Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 23)
Сделав шаг на порог гостевой, я еще некоторое время промаргивалась, перестраивая зрение и приспосабливая его к царящему здесь полумраку. Так, все как обычно: низкие широкие диванчики, такой же низкий и широкий, но очень основательный стол и голые стены, в которых по желанию хозяина то появляются, то исчезают двери.
Сунуть, что ли, ключик между диванных подушек? Ага-ага, и потом мы оба с Отшельником хором будем делать вид, что завалился он туда случайно.
— Не стой на пороге, проходи. — Голос дракона, как обычно, прозвучал откуда-то сверху и, как всегда, заставил вздрогнуть от неожиданности.
Ого, какое доверие! А куда заходить? Я оглянулась — никаких проходов в стенах не появилось. С сомнением покосилась на универсальную отмычку в своей руке и направила ее прямо вперед, практически наугад. Сработало.
Хейран-Ши плескался в своем бассейне. Не подумайте, ни от чего такого особо интимного я Отшельника не отрывала. Просто именно так, в воде, солеране предпочитали отдыхать, даже спали, нырнув в бассейн с головой. Как-то это было завязано на замедлении метаболизма, но я не специалист — не разбираюсь.
Что же касается оформления личных покоев, которые немедленно подверглись досмотру с моей стороны (до сих пор я видела только более-менее достоверные изображения), то оно являло собой странную смесь биологизма, вычурности и минимализма. С одной стороны, отделка из какого-то натурального камня вроде яшмы с отдельными элементами из хрусталя и латуни и поющие камни, разбросанные в гармоническом беспорядке. С другой стороны, практически полное отсутствие мебели (ну не считать же за нее пару полок с кучами непонятной фигни). А с третьей — клочковатый живой мох, сплошным ковром покрывающий пол и частично залезающий на стены, и вода в бассейне, которая имеет цвет некрепкого чая отнюдь не из-за минеральных примесей. Обычная для драконов практика — тащить в то место, где собираешься жить достаточно долго, кусок родной экосистемы.
Ступней разворошила мох — из него выглянул красный бочок болотной ягодки. Здорово.
— Нравится? — из желтовато-коричневых вод бесшумно всплыл громадный ящер и аккуратно уложил тяжелую голову на край бассейна.
Опять я его не заметила. Интересно, как можно было пропустить
— Очень, — искренне восхитилась я. Все-таки умеют солеране сочетать несочетаемое.
— Хочешь ко мне сюда поплавать?
Я помотала головой. Вообще-то хотелось. Но как представлю себе, что это сначала нужно будет намокнуть, а потом долго сушиться (сильно сомневаюсь, что у Отшельника имеются здесь человеческие приспособления, позволяющие сделать это быстро и качественно), так сразу желание отпадает. Впрочем — я покосилась на водоем, со дна которого тонкими струйками поднимались пузырьки — окунуть в него ноги, наверное, все же можно.
— Ну вот, а то я боялся, что ты, как и все твои сородичи, немедленно перейдешь к делам и проблемам, — удовлетворенно заметил солеранин, когда я все же осуществила свое желание.
— Дела… — Я вздохнула и еще более тоскливо выдохнула: — Проблемы… Да ну их! Вот сейчас все тебе расскажу и окажется, что это не проблемы вовсе, а ерунда какая-то по сравнению с бесконечной конечностью Вселенной.
Хейран-Ши зафыркал-заперхал. Те, кто впервые слышали, как смеются драконы, бывало, пугались.
— Неужели мы все кажемся тебе такими занудами⁈
— Вы не занудные, вы — мудрые и непостижимые. — Я опустила взгляд и поболтала в воде ногами. Теплая. Пузырьки щекочутся.
— И в этом заключается твоя проблема, — догадался Отшельник.
— Первая из них, но самая трудная. Меня назначили в сопровождающие вашей комиссии, которая на днях должна приехать для проверки работы станции. Мое начальство на этом очень настаивает, а я ума не приложу, что я с такими, как ты, делать буду. Разве что путаться между лап.
— Почему? — Ящер приподнял и сложил гриву в традиционном жесте отрицания. — Не все так страшно. У нас считается, что только дети и старики имеют право выносить суждения. Одни — в силу мудрости и накопленного жизненного опыта, другие — в силу простоты и незамутненности сознания. Но старики имеют свойство перестраивать окружающий мир под себя, что для вас неприемлемо. Хрупки вы пока еще для этого. Так что на станцию приедет молодежь.
— Дети, — ужаснулась я, представив себя в роли воспитательницы из детсада. Это было еще хуже, чем иметь дело с представителями старшего поколения.
— Ну что ты! Кто ж их отпустит к диким человекам? — Отшельник сузил большие смеющиеся глаза. — Просто очень молодые драконы.
— Чего-то я в этой жизни не понимаю, — опечалилась я. — Принятие таких важных для моего народа решений доверено каким-то соплякам, уж прости за прямоту.
