Ал Коруд – Генеральный попаданец 4 (страница 53)

Подхожу к западному сектору, интересуюсь у вставшего столбом на моем пути немецкого офицера:

— Дорогой, не сможете меня пропустить на ту сторону на несколько минут?

Я говорил по-английски, но судя по глазам, немец меня понял. Он некоторое время взирал на меня, на охрану, на толпящуюся позади прессу, затем что-то в нем ломается, и офицер движется к будке с телефоном. А военные все-таки здесь есть. Их механизированный патруль стоит в сторонке. Я машу американцам, мол, давайте ко мне на фотосессию. Они долго не мялись и вышли на саму границу.

Рослые улыбчивые ребята не потерялись. Наша охрана несколько напряглась, но все прошло мирно. Я пожимал парням руки, отвечал на вопросы прессы. С той стороны также народ подсуетился, приехали телевизионщики, фоторепортеры. Вскоре на автомобилях подкатили студенты с лозунгами. И появилось много-много полиции. Все боялись провокаций. Но зато завтра во всех газетах мира будут снимки, где я с улыбкой пожимаю руки военным США. Кто после обвинит меня в разжигании? Такими маленькими мазками и пишется новая история мира.

Леонид — Миротворец!

— Извините, Генеральный секретарь, но дальше для вас проезда нет.

Ничего! Я свою роль выполнил, постоял прямо на границе, поприветствовал берлинцев. Уже оборачиваюсь обратно, когда слышу знакомый голос. Да это же наша рыжеволосая француженка! Киваю своим, мол, пропустите.

— Господин секретарь, можете сказать пару слов моим читателям.

— Почем бы и нет.

— Вы довольны вашим соглашением?

— Вы лучше спросите об этом жителей Берлина. Смотрите, они полны энтузиазма! Подождите немного. Мы еще снесем эту чертову стену к концу года.

— Вы так уверен в своих силах, господин секретарь? Ведь будут недовольные вашими усилиями.

— Недовольные всегда есть и будут, но прогресс неумолим! Совместными усилиями мы сделаем жизнь в Европе безопасней. Нам не придется тратить уйму денег бессмысленные угрозы друг другу. Наконец, мы сможем начать строить новый дом под названием «Объединенная Европа»!

— Ола-ла! Вы смелый человек.

Пока я целовал барышне на прощание ручку, до Жасмин дошло, что я высказал ей нечто доселе неслыханное. Заготовка для «инсайда» ушла в СМИ самым незамысловатым образом. Зато всегда можно сказать, что меня не так поняли. Баба же, что с нее взять! Вот что значит наработки 21 века! Мой неординарный подход к общению давно покорил мировую прессу. Даже их политики на фоне всегда непредсказуемого Брежнева выглядели вяло и скучно. А газетчики любят скандалы и недомолвки. Наши фотографии с Елизаветой попортили много крови королевской семьи. Да и мне досталось не раз. Особенно от Галины. Ни разу она не поверила, что с королевой у меня ничего не было. Да больно нужно мне дряблые ляжки щупать!

— Когда вас ждать у нас? Через неделю я уезжаю в Крым на отдых. Море, солнце, отличное вино? Возьмите лучший купальник.

Красотка краснеет, роется в сумочке и достает визитку.

— Буду ждать звонка.

Прячу визитку в кармане и неожиданно задумываюсь. Она в самом деле краснела или делала вид?

Медведев вытирает пот со лба. С такой работой он рано поседеет. Я сильно подозреваю, что с двух стороны границы в толпе было немало наших агентов, а на крышах расположились снайперы, позади стояло несколько машин с ГРУшным спецназом. Но пока мы не начали явную войну с мировым капиталом, я не боюсь заграницей покушений. Вот внутри страны… Пора заканчивать затянувшуюся эпопею с Никитой. Пенсионер малость оборзел и действует вразрез с нашими договоренностями. Но заместитель Цвигуна генерал-майор Захаров считает, что пока еще рано. Они так и не вышли на конечных фигурантов. Так что придется немного потерпеть.

— Во Дворец Республики, Леонид Ильич?

— Правильно. Заждались нас. Опять Ульбрихт будет ругаться!

Охрана осторожно хихикает. Но как бы то ни было, мне удалось загнать восточных немцев в стойло. Излишняя самостоятельность во внешней политике для них лишнее. Зато взамен я дал много «хлеба». Лет через пять ГДР станет одной из крупнейших индустрий в Европе. Особенно в области передовых технологий. Вот туда мы завтра и отправимся. В смысле, где ее производят. Светлое завтра постоянно отодвигается. Вроде твержу себе каждый день, что мы бедны как церковные мыши, но хочется всего и сразу. Можно без хлеба.

— Впечатляет!

