Ал Коруд – Питер (страница 2)

Гостьи с любопытством оглядывались по сторонам. Длинные переходы с арками, фигурные двери без номеров и табличек, лепнина на потолках, затейливой формы фонари на стенах. В них ещё стояли настоящие лампы накаливания! И Питерская контора оказалась намного больше. Хотя вовсе не старше. В Архангельск опричники по приказу царя прибыли на сто лет раньше. Туда же приходил по морю основной контингент иностранцев, которые шли в то столетие в Россию. А среди них попадались типажи различного рода — в том числе и очень неприятные. Кого только в те времена из Европы в северный порт не приносило! Спасшиеся после инквизиции колдуны, еретики, потомственные жрецы разных древних верований. Да и просто любопытствующие чернокнижники, что приезжали на русский север в поисках местных артефактов. Биармия слыла в Европе известным ареалом неимоверно седой старины.

Забава заметила интерес гостей и прокомментировала:

— Тут не только мы расположены. Много… разных смежных отделов.

— Что-то паранормальное изучают?

Быльский кинул в сторону Седых ехидный взгляд:

— Можно и так сказать. Но мы между собой называем всё наше сообщество МГБ.

— Чего?

— Мистическая государственная безопасность.

Пелагея не удержалась и хихикнула. Всё-таки магистр не совсем отмороженный на голову.

— И как ладите меж собой?

Профессор замешкался, ответила за него Забава:

— Мы редко по делам пересекаемся. А общается чаще наше непосредственное начальство. Больно как бы разные у нас… направления службы. Вот здесь, — девушка кивнула в сторону внушительного вида железной двери без надписи, — колдунами и ведьмами занимаются. В основном ненастоящими, а теми, что людей дурят.

— Таких, я понимаю, большая часть.

— И все в столицы едут. Денег и клиентуры здесь больше. Мы их «цыганятами» называем.

Пелагея бросила загадочный взгляд на коллегу:

— Но держат ведь этот отдел для того, чтобы откопать настоящих ведуний?

На лице Забавы заиграла лукавая улыбка. Ей всё больше нравилась эта проницательная северянка.

— Ты угадала! Вот ими занимается уже «Первый отдел», он на втором этаже располагается. Ну или нас привлекают, если «находки» несогласные. Тогда и разговор другой. Библиотека с артефактами и рукописями внизу. Там же сидят потомственные ведуньи, что на нас работают.

— Чего они не в Опричнине?

Быльский кашлянул:

— Потому что бывшие.

Седых не скрыла ухмылки. Особо упёртых ведьм опричники обычно лишали посконной силы. Так что куда им ещё было деваться? В их небольшом поморском городе дела обстояли проще: каждый сверчок знал свой шесток и выше головы старался не прыгать. Несогласных быстро окорачивали.

Они свернули налево и оказались в загадочном коридоре, утопающем в полумраке. Старинной наружности медные лампы горели вполнакала, и внезапно, когда Трескина проходила мимо очередной металлической двери, они необычайно ярко сверкнули, как дискотечные вспышки.

— Это что такое было? — моментально среагировала Наталья.

Она уже приняла боевую стойку, рука готова метнуться к пистолету. Такие уж в неё вбиты рефлексы. Быльский замешкался с ответом, а Забава ошарашенно пропищала:

— В первый раз такое вижу. Не обращайте внимания — тут странное место…

— Если не сказать больше, любезные барышни.

Обладательница скрипучего голоса, взявшаяся невесть откуда, перегородила им дорогу. Дама в тёмной балахонистой одежде неопределённого возраста выделялась крючковатым носом и горящим взглядом. Такую особу так и тянет назвать «ведьмой». Правда, волосы у неё добела светлые. Седых опять отреагировала быстрее всех, тут же заняв передовую позицию и с подозрением оглядывая странную незнакомку.

— Ты ещё кто такая?

Дама взмахнула в удивлении руками:

— О, Поляница, да ещё чудесатая! Чую в ней потаённую силу. Мужчины нынче перевелись, а Быльский? Пошто женок на службу ретивую тягаешь?

