Ал Коруд – Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение (страница 21)
Вот это любопытно!
— Не помню такого.
— Один парень из нашей группы узнал его. Из Седьмого управления. Человек Берии.
— Наружка? Блин, ему чего там надо?
— Сначала мы подумали, что он приглядывает за санаторием, но…
На столе оказались еще фотографии. Явно сделаны телеобъективом. Даже не знал, что такая техника уже есть. Хотя могли взять у немцев. После войны ходило много трофейной. А вот лицо уже знакомо — секретарь Кузнецов собственной персоной. И спокойно общается с агентом МГБ в пристанционном буфете. Совпадение? Интересная у нас шайка-лейка вырисовывается.
— Что еще?
— 31 июля доктор Карпай снимала электрокардиограмму у «объекта», на которой были те же признаки, что и на предыдущих. Вот что написано в журнале:
"7 августа 1948 г. я вновь сняла электрокардиограмму у А. А. Жданова. Эта электрокардиограмма отличалась от предыдущих, внутрижелудочковая блокада исчезла. Возник вопрос: есть свежий инфаркт или нет?
Считаю, что признаков свежего инфаркта миокарда нет, что у больного имеется кардиосклероз, хроническая коронарная недостаточность, а также прогрессирующий, стенозирующий атеросклероз коронарных сосудов и ишемия миокарда. Кроме того, я сказала, что на основании всей картины можно думать о наличии у больного мелких очагов некроза'.
— Считаешь, что Карпай замешана?
— Непохоже. Самоуверенная баба. Не хотелось бы попасться к такой на койку.
Задумываюсь. Если Жданова травят, то нам потребуются прямые улики.
— Нужна кровь «объекта» и сразу срочно в лабораторию. Пусть ищут следы яда. Я предупрежу. Найдите возможность делать это каждый день. И следите за приездами Кузнецова!
— Будет исполнено.
Капитан вытер губы салфеткой и отбыл. Ему явно понравилось, что я его накормил в хорошем месте. Тут нет лишних ушей, я специально спросил нужных людей. Для того это место и выбрали. Но уже начинают вырисовываться первые черточки мутного абриса. Есть свидетельства, что до последнего дня Жданов чувствовал себя очень хорошо. Утром ходил за грибами, бегал так быстро, что молодые офицеры его личной охраны едва успевали за ним. Вернувшись на дачу, он, как всегда, был осмотрен врачом. У него измерили температуру, давление, пульс. Все было в норме. Андрей Александрович выпил предписанные врачом лекарства, пообедал. И вскоре почувствовал недомогание. Через полчаса после обеда у него пропала речь, а через несколько часов он скончался. Яд? Очень может быть. И даже не советский. Я уверен, что группа задание выполнит и установит исполнителей и заказчика. Дальше буду действовать я.
Кузнецов был одновременно начальником Управления кадров ЦК и партийным куратором министерства госбезопасности. Вот откуда у него связи в МГБ! Вполне возможно, что будущий первый секретарь компартии РСФСР начал собственную игру. Тогда он улетает в «минус». Слишком опасен. Кажется, я начинаю понимать, почему от него избавились так жестко. Это же попытка переворота. При первом же разногласии с центральным правительством Кузнецов наверняка захочет воспользоваться численным преимуществом своей организации, которая составляет основу ВКП(б). Возможно, Кремлю придется уступить Смольному. Раз уступить, два уступить — а потом у прочих республик появится вполне законное недоумение: а кто, собственно, управляет государством? Генсек или Кузнецов? Почему мы должны подчиняться Кузнецову? Разве мы его выбирали? Первое лицо в России? А у нас есть свои первые лица, и нам с Кузнецовым не по дороге.
Если Кремль не захочет уступить Смольному, то КП РСФСР имеет полное право, в соответствии с Конституцией, поставить вопрос о выходе республики из СССР. А вот это уже сепаратизм, штука для Советского Союза страшная и каравшаяся беспощадно. Но ведь можно поступить и иначе! В 1922 году СССР был создан решением четырех республик: Российской Федерации, Украины, Белоруссии и Закавказской Федерации. Последняя в 1936 году была расформирована без правопреемника, и к концу 40-х годов из четырех подписавших союзный договор республик осталось три. Именно здесь располагалась ахиллесова пята Советского Союза: он, включающий в себя пятнадцать республик, мог быть расформирован решением всего трех из них. Чтобы это проделать, достаточно было сговориться трем руководителям: РСФСР, УССР и БССР.
Итак, в России, по предполагаемому сценарию должен был сесть Кузнецов. На Украине уже тринадцать лет сидел незабвенный наш борец со сталинизмом Никита Сергеевич Хрущев, лидер захвативших власть в июне 1953 года заговорщиков. Был ли он связан с Кузнецовым? Судя по тому, что, едва укрепившись во власти, сразу же поспешил реабилитировать «ленинградцев» и потом отчаянно пиарил «ленинградское дело» как самое возмутительное из «сталинских преступлений» — связь имелась, и достаточно тесная.
