Ал Коруд – Рожденные в СССР. Пропагандист (страница 26)

— Поступило предложение от Комитета информации при Совмине СССР об организации цикла передач, посвящённых жизни трудящихся на капиталистическом западе.

Мамедов внимательно оглядел собравшихся. Тут же отозвался руководитель из редакции общественно-политических программ:

— Не вижу смысла в какой-либо новой передаче, посвященной критике западного образа жизни. У нас их и так хватает. Есть «Международная панорама», программа «Время». На следующий 1974 год мы запланировали выход новой передачи «9 студия». Валентин Сергеевич, — функционер кивнул в сторону Зорина, — согласился стать её ведущим. А он профессионал высшего класса.

Мерзликин ухмыльнулся уголками губ. В ход пошла тяжелая артиллерия. Телевизионщики не желают отдавать свои кровные часы странным чужакам. И их опасения понятны. Вдруг те сделают нечто лучшее? Обычная клановая конкуренция.

Мамедов кинул в сторону гостей пристальный взгляд, но обратился к Зорину:

— Валентин Сергеевич, что скажете?

— А что говорить. Что эти деятели могут показать нам нового? Советский человек отлично осведомлен о том, как живут люди при капитализме. Зачем огород городить.

Анатолий уже не мог сдерживаться и широко улыбнулся. Затем поймал на себе недовольный взгляд Лапина и поднял руку:

— Можно я отвечу на этот выпад?

— Пожалуйста, — вместо руководителя Гостелерадио ответил его заместитель. — Для того мы здесь и собрались.

«Ага, если бы не присутствие куратора от Брежнева, то хрен бы вы меня сюда пустили!»

— По поводу: Нечего сказать. Вот тут уважаемый товарищ лукавит, — в русском языке одно и то же слово может иметь абсолютно разные оттенки. Зорин сразу нахмурился. Он был человеком опытным и видел для себя со стороны этого чужака одни неприятности. Но сдаваться все равно не желал. Не того он поля ягода!

— Может, объясните нам причину моего…лукавства.

— Да все просто! Ваша пропаганда давно не задевает струны души советского человека, потому что она не полностью правдива.

В кабинете как будто вырвался наружу общий вздох, а Лапин уставился на пришельца вовсе не с осуждением, а огромным любопытством. Все-таки он был опытным аппаратчиком и в просьбе Леонида Ильича увидел большее. Но заседание продолжал вести Мамедов. Видимо, некоторые моменты были заранее обсуждены с начальством

— Мы ждем пояснений, товарищ Мерзликин.

— Опять все просто. Да, мы показываем изнанку капиталистического строя, его пороки, преступность. Пусть и не всегда правильно, я бы даже сказал не так жестко, как есть на самом деле. К чему советские корреспонденты щадят советского зрителя? Понимаете, в будущем это все выйдет нашим согражданам боком. Потому что многие из советских людей просто перестали верить этой информации, считают её тупой пропагандой и фикцией. Особенно после того, как мы или опаздываем, или отказываемся подавать самые горячие новости. И впоследствии этого некоторые из них включают радио в поисках «Голосов». И уже там находят искомое. Они же видят привозимые из-за границы вещи, бытовые приборы. И сравнивают с тем, что лежит в советских магазинах. И сравнение далеко не всегда в нашу пользу. А мы продолжаем пугать зрителя не самым для него существенным.

Функционер из редакции не выдержал и буркнул:

— А нужно ли советскому народу знать все подробности о мир наркотиков и различия бандитских гангах? Мы же не можем копировать «желтые» издания Запада?

— Правильно. Мы должны искать собственный путь. Но проблема же существует, и нам никуда от нее не деться. Промолчим мы, пытливый человек все равно найдет информацию. Но осадочек-то останется!

— Интересно вы сказали, над этим можно подумать, — заметил задумавшийся Мамедов. — Но что все-таки не так с подачей материала о жизни обычного западного обывателя?

— Опять все просто. У нас абсолютно не соблюдается баланс подачи информации. Мы говорим лишь о темных сторонах буржуазного общества. Да и то частенько не договариваем. И это не вина журналистов, они зачастую о таком и не догадываются, потому что там гости. И не всегда в курсе многих нюансов жизни в совершенно отличном от нашего строя. Понимаете, в отличие от вас, я довольно долго прожил в крайне жестко выстроенном капиталистическом обществе. С элемента олигархата и даже фашизма.

В кабинете послышался нарастающий ропот. Лапин, было открыл рот, но его опередил Мамедов:

— Как такое могло случиться? Нам об этом не докладывали.