— На войне они! — грубовато ответила ставшая недавно капитаном Наталья.

— Понимаю, — «ведьма» неожиданно сочувственно глянула на девушку. — И твой суженый, значит, там. Пишет хоть?

Седых отмякла и опустила плечи.

— Иногда. Сама понимаешь, он частенько там, откуда писать нельзя.

— Такие нынче времена, дева, — много ворогов из Европы супротив России выступили. Почуяли кровь, демоны. На кось… — незнакомка обратила внимание на Пелагею, что положила ладони на дверь и закрыла глаза, как будто к чему-то прислушиваясь. — Сестра, откуда⁉ Быльский, ты где такую девицу-красу откопал?

Трескина повернулась к незнакомке, и в её глазах внезапно полыхнуло огоньками.

— Я…

— Не надо, сама пойму, — «ведьма» протянула руки ладонями вперёд и ярко улыбнулась. — Дитя северное, юное милое дарование. Как давно я не ощущала такой мощной и чистой силы. Быльский…

— Ну что сразу Быльский! — профессор, доселе с любопытством наблюдавший за Пелагеей, отмер. — Серафима, познакомься — это наши коллеги с севера.

— Могла бы и сама догадаться. Сестра, рада тебя приветствовать в нашем кругу.

— Так вы…

— Мы из одного семени, но разных родов, дорогая. Они так давно разделились, что потеряли друг друга столетия назад.

Трескина осторожно подошла к старой ноэдье, её ноздри раздувались, а на щеках появился румянец.

— Так вы, тётушка Серафима…

— Все мы из чуди белоглазой, красавица. Но я не ноэдья, а родовая ведунья ижорского племени.

Забава быстро пояснила:

— Это народ такой около Петербурга жил когда-то.

— Мало нас осталось, махонькая, а ведуний и вовсе… И как я рада, что нашего полку прибыло! Заходи ко мне как-нибудь на чай, поболтаем. Я тебя с любопытным народом познакомлю. И тебе, Поляница, двери открыты. Великую службу несёшь.

Быльский недовольно пробурчал:

— Вообще-то наши гостьи прибыли по делу. И нас очень даже ждут.

Ведунья ничего не ответила, а лишь легко усмехнулась. Держалась она подчеркнуто независимо, и северные гостьи лукаво переглянулись. И в стольном граде внутренняя субординация Службы отличалась от официальной.

После очередного поворота Пелагея поинтересовалась:

— А что там за той дверью?

Профессор недовольно буркнул:

— Вам знать не положено.

— Тихон Иванович! — Забава смешно покачала головой.

— Хранилище артефактов. Если никто не знает, что это такое, то эту вещь помещают туда. И вечно в том крыле творится всякая чертовщина. Ну вы сами видели. В нашем родном крыле затеяли ремонт, финансирование из-за войны дохлое — вот и делают его долго. Потому прямой путь в отдел временно закрыт — ходим, понимаешь, кругами.

— Ясно, — Трескина ещё раз рассеянно оглянулась. Она уже точно знала, в чём в пресловутом МГБ непорядок. Но сперва следовало оглядеться. Не зря её Марфа Васильевна и Пётр Иванович так долго инструктировали.

Борман заявил тогда сразу:

— Обстановка в стране сложная. Нечисть слабину почуяла, да разное до безобразия с той стороны к нам лезет. Посему, Палаша, всем подряд доверять нельзя. Потому горячку не пори! Знаю я тебя. Силу свою на ерунду не трать — вдруг на важное дело понадобится. Против нас древние мастера работают. Им Русь издавна поперёк горла стоит.

Варакина веско добавила:

— И оценивай обстановку по максимуму трезво. Наталья будет ближний круг прикрывать — намного её не хватит. Я, конечно, ей настоящий боевой оберег вручу. Эта вещь неимоверно мощная, но и здоровья берёт немало — потом долго приходить в себя придётся.

Пелагея отложила в сторону мартиролог и серьёзно глянула на старших товарищей.

— Чуете неприятности?