А что еще интереснее — так это белорусское руководство. Первым секретарем там был никак не проявивший себя Гусаров. Зато второй… О, это интереснейшая персона! Семен Денисович Игнатьев, бывший министр госбезопасности, творец «дела врачей», практиковавший в МГБ порядки средневековья — пытки и фальсификацию дел, в том числе и дела своего предшественника Абакумова. Более того, есть данные, что в роковой день 26 июня 1953 г. Берия собирался потребовать от Президиума ЦК санкции на арест Игнатьева. Судя по тому, что этот персонаж вытворял и как его защищало возглавляемое Хрущевым партийное руководство, это несомненный участник Хрущевского заговора. Или все же Кузнецовского? Так-так вот сейчас точно торопиться не нужно. Спасем Жданова и продолжим слежку.
Если и идти к Сталину, то с конкретными доказательствами. Он точно этого не простит!
И вот еще одна любопытная деталь, которой я воспользуюсь. В 1945 году советское правительство обратилось в МВФ с просьбой о кредите на восстановление разрушенного народного хозяйства. В ответ американское правительство потребовало информацию о состоянии советской экономики такой глубины и объема, что наши отозвали просьбу о кредите: лучше уж самим выбираться, чем снабжать потенциального противника такими сведениями. Бюро Совмина в марте 1949 года назначило проверку деятельности Госплана — и волосы у тех из проверяющих, у кого не было лысины, встали дыбом, такие там вскрылись приписки и перекосы. Комиссия продолжала работать и обнаружила такое, рядом с чем все предыдущие факты были не компроматом, а так, семечками. За пять лет, с 1944 по 1948 год, в этом ведомстве пропало 236 секретных документов. Причем в их числе были не только бумажки на одном листочке, но и такие основательные вещи, как государственный план восстановления и развития народного хозяйства — 200 страниц текста. И самое естественное предположение, когда вскрылась госплановская клоака, было: американцы нашли более дешевый выход. В деле явственно запахло шпионажем. Все, что так любит наш вождь! Со всей этой наступающей чехардой мои действия получат официальный статус. Там и появятся возможности.
Лубянка. Кабинет министра
А я уж заждался, когда раздался звонок из приёмной. Судоплатов буквально влетел, но лицо сосредоточенное.
— Дай угадаю, Павел Анатольевич, — указываю на стул, — с чем ты пришел.
— Виктор Семенович, при всем уважении…
— Куй железо, пока горячо?
— Полностью с вами согласен.
А ведь он искренен! Вот на этом его и подловлю. Проведенная совместно операция сближает людей лучше, чем пустопорожняя болтовня.
— Есть разработка мероприятий?
Получаю в свои руки папку, и некоторое время изучаю. Толково! А о ночной операции мне еще не доложили. Но так это рутина. Как удачно стеклись обстоятельства.
— Павел Анатольевич, я, конечно, не имею права спрашивать. Но откуда…
— Старые связи. Удивишься… но не узнаешь.
Глаза понимающие. Некоторые источники лучше никому не показывать. Но наверняка подумает, что через бывших СМЕРШевцев. Кланы есть, были и будут.
— Придется работать за границей.
— Понимаю. И это самое главное. Не только в Швеции. Нам пора замахнуться на большее.
Судоплатов удивлен и короток:
— Где?
— Германия. Не настало ли время начать чистку гитлеровских кадров и там?
Руководитель «ДЗ» осторожен:
— Но потребуется…
— Сегодня и запросим. Будь у себя. Поедем к Хозяину вместе.
Вот сейчас даже не удивление, а восхищение.
Но на самом деле я проклял тех, кто убрали из МГБ внешнюю разведку. Это какой-то кавардак. Понимаю, что у Судоплатова связи остались. Наверняка и агентура. Но прыгать через голову Сталина не хочется. Диверсии за рубежом это вас не хухры-мухры. Это внешняя политика, которая у СССР всегда с выкрутасами. Почему американцы могут идти к поставленной цели прямо и без сожалений. У нас вечно придумают жалкие отговорки. Да и пусть видит, что мы работаем. Так сказать, не покладая рук.
Берия и Меркулов плотно сидят на советском «атомном» проекте. Не секрет, что многое там взято у немцев и добыто через разведку у американцев. Но я-то помню больше. Можно довольно быстро сократить отставание и не изобретать велосипед. Вот они чертежи — в этой заветной папочке. Но кому и как ее передать? И под каким соусом? Контрразведывательное обеспечение объектов атомной промышленности создано 15 ноября 1945 года. Руководит им полковник Писарев. Он вышел из экономического управления. Так что вряд ли замешан в интригах старых кадров. Нужно вызвать его на разговор. Или действовать через Сталина? Тогда Берия обидится, хотя мне наплевать. Пора собирать собственную команду. Начальник секретариата Чернов уже в ней, туда же я вписал людей, которых арестовали вслед за Абакумовым, и кто повел себя достойно. Их можно начать разрабатывать, но сначала найти тех, кто будет этим руководить. И неплохо под них создать свой отдел.