

— Что потерял? Только давай без байды!

Блатной ухмыльнулся, показав золотую фиксу.

— О как! Откуда такой деловой нарисовался?

— Рад, что ты оценил. Рисуюсь, потому что красиво.

Неизвестный смотрит на меня внимательно. Поломал я ему шаблоны. Сявка в дорогом пальто, а отвечает «культурно». Так что он сбавляет тон.

— Да не гони, я просто так. Соскучился по всему этому.

Мне вдруг стало интересно:

— Чему?

Мужичок обвел руками помещение:

— Броуновскому движению. Помнишь, что это?

— Мельтешение подогретых молекул в холодном социуме.

Блатной громко захохотал и протянул руку:

— Люблю юмористов. С ними жизнь не так пресна. Вася.

— Степа.

— Что, Степа, девке бухло берем?

— Угадал.

— Тогда, если ее хочешь поразить, то советую вот это вино. Крым, Ливадия. Как я там на диком пляжу душевно отжигал. Мама, не горюй! Если в постель тащить, то лучше Вермут. Сладенький и по шарам бьет. Не успеет опомниться, как вы уже жидкостями обмениваетесь.

— Спасибо. Но у меня заказ.

— С братвой? То же дело! Ну, бывай, студент!

Я глянул вслед нежданно резко засобиравшемуся блатному. Он подскочил вне очереди и, взяв три пузыря водки, ужом нырнул на улицу и запрыгнул в невесть откуда взявшуюся «Волгу», что тут же исчезла в темноте. Кого он тут ожидал, интересно? Ладно, я не милиция, своих проблем хватает. Как раз подкатила группа шумных студиозов, замучив тетку продавщицу шутливыми вопросами. Так что на меня она не обратила особого внимания и без лишних слов выкатила шесть бутылок грузинского сухого. Я рослый, да в хорошем пальто. Чем не студент? Так, гремя бутылками в сумке, я пересчитал сдачу. Рупь пятнадцать! Можно с Ильей сходить в кафе-мороженое. Тут я заржал прямо на улице, пугая дебильным смехом прохожих. У меня почти в кармане несколько девчонок, а я собираюсь идти жрать мороженое с великовозрастным оболтусом. Сам себе бы не поверил. Но что более грустно: стань я районным секс-террористом, огреб бы проблем и никуда далее в этом мире не продвинулся. Так что пока соблюдаем целибат.

Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек… а девушек потом!

Бутылки в школе получала уже знакомая мне огненно-рыжая практикантка Марго.

— Опять наш милый паренек. Посидишь с нами?

Вот честно, лучше бы с ней замутил. Зато никаких проблем. Я весело ответил:

— Не могу. Субординация, понимаешь.

Она подошла ближе, пахнуло тонко духами и чуточку хорошим табаком. Вальяжно закинула мне руки на плечи и прижалась ближе, мурлыча голосом Пантеры из мультика «Маугли»

— А тебе идет такое пальто. Ты бы стал классным кавалером. Расти быстрее, мальчик. Я буду ждать.

Вот целовать в губы обязательно было! Я уже ученый и тут же метнулся в поисках зеркала и платка. Потому что по законам подлости на первом же углу могу столкнуться с кем-то из знакомых барышень.

Но вместо них меня внезапно перехватил Серега, да тот самый из деревни.

— Степа, Степа! Да стой ты! Я тебя заискался. Звоню домой — нет. В школе — нет.

Протягиваю руку старому знакомцу и ворчу:

— Дела были.

— Деловой стал! Друганов совсем забыл.

— Ты поэтому меня искал?

— Нет, конечно! На танцы идешь?

Хорошее предложение и главное — вовремя!

— Когда?

— Вчера! Да сегодня, в медучилище. У нас все в деревню свалили, народу не собрать.

— А ты чего?

— Что там делать? Тут веселухи больше. Опять же — медички.

— К училкам надо ходить, чтобы с конца потом не капало.

Серега затормозил на повороте и повернулся ко мне с непереводимым выражением лица.

— Ну ты… дал…

— Стране угля. Давай, короче. Форма одежды, когда и где?

— В шесть возле училища. В вестибюле танцы. Там все равно темно, так что особо не наряжайся. Главное — чтобы не в валенках.

— Нормально. Унты сойдут.

Умеет Серый ржать.

— Деньгами богат? Надо скинуться.

Вот и ушел налево халявный рупь. Мелочь оставил на проезд.

Школяру собраться на дискотеку, что нищему подпоясаться. Рубашку спер у отца, в росте мы уже сравнялись. А он ее не носит. С широкими воротничками она отлично подошла к недавно купленным брюкам. Мама настояла, заметив, что я за лето вырос. Вот честно, в будущем я одеждой особенно не заморачивался, а в Союзе это покамест фетиш. Мода на джинсу только начала процветать. Леонид Ильич принял страну в «бостоне», оставил в «Монтане». Мне же по причине политической зрелости носить зарубежную фирму противопоказано. Так что надо учиться одеваться стильно, но не вызывающе. И еще как-то найти на это дело денег.

На улице подмораживало, на лужах ледок, в проездах гулял свежий ветерок. Серый уже начал застывать, когда я появился на сцене.

— Хоть один приличный! А то не пустят дежурный. Знакомься, это Леха и Фонарь.

Леха был мелкий и невзрачный. Такого можно запросто со школьником спутать. А как я понял в медицинском училище больше уважали студентов. Серьезные люди и деньги у них водятся. Фонарь и есть фонарь. Длинный как жердь и с блямбой под глазом. Серый со смехом рассказал, что ему постоянно прилетает туда. Как заговоренному. Ожидаемо его дружков на танцы не пустили, но Серега не унывал. На меня мельком взглянули и кивнули на дверь. Внутри было шумно. Разогревалась самодеятельная группа. Возились у зеркал девчонки, наводя последний марафет. По залу шлялись студиозы. Мы быстро разделись, и приятель потянул меня куда-то по коридорам.