Ал Коруд – Рожденные в СССР. Пропагандист (страница 40)

Семен рассказал об этом Анатолию на прогулке. Без лишних ушей. Он считал, что первый пропагандист страны должен об этом знать.

— Ой как не хотело Политбюро разрешать это.

— А кто настоял?

— Не поверишь, Ильич.

Анатолий так удивился, что встал на месте.

— Ему это зачем?

— Начитался материала из будущего. На прошлой неделе к нам чувак попал с планшетом в руках. А на нем оказались крайне интересные материалы.

Мерзликин удивился и обрадовался одновременно:

— Историк или эксперт?

— Да нет, все проще. Товарищ подвизался на торрентах. Собирал различный материал для любителей истории. Фильмы у него хранились на дисках отдельно, к сожалению. Но и попавшего к нам материала остаточно, чтобы перевернуть весь политический мир планеты.

— Жаль про фильмы. Тут смотреть совершенно нечего.

— Не совсем согласен, но мне лично и некогда.

— Но в целом ясно. Брежнев не желает повторения горького опыта. Например, с Сашей Яковлевым. Леонид Ильич при мне вспоминал, что Андропов показывал ему записку, с которой пришел на доклад. О том, что Яковлев по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочел и сказал: «Член Центральной ревизионной комиссии КПСС предателем быть не может». Андропов при нем порвал эту записку. А ведь Ювелир в кои веки оказался прав.

Ракитин задумчиво глянул на товарища. Чего это Ильич перед ним разоткровенничался?

— Анатолий Иванович, поздравляю, — в комнате появился Мамедов. Их непосредственный главный начальник.

— Спасибо! Посидите с нами.

Руководитель Первого канала осмотрел притихших сотрудников и покачал головой.

— Извините, завтра трудный день. Но если нальете бокал, то подниму.

— Конечно, конечно!

— Ну что, товарищи! Огромный прорыв совершили. Первые же блины вышли крайне удачно. Вы даже не представляете, что творится на телефонных узлах. Но в целом отношение положительное. Люди у нас оказались неглупыми, отреагировали политически грамотно. Так что работаем и дальше не покладая рук.

Парторг их студии Василий Никифорович Вавилов тут же откликнулся:

— От лица коллектива могу заверить вас, что мы не подведем.

Мамедов улыбался:

— Я в это полностью уверен. Всех с наступающим!

— Анатолий, вы еще побудете с нами?

Мерзликин оглянулся. Ну, конечно же, Тома. Разбитная рыжуха с третьим размером бюста наперевес. В глазах лукавство и обещание… Да нет, откуда у нее рай? Девочка явно ждет продолжения банкета. И не в Останкине. Возможно, и в лежачем положении. Но не с ней и не сейчас. Перед тем как уйти, Энвер Назимович попросил его заехать с утра в комитет. Посоветовал подтвердить Лапину свой успех. Тот перед праздниками будет расслаблен и можно кое-что у него выбить. Так что сейчас ночью ему стоит хорошенько поработать. Сидя. За столом.

«Когда же тут появится ПС?»

— Томочка, извини, но меня уже ждут.

Анатолий поставил стакан на стол и у порога обернулся. Жалко, конечно. Он представил белеющее в темноте тело на кровати и чуть не остановился. Но затем мужественно взял себя в руки и направился дальше по длинным коридорам телецентра Останкино. Машина как обычно стояла у подъезда. Мерзликину из-за этого милиционеры на входе козыряли. Видимо, принимая за важную шишку.

Глава 22

31 декабря 1973 года. Москва, ул. Пятницкая, д. 2 Гостелерадио. Последние штрихи

Председатель Государственного комитета по радио и телевидения Сергей Георгиевич Лапин искоса посматривал в сторону непредвиденного гостя. Нет, он его ожидал, но после праздников. И этот визит под Новый год несколько настораживал. Но не принять нельзя, пришлось могущественному чиновнику сдвинуть плотный график.

— Поздравляю вас, Анатолий Иванович, с удачным стартом. Все ваши предположения увенчались успехом. Эффект от второй части программы просто феерический. Мне с самого утра названивают. Как ответственные товарищи, так и с общественных организаций. Благодарят за хорошую передачу. За правду и откровенность.

Лапин недоговаривал. Были и те, кому свежая передача категорически не пришлась по нраву. Но к их мнению уже можно было не прислушиваться. Поезд тронулся от платформы. И кто не успел, тот крепко опоздал. А Сергей Георгиевич умел держать нос по ветру. Так случилось в том будущем, будет и в этом настоящем. Лапин ведь был не только руководителем, но и коммунистом и патриотом. И случившееся в том мире будущее ему категорически не нравилось.

— Спасибо. Для меня ваши слова воспринимаются, как поддержка наших начинаний и толчок к новым замыслам.

Лапин внутренне чертыхнулся. Вот зачем этот попаданец к нему на самом деле пришел. Человек с двойным футляром.

