Ал Коруд – Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение (страница 43)

— Найдутся! Проверенные и верные товарищу Сталину.

В глазах собеседника появляется интерес. Там ведь тоже много думают. Разведке все эти бесконечные чистки уже испортили предвоенные годы. Ну были там предатели, но зачем всех подряд зачищать без проведения расследования? Нормального, без мордобоя и с фактами. Чертова политика мешала нам быстрее развиваться. В итоге прошляпили время начала войны и не подготовились. Я же предлагаю разведсообществу и армии взаимный нейтралитет. Покамест. Там видно будет. Это намного лучше возможной бучи. И пусть после «трофейного дела» мое имя пугало для генералов, для разведчиков я свой. Почти.

— Где удобно устроить встречу?

— С ГРУшниками здесь. Не будет подслушки. Каждый день мои люди проверяют. И чужие уши срисуют за километр. По вечерам у меня кино и танцы. Это будет прикрытием. К маршалу приеду сам.

Мы еще обсудили способ наших контактов. Звонить напрямую чревато. Одна встреча ничего не значит. Ну встретились старые знакомые, выпили, вспомнили было. А вот уже несколько пересечений некоторых заставят задуматься. Я еще не до конца вычистил свое ведомство от людей Берии. Несколько из них недавно было переведено в отделы по борьбе с националистами и уехали на Западную Украину. Там они героически и погибнут. Хорошая смерть для чекиста.

Но меня больше волновали на данный момент военные. Удастся ли найти с ними контакт на будущее. Хрущев нашел слабое место у Жукова, а тот помог ему уничтожить Берию. И этот опыт для меня чрезвычайно важен. Как и важна армия для возможного изменения мира.

Глава 18

3 сентября 1948 года. Старые тетради

Можете удивляться, но я вхожу в секретную комиссию Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам, поэтому появляюсь в ЦК. Именно там, торопясь, с папкой в руках буквально налетел на невысокого человека плотной наружности. Не сразу признал, потому и оторопел.

— Что, Виктор Семенович, не узнал?

Глаза хитрые, как будто знает что-то. Но голос спокойный, такие втираются в доверие быстро. Память реципиента услужливо подсказывает, что в былые времена мы встречались по делам. Когда Абакумов работал уполномоченным НКВД.

— Как не признать вас, Никита Сергеевич. Каким ветром к нам?

Жестом приглашаю его идти рядом.

— Да дела разные в Центральном комитете образовались. А вы?

— В комиссию по судебным вопросам тороплюсь.

— Да-да.

Хрущев так смешно покачивает головой. Чистый клоун, что страна потом развернет на 180 %. От сталинской экономики ошметки полетят, сельское хозяйство добьет, и во внешней политике накуролесит. А ведь за десять лет правления можно было страну очень высоко поднять и людям дать передышку. Но нет, мы лезем везде, в каждую затычку «антиимпериалистическую». А ведь это куча ресурсов! И еще меня одна вещь беспокоит. Это Абакумов посадил его невестку в 1943 году. Любовь Сизых работала инструктором в летном училище. Там она и познакомилась с 20-ти летним Леонидом Хрущевым, сыном будущего руководителя СССР. Молодые люди сразу понравились друг другу и спустя год после знакомства — в 1939 пара расписались. Леонид Хрущев служил пилотом бомбардировщика и весной 1943 года погиб во время воздушного боя. В 1943 году ее арестовали по подозрению в связи французским послом. Дали пять лет лагерей. Хрущёв за нее не заступился. Возможно, эта история — один из кирпичиков его ненависти в Сталину и ближайшему окружению. Но как играет!

— Никита Сергеевич, временем небогаты?

— А что?

— У меня есть указание товарища Сталина об усилении борьбы с националистическим подпольем. Хотелось бы с вами по этому поводу поговорить. Ведь вы там хозяин.

— Так и есть, — Хрущеву явно нравится, что у него просят совета, а не лезут напрямую. Это в духе его политики — постоянно менять попутчиков. На это я рассчитываю, прямо сейчас разыгрывая комбинацию. Раз олень в руки идет.

— Тогда я часа черед два буду свободен, можем пообедать в «Арагви». Как вы на это смотрите.

— Буду только рад, Виктор Семенович. Сказывают, там неплохо кормят. Не украинская кухня, но все ж…

Расстаемся на дружелюбной волне. Я же срочно ищу телефон. Нужно разработать комбинацию. Неужели удастся избавиться от Кукурузника чужими руками?

С самого попадания в тело Абакумова я веду отдельную тетрадь по Никите. Потому что для меня это самый хитрый и опасный враг. Берия сильнее, но хрущевская зараза имела вес среди тайных троцкистов, что продвигали Кукурузника к власти. Ну не мог один человек провернуть подобное! И мне нужно обязательно найти концы, закрутить дело и уничтожить Никиту. Или избавиться от него силовым методом. Мне отлично известно, что падение Берии задумали и осуществили именно Хрущев и его команда: многолетний помощник Григорий Шуйский, переводчик Олег Трояновский и журналист Алексей Аджубей, зять Никиты. Трудно сказать, какое у них было распределение обязанностей. Хрущев, сделавший карьеру в Москве под крылом Кагановича, был хитрым и изворотливым политиком.