Обвожу глазами белоснежное помещение, сияющее чистотой. Меня сюда пустили только после душа и в специальной одежде. На ногах бахилы, на голове шапочка и респиратор. И это еще не «святая святых». Скажем так, предбанник. Мы второй час проводим на огромном, недавно построенном предприятии VEB Kombinat Robotron. Именно под этой маркой и будут выпускаться микросхемы, компьютеры и софт. Часть его немецкой и советской разработки, часть «полученных агентурным способом». Предстоит еще легализовать эти инновации, и восточные немцы подходят для этого лучше всех. В ближайших планах наше вступление во все международные организации, ведающие патентами, или создать их. Чтобы те же японцы перестали воровать у нас. Да что они.

Парадоксально, но факт: в одержимом шпиономанией и всеобщей секретностью Советском Союзе разведка США и других стран нередко получала сверхценную информацию из открытых источников. Например, где-то в начале 1960-х КГБ обратил внимание, что сотрудники американского посольства скупают пачками литературу в Академкниге. Проверили, оказалось, что это сплошь фундаментальные исследования в области физики, химии и т.д. Потом стало известно, что эти книжечки сэкономили американскому бюджету миллиарды долларов, а американским ученым — годы труда.

В 1958 году сотрудник ЦРУ всего лишь по одной фотографии из журнала 'Огонек 'смог восстановить принципиальную схему электроснабжения целого Уральского региона. Так что это игра не в одни ворота.

Немцы поступили правильно, соединив в одном народном предприятии VEB все, что касается IT-сектора.

Старос выглядит довольным. Не прижился он у нас, чересчур требовательный товарищ оказался, часто скандил. На него ко мне постоянно поступали жалобы. От министров до его работников включительно. А с немцами вот неплохо спелся. В Роботроне работает и Герттруп, и даже Конрад Цузе. Тот известен, как один из пионеров компьютеростроения. Создатель первого действительно работающего электромеханического программируемого компьютера Z3 в 1941 году и первого языка программирования высокого уровня Планкалкюль в 1948. Его недавно разорил концерн Сименс, Вольф тут же воспользовался обидой известного ученого и сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. Ученые ведь, как дети. Покажи им интересную игрушку, и они готовы на многое. А тут карт-бланш в области построения компьютерной системы. Немецкой системы! То, что она будет полностью совместима с советской, знать Цузе пока необязательно. Мне пеняли наши деятели на то, что я отдал немцам слишком много. Но надо же как-то инициировать конкуренцию? Пусть теперь советские деятели постараются.

— Наконец-то, мы сумели добиться должной чистоты процесса.

— Что, были проблемы?

Лицо нашего микроэлектронщика становится откровенно злым.

— Вы не представляете какие! Русская расхлябанность и необязательность неприемлемы в таком тонком производстве.

В электронной промышленности СССР всегда существовали проблемы с чистотой, которые влияли на производство микроэлектроники. Эти сложности возникали из-за загрязнения технологических сред и компонентов микрочастицами, что приводило к дефектам изделий. И ведь с моей подачи в новой корпорации не поленились позвать для консультации сборщиков гироскопов. До этого именно точное механическое производство считалось самым чистым в СССР, с показателем около пяти частиц пыли в кубометре воздуха. Но в микроэлектронике параметры были еще жестче. Требовались герметичные светильники, подача очищенного воздуха с заданными влажностью и температурой. Даже вода требовалась не просто дистиллированная, а вообще деионизированная, с чистотой «пять девяток» или 99,999 %.

И сколько проблем возникло со специальной одеждой. Я сразу после попадания заказал разработку специальной «малопылящей» ткани, которой в СССР еще не существовало. Сшитые по спецзаказу костюмы с плотными капюшонами смотрелись на работниках фабрик фантастически. В сочетании с высокими бахилами на завязках, пристегнутыми к манжетам перчатками, респиратором и стеклом полумаски, они здорово напоминали скафандры. Но это не все, под костюмы в обязательном порядке требовалось надевать толстое белье из материала, напоминающего вискозу. Да еще все это менять при каждом входе в гермозону. Подвох улавливаете, зная, что в таком производстве работает много женщин?

Ожидаемо сложнее оказалось с работниками и трудовой дисциплиной. Девушки то норовили пройти в косметике, то тащили с собой носовые платки. Чистота производства оказывалась под угрозой. Дальше — больше. Выяснилось, что банальный насморк весьма плачевно сказывается на выходе исправных микросхем. Несмотря на драконовские меры, выход годных процессоров хоть и увеличился раз в пять, но все равно шел буквально на проценты. Когда с одной двадцати пятимиллиметровой пластинки в дело идет три-четыре годные интегральные схемы, а остальные две сотни ссыпают в мусор, эффективность производства становится под угрозу. Отсюда постоянные скандалы, текучка кадров.