— Правильно поступаешь, — мурлыкнул он. — Уж лучше сейчас выяснить все непонятое, чем копить недосказанности. А за решение не беспокойся. Молодежь — только воспринимающая сторона. Окончательное решение будут принимать старики, расспросив их о личных впечатлениях.
— А мне-то что с ними делать? — вернулась я к своей насущной проблеме.
— Самое лучшее, что ты можешь сделать, это постараться вписать их в жизнь станции. Познакомить со своими друзьями, показать места, в которых сама любишь бывать. Вообще сделать вид, что это к тебе на выходные приятели приехали. Так все пройдет достаточно быстро и безболезненно.
— А как же их миссия?
— О, не беспокойся. Это же молодежь! Они пролезут везде, где только смогут и разузнают все, что положено и не положено.
— Сопрут все что покладено и не покладено, — автоматом продолжила я и тут же прикусила язык.
— А ты неплохо успела нас изучить! — приподнял верхнюю губу дракон.
Передние клыки, не слишком острые, зато по размеру внушительные, оказались совсем рядом с моей рукой. Так и захотелось по ним звонко щелкнуть пальцами. Еле удержалась. Хотя подождите. Как это «успела изучить»? Он что, шутит⁈
— А вторая твоя проблема? Я ведь правильно понял, что если есть первая и самая трудная, значит имеется и вторая, попроще.
— А это вовсе не проблема. — Я небрежно отмахнулась и заодно убрала руку подальше от соблазна. — Просто через пятнадцать дней здесь проездом будет мой папа, и он хотел бы с вами встретиться, а меня послал, чтобы согласовать тему предстоящей беседы.
— Над темой я подумаю. И уважаемого профессора рад буду видеть.
Пока он это проговаривал, я достала из кармана ключ-палочку и протянула, демонстрируя третью причину своего прихода.
— А это оставь себе. Пригодится. Или не пригодится, но все равно оставь. Подарок.
— Спасибо, — воспитанно поблагодарила я и поспешила разузнать давно интересовавший меня вопрос: — А что оно такое?
— Неужели не поняла?
— Ну, по функции-то разобралась. Но что оно такое? Как называется?
— Отмычка. Просто отмычка. А если ты сейчас на нее подышишь, будет только твоя отмычка и ничья больше.
Я усердно подышала на палочку — она покрылась тонким растительным орнаментом, очень похожим на морозные узоры на окне, если его забывают покрыть специальным антифризом. Моя мама так часто делает. Нет, не из забывчивости, а из эстетических соображений.
Стоило только вспомнить маму, как сердце защемила непонятная тоска. Здравствуй, ностальгия. Давно мы с тобой не встречались. Я была бы рада не ощущать тебя и дальше.
Поразмышляв не дольше доли секунды (а точнее, подчинившись порыву), я соскользнула с бортика бассейна. Прямо как была, в одежде. Все посторонние переживания моментально вымыло из меня шквалом обрушившихся ощущений. Во-первых, под воду я ушла сразу же, с головой. Могла бы сразу догадаться, что если этот водоем не слишком широк, то должен иметь приличную глубину, чтобы в нем с комфортом поместился немаленький дракон. Во-вторых, вода оказалась на ощупь мягкой, словно бы мыльной (наверное, из-за мириад населяющих ее микроорганизмов). В-третьих, до илистого дна я так и не достала, потому как была вытолкнута на поверхность мощным толчком драконьего тела.
Я отфыркивалась и смеялась, мотала головой, чтобы выбить попавшую в уши воду, и не слишком вслушивалась в возмущенные вопли Отшельника. Жизнь прекрасна, а прямо сейчас — прекрасна вдвойне. И зря я, наверное, лелею свои комплексы, отказываясь купаться в компании. Все-таки игры на воде, когда есть партнер, который тоже не прочь подурачиться, и плавание в скучном одиночестве — две большие разницы.
Вот так и получилось, что я взялась за эту работу. Теперь уже самостоятельно, со всей возможной ответственностью, а не только по приказу начальства. Добравшись домой, удобно устроилась на постели, для пущего комфорта обвернувшись хвостом, и только после этого принялась за просмотр тех бумажек, которые мне всучил капитан Гржевский.
Понятное дело, в самом начале шла памятка о необходимости толерантного отношения к существам иной этико-культурной среды. Никаких возражений. Уж ксенологу об этом можно не напоминать. Далее приводились особенности культуры, обычаев, религии и прочего, очень конспективно и в основном общеизвестные факты.
Ага, вот тут уже интересно: «Служащим станции вменяется в обязанность предоставление любой запрошенной комиссией информации по первому требованию». Значит, мы постараемся обеспечить максимальную прозрачность работы станции. В общем-то, правильное решение, пожалуй, даже наилучшее, когда речь заходит о солеранах. Здесь я поддерживаю политику начальства всеми лапами и даже хвостом.