Ал Коруд – Питер (страница 3)
Главный научный сотрудник отдела крякнул:
— Иначе бы нас в Питер не позвали. Нащупал ворог некое слабое место. Тамошние опера да хлопотуньи к обычной нечисти привычны. Тут же спасовали.
Трескина повернулась к их специалисту по аномальным явлениям:
— Марфа Васильевна, вам что-то известно?
Варакина тяжко вздохнула:
— Если бы, Палашенька. Такие чёрные наветы с наскоку не берутся. Но сразу считай так — никто, кроме тебя, с этим не разберётся.
Борман веско добавил:
— Потому колдовать не торопись. Экономь силы — потому что эти твари будут и на тебя охотиться.
— Понимаю. И в свою очередь станут моей добычей.
Майор службы довольно осклабился:
— Разумная девочка. Эх, тебе бы ещё Илью дать — смышлёный малый. Но он на Ямале застрял. Шаманы чудят, олений падёж, заразы организовали.
Пелагея лишь уклончиво кивнула в ответ. Илья ей нравился, но хотелось настоящего, самостоятельного дела.
К северянке тихонько придвинулась Забава, они незаметно приотстали.
— Ты что-то почуяла?
— Как будто звал кто-то. Женский голос — и таким родным показался. — Они некоторое время шли молча. — Это нужно обязательно достать из хранилища. Чую, что не зря та вещица меня зовёт.
Молодая сотрудница питерского отдела сначала опешила от напористости гости, затем покачала головой:
— Вряд ли начальство с тобой согласится. Тем более в нынешней обстановке. С рубежа постоянно какую-то гадость привозят. Они там в Европах совсем ополоумели — бросают против нас всю веками накопившуюся нечисть. Это же им самим скоро боком выйдет, — Забава оглянулась на магистра и шепотом добавила. — Да и в городе начали происходить странные события.
— А что у вас именно случилось?
— Вот сейчас и узнаем. Проходи.
Они прошли через массивную дверь из дерева, на которой имелась оригинальная роспись. Трескина тут же уловила в ней некие крепкие заклятья. И очутились в подобии приёмной, за которой виднелся огромный по сравнению с архангельским офис. В нём широко расставлены столы с компьютерами, дальше виднелся проход в другое помещение, справа находились две закрытые двери.
— Нам сюда, барышни, — Быльский поторопился и ловко открыл ближнюю дверь, за которой открылся внушительного размера полукруглый кабинет. Если в общем офисе стояла относительно современная мебель, то здесь царствовал настоящий антиквариат. Сидевший за массивным дубовым столом человек под стать обстановке и как будто сошёл с фотографий начала XX века.
Безукоризненный костюм-тройка, аккуратно подстриженные усики, идеальный пробор каштанового оттенка волос. Ни намёка на лысину или морщины. Взгляд предельно серьёзный и строгий. Даже Седых невольно поёжилась от его властности и здорово удивилась, когда тот встал и подошёл к гостям. Их временный начальник оказался человеком довольно высокого роста, к тому же широкоплечий, а протянутая рука здорово смахивала на лопату. В его плавных движениях совершенно не ощущался возраст, а вот здоровая сила присутствовала.
— Добро пожаловать в северную Пальмиру. Глава Питерского филиала Яков Валерианович Петерсон. Прошу любить и жаловать.
Гостьи, не чинясь, предъявили свои документы — не те, которые показывали официальным лицам, а настоящие грамоты с вшитыми в них заклятиями. Когда Петерсон провёл по ним руками, Пелагея внезапно забеспокоилась.
— Не дёргайся, Палаша. Наши таланты разного поля. Мои родом с берегов Балтики, с тех курганов, где славили Перкунаса.
Трескина ахнула:
— Какой старинный род! Я считала, что ваши все вымерли.
Петерсон неожиданно лучезарно улыбнулся, и тут же куда-то исчез образ строгого начальства. Он показал на стулья.
— Присаживайтесь, красавицы. Наш север всегда славился своими женками.
Трескина ехидно поинтересовалась:
— Вы потому и позвали нас на помощь?
Петерсон ответил мягко, но с оттенком некоторой издевки:
— Пелагея, прошу заметить, что служба наша многоплановая. Потому и привлекаем мы в некоторых случаях людей из разных филиалов.
Но Трескину обмануть сложно:
— При всём уважении, именно ваша ситуация наверняка имеет отношение к неким артефактам, что связаны именно с моим родом?
Быльский не выдержал и захохотал, следом прыснула Путяшная, Седых лишь улыбнулась. Петерсон откинулся в удобном кожаном кресле и развёл руками:
— Что могу сказать — нам прислали хороших специалистов.
— Но всё-таки?