Многие годы он успешно изображал из себя рубаху-парня, неутомимого труженика, гостеприимного хлебосола, а при Сталине исполнял роль клоуна. Это не помешало ему проявить исключительную жестокость в разгар чисток. Посланный в Киев в 1938 на смену мягкотелому Косиору, Хрущев устроил массовую вырубку украинских кадров. Очень возможно, он руководствовался инстинктом самосохранения и не питал неприязни к репрессированным товарищам, только вряд ли им было от этого легче. Из оставшихся в живых многие были с ним в хороших отношениях. Определенно никто в кремлевской верхушке не воспринимал его как соперника в борьбе за власть. Отдавая Никите Секретариат ЦК, Маленков и Берия считали, что укрепляют свои позиции.

Ведь весной 1953 года невозможно было вообразить этого бритоголового простака в роли нового хозяина СССР. Хрущев знал, что главным препятствием на его пути является Лаврентий, и стал ждать удобного случая. Таковой подвернулся в середине июня, когда начались массовые волнения в ГДР. Хрущев каким-то образом убедил Маленкова совершить предательство по отношению к своему многолетнему другу и союзнику. Или уговорил. Или вынудил. Здесь поле для догадок весьма обширное. Никита был в это время полный хозяин в архивах ЦК, которые он усиленно чистил от неблагоприятных для себя бумаг, одновременно подбирая компромат на соратников.

Возможно, Никита сделал тому выгодное предложение: мол, я скрою твою роль в ленинградском деле, а ты за это поможешь мне убрать Лаврентия. Что-то в этом роде произошло, поскольку Маленков вышел из этого дела незапятнанным. Есть и другие ходы. Если Сталин умер не своей смертью, то существовала вероятность, что осуществил это Берия с согласия собеседников, про которых идет речь. Чем платить по такому закладной, лучше уничтожить заимодавца. Такая черта у Никиты в характере имелась, достаточно вспомнить, как он отблагодарил Серова и Жукова. В итоге Хрущев заполучил Егора Маленкова на свою сторону. Маленков, как Председатель Совета Министров, вел заседания Президиума, от него зависели назначения в армии.

Министр обороны Булганин был долгие годы заодно с Хрущевым, его уговаривать не пришлось. Затем в 1958 году Никита и с ним расправился, в долгу не остался. Первого зама Булганина маршала Жукова Хрущев тоже привлек на свою сторону. Сыграл на его острой неприязни к Берии, еще своевременно оказал маршалу услугу, которая ему самому ничего не стоила: 2 июня провел на Президиуме решение о реабилитации его дружка генерал-лейтенанта Крюкова и его жены певицы Руслановой. Из членов Президиума заговорщики полностью посвятили в свои планы только Молотова. Его привлекли не потому, что он мог реально что-то сделать, а по причине его популярности у населения. Так сказать, для политического веса.

В конечном счете в середине июня заговорщикам удалось удалить Берию из столицы, командировав его в ГДР, после чего они получили свободу действий. Повод был основательный: там наблюдалось сильное брожение, которое частично питалось робкими попытками либерализации режима. Лаврентий улетел 15-го июня, а 17-го в Восточном Берлине вспыхнуло восстание рабочих, которое немедленно разлилось по всей территории ГДР. Неблагодарные немцы жгли портреты Сталина, Вильгельма Пика и Отто Гротеволя, требовали объединения Германии и Берлина. Командировка Берии рассматривалась скорее, как полицейская акция. Кроме того, Берия фактически заварил эту либерализацию, предлагал даже вовсе отменить строительство социализма в ГДР. Поэтому командировка имела смысл: поезжай расхлебывать свою же кашу!

И пока советские войска расправлялись с мятежниками, заговорщики в Москве трудились не покладая рук. Первым делом они обработали остальных членов Президиума. Берии надо дать по рукам, он лезет не в свои дела и успел изрядно напортачить: дурацкая амнистия, теперь ГДР. При этом каждому участнику говорили, что все остальные уже согласились. Ворошилов поначалу заартачился, но потом не захотел быть в меньшинстве. Надо еще учесть, что речь первоначально не шла об аресте, а понижении, например, назначить министром нефтяной промышленности. Обеспечив политическую сторону дела, перешли к самой операции. Имея на своей стороне Совет Министров и Министерство Обороны, Хрущев решил наступать на Берию большими силами. Столичным военным округом и гарнизоном с предвоенных времен заправляли чекисты: командующий Артемьев Павел Артемьевич, комендант Синилов Кузьма Романович. Им внезапно предъявили приказы о переводе в другие места, оба подчинились и со временем благополучно ушли на заслуженный отдых.