Ал Коруд – Генеральный Попаданец 8 (страница 40)

— Тут нужно крепко подумать, Збигнев.

— Есть проблемы?

Бывший глава комитета смотрел предельно серьёзно. Это оказался шанс исправить создавшееся положение.

— Они есть всегда. Но я пока не очень понимаю суть дела.

Бжезинский сначала хотел выругаться, но сдержался. Всё-таки напротив него сидит далеко не последний человек из ЦРУ.

— Тогда начну издалека. Ты отлично знаешь, чего мне стоило уговорить наших французских коллег на случившееся безрассудство.

Человек, которого он называл Рич, резко поднял голову. Об этом не стоило говорить нигде. Америка должна быть вне подозрений. Потому что иначе запахнет Третьей мировой.

— За что они сейчас полноценно огребают. Ты им сделал медвежью услугу, и они будут это помнить долго. И фамилию человека, что подвигнул их на немыслимое.

Збигнев забеспокоился:

— Я что-то не знаю?

ЦРУшник быстро огляделся и наклонился ближе, перейдя на шёпот:

— Сейчас агенты их служб мрут как мухи. На них охотятся все: профи, троцкисты, маоисты, «Красные бригады», анархисты. Европа окончательно свихнулась.

Поляк побледнел. Слухи об этом не попадали в прессу. Сам же он с тех пор, как самолёт рухнул в Средиземное море, оборвал все прямые контакты. Но поляк быстро взял себя в руки.

— Но тем не менее дело сделано!

— И?

Глаза ЦРУшника холодно блеснули. Чёртов убийца! От его взгляда прямо мурашки по телу. Но Збигнев сегодня не в том настроении, чтобы заткнуться.

— И чего! Дьявол дери, совсем ничего. Ты помнишь наше расследование? Всё сходилось на этом дьяволе. Как только он появился, русские стали играть не по правилам. Он чудом вывел их экономику из тупика, и дьявол знает за какие деньги вывел в мировые лидеры. У нас нет лишнего цента на космос, а чертовы комми тратят на него невесть откуда взявшиеся миллиарды. Мы из проблем еле вылезаем. Иначе зачем бы стали так открыто грабить латиносов.

— Знаю, — Рич вздохнул и отпил из стакана. Его угощали — он пил. — Помню, как вытаращились наши аналитики.

— Потому что всё слишком сходилось на этом человеке. И никто, понимаешь, никто, — Бжезинский понизил голос, — не знает, откуда этот чертик из табакерки выскочил. Как такое может быть?

— Давай признаем честно: мы многое о них не знаем.

— Но уже начинаем понимать их логику.

ЦРУшник отставил в сторону стакан и тяжело глянул на собеседника. Он давно бы послал этого занудного поляка к чертям. Но слишком часто тот оказывается прав. За это его евреи и пригрели.

— В чём тогда ты видишь корень проблемы?

— Сейчас не знаю, — Збигнев смотрел в сторону. — Мы где-то ошиблись. У русских существует свой центр принятия решений. И он точно не в Кремле.

Рич напрягся:

— Их внутренняя спецслужба?

— Возможно… хотя нет. Это исполнители. Но имеется некая глубоко законспирированная структура, которая принимает важнейшие решения. И наш клиент был одним из них. И кто за ними стоит — никто не знает.

— Если никто не знает, то откуда мы…

Бжезинский стукнул по столу и остро глянул через стол.

— Ты не понимаешь? Мы должны их вычислить. И это возможно — мы уже знаем методы. Иначе…

— Что?

Рич внезапно понял, что этот гениальный поляк о чём-то догадывается.

— Всё будет только хуже. С каждым годом мы начнём терять всё больше позиций. И твои аналитики это видят. Только не ври мне в ответ.

ЦРУшник мрачно зыркнул в ответ. Всё-то этот поляк знает. О его связях ходят легенды. Но сейчас он чертовски прав!

— Когда начнём?

— Сначала нужно кое с кем переговорить, — Збигнев уже решился. — Если течёт из их рядов, то необходима санкция.

Рич кивнул. Его собеседник знает, о чём говорит.

— Резонно. Мы со своей стороны…

— Никаких сторон, Рич! Мне уже хватило работы на государство. Сейчас всё будет моё. Только моё.

ЦРУшник с нескрываемым интересом глянул на поляка. А он смелый человек! Но за «мое» и ответственность иная. И вовсе не бюрократическая. Это сейчас его отстранили, а потом… снимут голову и вовсе не фигурально. Бывшему разведчику приходилось видеть, как это делается. Люди — существа отнюдь не добрые.

— Если решился — то действуй! Что от меня необходимо?

Бжезинский кивнул и взял в руки стакан:

— Люди. Наводки на опытных людей и компании.

— Как водится. Но работа предстоит адова.

— Рич, у нас просто нет выхода. Ты сам видел, какие придурки оккупировали сейчас администрацию. Просрут они Америку в самые короткие сроки.