Глава филиала тут же посерьёзнел:
— До некоторых пор моих способностей хватало на то, чтобы предвидеть неприятности и успевать их купировать. Как вы уже наверняка заметили, наше ведомство в стольном граде Петра довольно обширно. Мы взаимодействуем с различными параллельными службами, что ведут свой род от приказов самого Алексея Михайловича. Так что мимо нас даже залётная муха цеце не проскочит. Но после длительного перерыва мы столкнулись с чем-то малознакомым. И по крохам информации смогли уловить, какую природу имеет это явление. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, я и попросил прислать именно вас. Нет, и у нас есть специалисты по верованиям древних народов Приладожья, но именно вы имеете свежайшую практику применения. Я же прав?
При озвучивании своего вопроса Петерсон буквально впился пронзительным взглядом в Пелагею. Постороннему человеку стало бы жутко, но после прошлогодней кровавой бойни девушку сложно чем-то удивить.
— Вы правы — у нас её хватало. Но я всё равно удивлена.
— Чем?
— Что у вас проблемы с кадрами.
Вот это замечание Петерсону совсем не понравилось. Быльский же отвернулся, чтобы не показывать ехидное выражение лица. Забава мило опустила глаза, а Седых иронично отреагировала:
— Палаша, не рушь начальственный авторитет.
Яков Валерианович некоторое время разглядывал девушек, потом вздохнул:
— Совсем вас Христофор Бонифачьевич разбаловал. Или это уже ваше фирменное северное — никакого пиетета перед руководством. Но давайте перейдём к делам нашим грешным! Забава, будь добра, выведи на экран информацию.
Глава 2
Тайны древних знаков
— В Петербурге нет таких огромных подземелий, как под Москвой, но всё равно хозяйство там обширное. Из-за характера наших грунтов подземелий древних народов у нас не имеется. Большое строительство началось лишь при Петре Первом. Метро в Ленинграде построили с большим трудом и вовсе в середине прошлого века. Где-то даже тоннели рушились, затопляясь из-за грунтовых вод. Ну, вы наверняка слышали про это. Но, несмотря на относительно молодой возраст, наше метро уже успело обрасти некоторыми слухами.
Например, о том, что построенные до войны штреки и шахты доделать не успели и во время блокады в них складировали трупы умерших. Действительно, некоторые тоннели, построенные до войны и ныне наглухо замурованы. Причины их закрытия нам доподлинно неизвестны.
Седых неделикатно прервала рассказ директора филиала:
— Так были там всё-таки могильники?
— Насколько помню, никого в шахтах не хоронили. Разве что кто-то мог туда залезть и умереть.
Пелагея внимательно глянула на Петерсона и внезапно поняла, что он мог видеть блокаду наяву. Их странная во всех смыслах служба приводила в плане долгожительства к поразительным результатам. Если ты не погиб молодым, то благодаря прикосновению к ряду артефактов получал дополнительные годы жизни. Или умирал в муках тут же. И молодая ведунья пока не знала причины подобного. Старые же работники вроде Марфы Васильевны больше отмалчивались. Трескина полагала, что те получали вместе с продолжительной жизнью некий обет.
— Многим также известна легенда о поезде-призраке, который будто бы иногда появляется после полуночи на первой линии. По бытующей среди обывателей легенде, в 1962 году один из электропоездов пропал вместе с пассажирами глубоко под землёй на первой линии во время следования от одной станции к другой. Призрак-поезд явно старой конструкции и заполнен пассажирами, в кабине можно увидеть машиниста в форме 1950-х годов. Состав останавливается почти на каждой станции, но лишь изредка открывает двери. Приближаться к открытым дверям поезда, тем более входить в него, крайне опасно; те, кто пытается сделать это, исчезают навсегда.
— О как! Красивая сказка, — Седых в паре командировочных сотрудниц явно играла собственную роль.
Петерсон вздохнул. Ничем этих северянок не проймёшь. Он огорчённо прокомментировал:
— Явление это имело место быть, но очень давно.
— Сублимация?
— Мы называем это явление иначе. Но суть одна. В таком необычном городе, как Петербург, необычные явления крайне быстро становятся легендами и начинают собственную жизнь. И некоторые получают вот такое неожиданное продолжение. Скажу даже так: наша служба тратит на них намного больше времени, чем на реальные опасности. У вас с этим намного меньше проблем, а у нас профильное начальство крайне не любит подобного рода слухи. Вот и приходится отрабатывать, купируя их. При нашем отделе даже целое информационное агентство числится.
— Прикрытие?
Петерсон милостиво улыбнулся. Эта Поляница ему сразу понравилась своим деловым подходом.
— И убойный уничтожитель домыслов. Знаете, осмеять — это намного круче оправданий. Ну, и мы регулярно «сливаем» туда всякие дутые сенсации. Но, собственно, давайте к делу — то бишь к подземельям.
— И дело там, как я понимаю, именно в расщеплении яви и неяви весьма необычным способом?