Акулина Вольских – В кругу друзей (страница 30)
– Это ты стрелял? Кто это был, Чед?
– Мрази и отморозки. Туда им и дорога.
– Я вообще уже ничего не понимаю, – Майкл нервно дёрнул плечами. – У тебя есть ключ? Сними это с меня.
Чед не отреагировал. Переложил оружие из одной руки в другую, будто оно жгло ему ладони. Майкл нахмурился, напрягся.
– Чед, твою мать, сними наручники!
– Они заслужили, – ответил тот тихо, но твёрдо. – Им ведь всё равно, кто ты. Ублюдок без морали и чести или стажёр, сунувший нос туда, куда лезть не стоило. Просто расходный материал, который можно лишить жизни без зазрения совести.
Понимание кольнуло острым шипом.
– Это они напали на Алекса? – спросил Майкл, в ответ получив молчаливый кивок. – И ты убил их?
– Расплатился.
– Зачем, Чед?
– Зато тебе не придется пачкать руки возмездием. Да и ты бы не решился. А по-другому никак.
– Можно было всё сделать по закону!
– По закону? – Чед резко вскинул голову. Даже в темноте было видно, как сверкнули его глаза. – Закон это иллюзия. Справедливости нет, Нокс. Ты ещё не понял? Ты либо творишь её сам, либо сидишь в наручниках, прикованный к трубе.
– Так я здесь во имя справедливости?
Чед потёр большим пальцем лоб, не выпуская из руки пистолет. Звон падающих на бетон капель начал раздражать ещё больше.
– Я рассказывал тебе о Локвуде… – начал Чед. Голос его был мрачным. – Вот только я не сказал, что вместо того ублюдка судили мою сестру, которая вообще была не в курсе.
– Сестру?
– Я не говорил тебе? Сводная сестра по отцу. Марта. Шесть лет назад спуталась не с тем типом и получила срок ни за что. Приличный срок. А этот гад жил, припеваючи, пока я пытался её вытащить.
– Почему ты мне не сказал?
– И что бы ты сделал? Я пытался наказать его по закону. А потом понял, что всё это чушь собачья. Только такие идиоты, как мы, в это и верили. Справедливость возможно только создать самому.
– Ты убил его? – ужаснулся Майкл. – Чед, что ты натворил?
– Нет, не убил. Просто слегка подтолкнул бугелем его машину, когда он входил в поворот. Пара переломов и только.
Майкл сокрушенно мотнул головой. В сознании не укладывалось, что весёлый и преданный долгу детектив способен всерьёз творить подобное.
– Чед…
– Что? Презираешь? Презирай. Я защищал то, что мне дорого. Обстоятельства вынудили сделать этот выбор. Но знаешь, я не жалею. Ты даже представить не можешь, через что мы прошли. Суд, допросы. Они её замучили! Никогда не думал, что мне придется искать деньги, чтобы подкупить главу совета по УДО.
Тьма скрадывала черты лица Чеда, будто стыдясь за сказанное им. Майкл пытался разглядеть его мимику, но видел лишь чужой, тёмный силуэт некогда знакомого человека. Грудь сдавило.
– Вывез её за границу, там выдал фиктивно замуж. А через два года она вернулась, когда я сумел чуть подчистить информацию о ней. Думал, получится начать жить с нуля. Потом появился Манхейм. Сразу мне не понравился, чёртов говнюк. А она ему в рот заглядывала, боготворила. И дождалась…
– Он её бил? – догадался Майкл, вспомнив, как старательно Марта прятала руки и подтягивала воротник.
– Да. А она молчала. Дурочка, боялась, что разозлюсь на неё. Потом он начал играть. Ну, это ты и без меня знаешь. Я это просёк и вытолкал его из квартиры Марты, сказал, чтоб не приближался. А в тот день зашёл без предупреждения на ужин. Открыл дверь и озверел, когда увидел, что эта мразь душит мою сестру.
Майкл молча откинул голову. Затылок коснулся металла. Чед говорил ровно, словно история его не касалась вовсе, однако нервные перекладывания оружия выдавали его состояние.
– Цапнул шарф и придушил гада. Сам понимаешь, в такой ситуации выбор у меня был небольшой.
– Ты был в состоянии аффекта…
– Нет, дружище, – Чед устало хмыкнул и мотнул подбородком. – Не был. Если бы Манхейм воскрес, я бы сделал это снова, не задумываясь.
– То есть Алекс пострадал из-за тебя?
В груди поднимался гнев. Несколько дней на волоске от смерти. Несколько дней на грани нервного срыва. И всё из-за того, кого считал другом.
– Я не давал команды убивать его. Припугнуть. Он мне и правда понравился. А то, что так вышло, я сам был не рад.
– И Сойер ни при чем?
– Нет.
– Чëрт, Чед! Почему ты сразу не сказал? Мы бы решили.