ЦРУшник позволил себе ехидно ощериться:

— А твои… покровители?

— От них течет, им и отвечать. Но там не впервой двигать взад-вперед фигуры. Доска пока еще большая.

ЦРУшник отпил из стакана, хмыкнул и кивнул.

— Тогда бог тебе в помощь. Звони, если понадоблюсь.

Глава 16

30 октября 1984 года. Скрытые проблемы

Новосибирский Академгородок

Машеров не сразу понял, почему Брежневу так нравилось здесь бывать. Всё-таки Ильич являлся масштабным человеком. Видел прорывные решения, а также точки роста, как и кризисные ямы. О том, что кризис в социальной сфере нарастает, уже открыто говорили в социологических профильных институтах, которые консультировали АП. Правда, пока не удавалось его уловить. Видимо, материальный рост благополучия и резкое улучшение жизни советских трудящихся начали показывать скрытые доселе проблемы. Ну или они начали расти более стремительно.

Здесь, в зале заседаний Новосибирского отделения АН СССР, сейчас разворачивались целые баталии. Если местные партийные и идеологические работники уже привыкли к смелости рассуждений и беспардонности сибирских коммунаров, то столичные гости краснели, пыхтели и истекали потом. Это же просто немыслимо! Открыто ниспровергать основы социализма и замахиваться на творцов-создателей. Молодые люди смело цитировали современных европейских авторов, ссылались на опыт ряда социалистических стран.

А так — непосредственно свою практику. А люди тут собрались непростые. У некоторых уже десяток лет за плечами в коммунарах. Так что опыт наработан колоссальный. Именно поэтому Машеров строго-настрого запретил вмешиваться, а также прерывать выступающих. Партократы уже знали, что Генсек в данной парадигме бывает крайне жёсток и немилосерден. Это хозяйственника он пожалеет и простит. Обгадившегося идеолога скорее всего ждёт увольнение с чёрной меткой. Причина такой жёсткости банальна. Машеров считал, что идеология стоит в первых рядах ведущейся войны. И потому дуракам и трусам там не место. Говорить красивые слова — это одно, а отвечать за них — другое.

— Мы зря потакаем любым повелениям мещанства, — выступающий у «открытого микрофона» светловолосый молодой человек обладал всеми признаками «записного интеллигента». Очки, умные глаза, чуть патлатые волосы.

— Что вы имеете в виду, Станислав?

Видимо, он тут человек известный. Да и Машеров знает, насколько обманчива внешность. Коммунары — люди железные, как первые большевики. Сколько с ними Ильич намучался! До скандалов в ЦК и нелицеприятных разговоров на Политбюро не раз доходило. Ну как можно мириться с теми, кто тебя ни во что не ставит? Но ничего, не дал бывший Генсек подавить новую поросль. Так и говорил:

— «Как же мы узнаем, что требуется молодому поколению, если им рот затыкаем?»

И, как обычно, оказался прав. Потому и Пётр Миронович всячески ограждал новые течения от агрессивного наката. Пусть себя сначала проявят. Да и кадры откуда-то нужно черпать. Ещё в конце шестидесятых стало ясно, что официозный ВЛКСМ выдаёт на-гора лишь усреднённых администраторов. Ничего, и так люди нужны в управлении как клерки. Но кто же будет тогда думать?

Не зря в те же годы Ильич при ЦК создал целый институт по изучению зарубежного опыта. Устойчивость капиталистической демократии основана в том числе на подборе кадров, а также их подготовке. Машеров и сам ознакомился с основными тезисами на отдельном семинаре, обязательном для всех членов Центрального комитета. С очень многими сведениями оказалось любопытно ознакомиться. И для части партийцев они стали шокирующими. Тезис о загнивании капитализма не работал. Их противник быстро учился и реформировался. И потому врага стоило изучать ещё лучше и брать лучшее на заметку. Это Леонид Ильич особо подчёркивал и указывал на то, что с теми, кто будет манкировать знаниями, придётся попрощаться.

Пётр Миронович быстро припомнил информацию. В 1960–1970-е годы, после показательного рывка СССР в космосе и НТР, система подготовки управленческих кадров в США прошла масштабную трансформацию, обусловленную научно-технической революцией и усложнением экономики. Ключевые черты этой системы можно свести к следующим направлениям:

1. Многоступенчатая и гибкая структура образования

В этот период окончательно оформилась многоступенчатая система высшего образования. Студенты сначала получали широкое общеобразовательное образование в академических колледжах (обычно два года), что позволяло им выбирать специальность и профессию не при поступлении, а на более поздних курсах. Такая база обеспечивала широту взглядов, мобильность и способность к междисциплинарному мышлению, что особенно ценилось при подготовке руководителей высшего звена. Для управленцев это означало необходимость разбираться не только в экономике, но и в технологиях, праве, социальных и политических вопросах.

2. Междисциплинарный подход и гуманитаризация