— Сколько еще у вас выйдет передач о Европе?

— До конца марта хватит. Затем следует сделать перерыв и сосредоточиться на Латинской Америке. Для этого нашей студии потребуется тщательная подготовка.

— Это, конечно.

— Но мы не хотим останавливаться и готовы предложить телевидению новый формат. Обмен людьми из разных стран.

Сергей Георгиевич не подал виду, что удивлен, внимательно рассматривая собеседника. Он уже понял, что идеи этого странного человека не возникают ниоткуда. «Окно в Европу» непосредственно поддерживал Брежнев, наплевав даже на мнение своего соратника Суслова. Лапин был в курсе последних политических веяний, потому выслушивал Мерзликина крайне внимательно. Возможно, именно так обозначался новый курс партии. А пропаганда всегда шла впереди. И тут бы не ошибиться!

— Можно поподробней?

— Пожалуйста! Из Советского Союза в какую-нибудь европейскую страну приезжают люди. Обычные советские люди будут жить в обычной европейской семье. Например, рабочий с завода приедет к такому же работяге. Учитель к учителю, ученый к ученому. Профессии можно выбирать. Затем их хозяева едут в гости к нам в Советский Союз, чтобы ознакомиться с нашим образом жизни. Гости посещают магазины, общественные и спортивные мероприятия, театры. Узнают внимательно бытовые привычки и проблемы друг друга, а также их общество.

Мерзликин еле сдерживался, чтобы не отреагировать на все больше вытягивающееся лицо всемогущего председателя и с самым деловым видом продолжал:

— Мы понимаем всю серьезность поставленной задачи. Поэтому не пошли так далеко и предлагаем начать обмены с дружественных нам социалистических стран. Ведь несмотря на долгую дружбу и сотрудничество, мы еще так плохо знаем друг друга, а это совершенно неправильно. Это отгораживает непосредственных друзей от нашего исторического и социального опыта. Незначительное число неформальных контактов здорово вредит развитию всего социалистического лагеря планеты. Понимаете, Сергей Георгиевич, ради будущего наших детей следует действовать уже сейчас. А не отдавать сотрудничество между народами на откуп МИДовцам и официальным международным организациям. Вы же отлично знаете, что крепче всего дружба между конкретными людьми.

Лапин внимательно слушал этого на вид излишне моложавого и подчеркнуто одетого с иголочки человека. Он ни на минуту не забывал, сколько этому попаданцу лет на самом деле. И что тот работал на высокой профильной должности в огромной корпорации, владевшей целой сетью телевизионных каналов, как советский Первый. Опыта «Пропагандисту» было не занимать, и к его мнению и пожеланиям точно следовало прислушиваться. Вот и сейчас, огорошив в начале председателя Гостелерадио довольно смелым предложением, Мерзликин тут же смягчил его. Страны соцлагеря для получения разрешения от высших эшелонов намного проще и «кошерней». Под «дружбу народов» можно запихать многое и представить наверху в лучшем свете.

«Хитёр бобер!»

— В целом я уяснил ваш замысел. Предложение в принципе хорошее. Как-то запустили мы этот процесс. Какие страны по вашему мнению должны войти в проект?

— Чтобы людям было проще общаться, то лучше славянские. Польша, Болгария, Чехословакия. Я понимаю, что в свете некоторых событий последняя под пристальным вниманием. Но тем более мы обязаны решать ситуацию. В положительном прогрессе. Ведь наши передачи можно показывать во всех странах СЭВ и позже расширить охват на государства Движение неприсоединения. А это более семидесяти стран и огромная аудитория в сотни миллионов зрителей. И заметьте: потенциальные наши союзники. Телевидение — элемент пропаганды, его надо шире использовать в расширении влияния СССР в мире. Это так называемая soft power «мягкая сила», что зачастую эффективней непосредственной военной помощи.

Лапин лихорадочно соображал. А ведь это политика! Четко различимая политическая линия кого-то из «Обновленцев». Быстро чиркнув в записной книжке, что следует обязательно посетить международный отдел ЦК, он со всем вниманием уставился на собеседника.

— В список стран входит ГДР?

— Германия не рассматривается нами в обоих передачах. По некоторым причинам.

И Мерзликин показал глазами вверх. Сейчас уже Сергей Георгиевич еле сумел скрыть улыбку.

«Ох, ты, гусь лапчатый! Все предусмотрел. Даже соломки подсыпал! Но с таким человеком тем более будет легче иметь дело. Не фанатик, умен, представляет наши реалии. И вдобавок огромный аппаратный опыт. Надо бы, пожалуй, познакомиться поближе. Нам еще вместе работать и работать!»

— Спасибо, Анатолий Иванович. Предложение крайне заманчивое. Но требует всесторонней подготовки.

— Я понимаю. Потому и попросился к вам заранее, отрывая от насущных дел. Но после Нового года буду некоторое время плотно занят и потому хочу решить насущные проблемы заранее.