– Да нихрена бы мы не решили. Или ты смог бы закрыть глаза? Я бы первый перестал тебя уважать, – Чед сделал паузу и после того как Майкл запнулся, продолжил: – Долг, честь и совесть – вот маркеры, по которым ты живешь. Но это всё устарело.
– И что ты намерен делать теперь? – спросил Майкл, не сводя глаз с пистолета, очертания которого напоминали его собственный.
Он сглотнул, когда Чед вытащил магазин, проверил патроны и защелкнул его обратно в шахту. Слева зашевелился Хэл. Понимание больно врезалось в голову.
– Чед, не будь идиотом. Никто не поверит, что это самоубийство.
– С Манхеймом поверили, поверят и с тобой. Застрелил сперва их, потом сам… Мотивы у тебя есть, все об этом знают.
– А следы от наручников? От шокера?
– Ты забываешь, на чьей мы территории. Мюррей и пальцем не шевельнет, а твоим людям путь сюда заказан, – так же спокойно сказал Чед и встал, сделал шаг навстречу. – Надеюсь, твой брат в это больше не полезет…
– Не смей! – Майкл оскалился при упоминании брата. Он боднул головой, ощутив касание ещё теплого металла к левому виску.
– Не надо, дружище. Я не промахиваюсь, ты же знаешь.
Сердце металось бешеным зверем. Дыхание начало сбиваться. Под гортанью скопился ком. Майкл не знал, что пугало больше – скорая смерть или то, что придется принять её из рук друга.
– Ты прав, – сказал он с нервной усмешкой и поднял глаза на Чеда. – Справедливости и впрямь нет. Но для меня понятия долга и чести не пустой звук.
Он ткнулся затылком в железную трубу, закрыл глаза. Отсчитывал секунды до выстрела, чувствуя как по мере ожидания сердечный ритм замедляется. Перед глазами мелькали лица близких, и каждый образ отзывался болью. Конец. Позорный, бесславный. Майкл не раз выбирался целым из передряг, а теперь закончит здесь, в старом ангаре на окраине города среди крыс и мусора. Дульный срез любимого Зиг Зауэра ласково прижимался к виску, а Чед почему-то медлил. Звуки вокруг, казалось, стихли. Даже надоедливые капли как будто застыли в воздухе, грызуны перестали шебуршать в углу.
Он шумно выдохнул, когда Чед убрал оружие от его головы. Открыл глаза и поднял выше. Лица Чеда по-прежнему против света было не разглядеть, но даже несмотря на это Майкл легко угадывал его эмоции. Чед опустил руку и шагнул назад.
Снаружи раздался визг тормозов и шорох мелкой крошки. Несколько раз хлопнули двери машин. Шаги, десятки шагов и металлический лязг затворов. Чед стоял перед Майклом, опустив оружие, и не шевелился. Он не обернулся, когда в дверях замелькали тени. А потом грянул выстрел.
Глава 19
В ушах звенело. Помещение быстро заполнялось людьми в форме. Двое, держа на мушке лежащего на земле Чеда, приближались. Сам Чед не шевелился. Сложно было понять, жив ли он. Даже место ранения определить не выходило. Коннор приблизился, отшвырнул ногой пистолет и наклонился. Коснулся пальцами шеи.
– Есть. Скорую, быстро. Этот живой, – он обернулся, махнул рукой кому-то у двери и повернулся к Майклу. – Кэп?
– Нормально.
Майкл повернул голову в сторону Хэла. Тревор уже расстегнул наручники, помог парню подняться. Фонари потоками света изучали помещение. Майкл сощурился, отвёл глаза. Только по торопливому звуку шагов узнал Бренду. Лейтенант упала на колени перед ним, взяла его лицо в ладони.
– Ты цел? – с дрожью в голосе спросила она, разглядывая его и, не найдя явных увечий, обняла. – Слава Богу! Мы чуть с ума не сошли.
– Знаешь, я бы обнял тебя, – прокряхтел Майкл. – Но я всё ещё пристёгнут наручниками. Ты не могла бы…
– Прости. Конечно. Сейчас.
Она поспешно нашла в кармане ключи, вытерла рукой нос и обошла Майкла со спины. Замочек щёлкнул. Чувство облегчения накатило мгновенно. Он коснулся запястья и тут же тихо зашипел. Кожа была содрана безбожно.
Майкл угрюмо посмотрел на врачей, которые укладывали на носилки Чеда. Луч фонаря скользнул по его груди, где багряным пятном растекалась клякса. Капитан отвернулся, невольно поджав губы, будто в случившемся был виноват он сам.
– Что здесь произошло? – спросила Бренда, когда они с Майклом вышли из эллинга на улицу. – Ну, то есть кто виновен, я знаю. А в целом?
Майкл устало вздохнул.