— Знаете, даже многие из моих товарищей из будущего в такое не верили или не догадывались. Я веду речь про классический фашизм, как в Италии. То есть плотная смычка власти государства и крупного капитала с определенной идеологией. У нас ею стала пресловутая «Стабильность». С народом делились крохами вывозимого зарубеж капитала, чтобы он не протянул ноги. Финансов страны хватало, чтобы привести в порядок столицу, отстроить основные магистрали, но провинция на долгие годы была заброшена. Несмотря на псевдопатриотизм, населению десятки лет навязывались либеральные ценности, потребительское отношение к жизни. Скажу даже больше. Вы, может, слышали о русском эмигранте Иване Ильине? Эдакий около-фашистский «философ-фантазер». Его портрет висел у нашего Кормчего в кабинете, а среди приближенных к власти идеологов были последователи этого мутного течения. Химера химер из самой жестокой одеологии овладела умами властителей, ведя страну в пропасть.

— Как такое допустили!

Возглас сотрудника редакции, пожилого человека с орденскими планками получился совершенно искренним. По всей видимости, с этим самым фашизмом он воевал и сейчас пребывал в бесконечном удивлении от заявления человека из будущего.

Мерзликин пожал плечами:

— А всем было попросту плевать. Сначала людей окунули в дерьмо, заставив выживать, затем показали сладкую морковку. Несогласных методично выбивали. Во власти все те годы шел отрицательный отбор. Наверх пролезали верные и пронырливые, а не умные и честные. В итоге система довольно быстро выродилась. Ничего не напоминает, товарищи?

В кабинете повисло тяжкое молчание. Вот сейчас пришел черед выступить всемогущему начальнику Гостелерадио Лапину:

— Вы бы не делали поспешных выводов, Анатолий Иванович. Телевидение — структура для нас новая. Мы постоянно в поиске. Но сначала мы хотели бы выслушать ваши предложения.

Все участники совещания замолчали. Только что прозвучал прямой призыв руководства. Лишь Зорин кисло покосился в сторону Лапина и Мамедова. Но он здесь был сейчас человеком приглашенным.

Мерзликин положил руки на стол и жестко оглядел оппонентов. Ему не впервой вбивать спесь с конкурентов. Тем же такое было непривычно.

— Идея в том, чтобы сначала показать жизнь обычного трудового человека во всех её проявлениях. Не средний класс, не клерки или мелкие буржуа, а обычные рабочие, служащие или фермеры. С чем они сталкиваются ежедневно кроме работы. Оплата труда, со всеми нюансами, незнакомыми советским людям. Ведь они не знают, что такое налоги, страховые и пенсионные взносы. Или ипотека.

— Поясните, пожалуйста.

«Вот и задело за живое!»

— Ипотека, это долговременный кредит на жилье. Никто ведь из пролетариев Запада не получает квартиры от государства. Если тебе не осталось ничего в наследство, то выхода два: снимать жилье до старости или покупать в кредит. На самом деле ипотека не так проста, какой видится. Это ведь ежемесячные взносы на многие годы вперед. И никто не посмотрит, заболел ли ты или даже получил инвалидность. Тебя просто вышвырнут из еще неоплаченного жилища. И это я говорю не для красного словца, это реалии из нашего будущего. Мы на собственной шкуре прочувствовали, что такое настоящий капитализм. Видели его изнутри, грызли зубами, получали от него крепкие затрещины. Вместо с полными полками товаров в супермаркетах получили кучу иного дерьма. Наркотики с доставкой, убийства родственников ради квартиры, бандитские кланы во власти. Целые поселки управлялись бандитами.

Мерзликин оглядел застывших на месте руководителей. Проняло. Начали догадываться.

— Идем дальше. Нужно объяснить советским людям, что без медицинской страховки тебя не примут в больнице. Разве что окажут первую помощь, да и то в некоторых странах её тебе сделают в кредит. А потом спросят по полной программе за каждый цент. Страховка так же бывает разная, как и зарплата. Тут многое еще зависит от того, состоишь ли ты в профсоюзе. В США они, как мафия. Туда надо еще умудрится попасть и поддерживать не всегда законные традиции. Нюансов множество. Не так ли, Валентин Сергеевич?

Зорин нахмурился, но согласился отчасти:

— Все верно, но будет ли это интересно нашим зрителям?

— Будет-будет. Мы же постоянно сравниваем себя с загнивающим Западом. Ведь кроме житейских проблем мы вдобавок покажем много интересного и полезного. Обилие бытовой техники, возможность покупки в кредит любой марки автомобиля. Ежегодные поездки на отдых в сторону теплых морей. Ну и, конечно, — Мерзликин ядовито улыбнулся, — потребительское изобилие в торговле и никакого дефицита. Так сказать, баш на баш. Вот вам плюсы, вот вам минусы. Что вы выберете. Возможность завтра же купить любой автомобиль или откладывать деньги на грядущую учебу вашего ребенка в колледже. Без которой у него будет такое же тяжкое будущее. Выходить из магазина с полными пакетами жрачки и столкнуться на следующий день с внезапным увольнением. Переезжать в другую страну в поисках счастья или выбрать борьбу за свои права. Стоять напротив команды полицейских или нанятых хозяевами бандитов. Этот печальный опыт из моего будущего.