Ал Коруд – Генеральный попаданец 5 (страница 36)

— Тогда так скажу: цели у нас разве разные? У партии и народа?

Глаза у выходца из алтайского села сузились:

— Думаю, что так.

— Вот сообразно этому правду и изображайте. Мнений много. Скажу вам по секрету, — понижаю заговорщицки голос, — что и в ЦК они не одинаковые. До споров и ругани доходит.

Симонов тут же пользуется своим «блатным положением»:

— Вы поэтому вчера ругались с нашей богемой?

Смотрят на меня, ждут ответа. Тут люди непростые, калачи тертые, их криком и топотом не запугаешь. Неожиданно для них отвечаю отборным матерком. Несколько секунд внезапного молчания, затем хохот. Развожу руками:

— Как еще с ними, чертями! Ты им слово, они тебе десять! И никакой конкретики. Спрашиваешь по существу — или молчание, или невнятное блеяние.

— Так их, Леонид Ильич!

— Безродные космополиты.

— На народ надо опираться!

Поднимаю руку и упираюсь глазами в сидящих напротив людей.

— Вот сейчас и поговорим, по существу. Как видите нас в будущем. Что потребно обществу? Что делать власти. Кто начнет?

Первым руку поднял Симонов. Писательский генерал не отсиживается в окопах.

Заметки времени:

Этот стишок Евтушенко «Киоск звукозаписи» вызвал у поклонников Высоцкого нешуточное море волнуется раз.

Бок о бок с шашлычной,

шипящей так сочно,

киоск звукозаписи

около Сочи.

И голос знакомый

с хрипинкой несется,

и наглая надпись:

«В продаже — Высоцкий».

Володя,

ах, как тебя вдруг полюбили

Со стереомагами

автомобили!

Толкнут

прошашлыченным пальцем кассету,

И пой,

даже если тебя уже нету.

Торгаш тебя ставит

в игрушечке-«Ладе»

Со шлюхой,

измазанной в шоколаде,

и цедит,

чтоб не задремать за рулем:

«А ну-ка Высоцкого мы крутанем!»

Володя,

как страшно

меж адом и раем

крутиться для тех,

кого мы презираем!

Но, к нашему счастью,

магнитофоны

Не выкрадут

наши предсмертные стоны.

Ты пел для студентов Москвы

и Нью-Йорка,

Для части планеты,

чье имя — «галерка».

И ты к приискателям

на вертолете

Спускался и пел у костров на болоте.

Ты был полу-Гамлет и полу-Челкаш.

Тебя торгаши не отнимут.

Ты наш…

Тебя хоронили, как будто ты гений.

Кто — гений эпохи. Кто — гений мгновений.

Ты — бедный наш гений семидесятых

И бедными гениями небогатых.

Для нас Окуджава

был Чехов с гитарой.

Ты — Зощенко песни