Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 126)

— Разумеется, все остальные направления мы тоже не собираемся сворачивать, — согласно кивнула она.

— И с нашим начальством, чтобы нас отпустили в эту командировку, тоже будете договариваться вы, — внесла я свой пункт в соглашение.

— Э-э, — протянула Алекса, явно не уверенная, что ей хватит на это полномочий.

— Не беспокойтесь, особых трудностей не предвидится, просто нам самим с работы отпрашиваться не с руки.

— Тогда я согласна. Будьте готовы… — она тянула паузу, пытаясь подсчитать, сколько времени может понадобиться на организацию всего.

— Через полчаса будет переход на Виракоту и есть свободные билеты, — Мика вытащил на запасной экран схему движения по нашему сектору, — а оттуда через Оотор прямой путь на Арктоим.

— Хорошо, я постараюсь к этому времени уладить все формальности. Документы и командировочные карты будут ждать вас у переходной кабины, — экран погас, стоило только отзвучать последнему слову Алексы.

— И на что мы употребим оставшиеся полчаса? — Мика вопросительно приподнял левую бровь.

— На сборы? — попробовала я угадать, что от меня требуется.

— Что собирать-то? — он вытащил из шкафа наши «походные» куртки и свою аптечку. — Кроме обычного набора?

— Жратвы! — осенило меня. — Если вспомнить, чем в норме питаются арктоимяне, то детки, когда мы их найдём, наверняка окажутся голоднющими.

— Чем питаются? Исключительно свежей пищей! — ухмыльнулся Мика, которому в таких случаях не приходилось объяснять смысл шутки.

Не так уж часто нам приходилось проходить инопланетный «паспортный» контроль и к тому, что каждый раз будут возникать какие-то «непонятки» мы готовы не были. Арктоимянин-таможенник, один из немногих одетых в некое подобие формы, перевёл взгляд с Микиных длинных заячьих ушей на мой пушистый хвост и спросил, почему-то у Микаэля:

— Это действительно ваша жена? — в голосе его отчётливо послышались «недоверчивые» интонации.

— Нет, это мой домашний кошкозавр, — и меня погладили по пушистой голове.

Шутка была незатейливой, однако ненаглядный не учёл, что чувство юмора — штука индивидуальная и представителю иной инопланетной расы может оказаться недоступной. В результате мы ещё минут сорок потратили на то, чтобы разобраться, кто кому кем приходится, а потому из таможни вышли в боевитом настроении. Самый тот настрой, чтобы начинать трясти всех встречных-поперечных на предмет пропавших деток. А, впрочем, далеко ходить не пришлось, представитель туристической фирмы («Зовите меня просто Бакс!») поджидал нас прямо за порогом таможни.

— Я уже пробежался по всем местам, по которым проходил экскурсионный тур. Никто их не видел, никто ничего не знает, — бойко затараторил он. — Последняя надежда, что ваш друг из местных сможет что-нибудь предложить новое и оригинальное.

— Придётся обойтись без него, — сквозь зубы проговорил Мика. В последнее время его такие вот гиперактивные индивиды начали раздражать. — Мы с ним не связывались.

— То есть это как?

— А вот так, — я подтолкнула, приостановившегося Бакса. — На то, чтобы его найти уйдёт не меньше пары суток. Вы уверены, что у нас есть это время?

На самом деле я ещё со станции отправила «записку» для Хаани-Нани на открытую Доску Объявлений, он когда-то говорил, что именно таким способом можно будет с ним связаться. Но гарантий, что он в самом ближайшем времени туда заглянет, нет никакой.

— Я всё-таки надеюсь, что вы сюда приехали не просто так, на удачу, и имеете хоть какой-то план.

План у нас был. Ну не то, чтобы действительно план, просто одно соображение появилось. Сомнительно, очень сомнительно, что детки действительно планировали побег и запаслись хоть какими-то припасами, а следовательно, они уже прилично голодные, а у нашего юного приятеля есть способность к фотосинтезу и мы очень надеялись, что он ею воспользуется, потому как это действо очень хорошо засекается Микаэлевыми термодатчиками.

— Где их видели в последний раз? — Мика решил перейти к конкретике.

— В большом выставочном комплексе, мы сейчас как раз туда направляемся, — немного сбивчиво начал объяснять Бакс. — В смысле, сейчас мы идём к станции, где стоит арендованный нашей фирмой автомобиль, а уже на нём… Мы тут постоянно держим два-три земных экскурсионных автобуса, а то местный транспорт не всегда подходит для людей, но более мелкие машинки, использующийся для перемещения сотрудников — арктоимского производства. Так что уровень комфорта — так себе.

— Понятно, — Мика коротко кивнул. Степень комфортности предоставляемого транспорта нас на данный момент интересовала слабо. Да и не так уж там было плохо. Да, сиденья рассчитаны на несколько иные пропорции и во время длительного перегона может разныться и спина, и что пониже, но это не наш случай, нам через полпланеты пилить не придётся, да панель управления расположена высоковато и под неудобным углом, но это уже трудности водителя.

— Во время автобусной экскурсии по городу, — продолжал Бакс вываливать на нас все известные ему сведения, — оба пропавших были ещё на месте. Это подтверждают все участники экскурсии. На обеде была перекличка. В саду поющих фонтанов экскурсанты перемещались тесной группой, и только в большом выставочном комплексе правила пребывания не столь строгие и у них имелась возможность незаметно отойти от основной группы. Тут мнения опрошенных разделились: одни утверждают, что эта парочка исчезла в ботаническом саду, другие говорят, что на выставке стеклянных цветов их уже не было.

— И в чём проблема, — я отвлеклась от рассматривания пейзажа с высоты птичьего полёта. Отсюда арктоимский город выглядел как сплошные джунгли, лишь в отдельных местах разрываемые зданиями и сооружениями, — если вы точно знаете, где пропал Юкка и эта, вторая, как её… а, Майя? Не думаю, что площадь этого выставочного комплекса настолько велика, чтобы потребовалось целую поисково-спасательную экспедицию организовывать.

— Не настолько. Вот только оба павильона и все соседние мы обшарили в первую очередь — детей там нет.

— Постойте, какие павильоны? Если я не ошибаюсь, речь шла о целом ботаническом саде. Или это только название такое, а на самом деле там площадь всего сто на сто метров?

— Нет, сам сад имеет очень приличную площадь и более того, плавно переходит в совершенно дикий лес, но наша экскурсионная программа включала посещение только нескольких огороженных оранжерей на территории сада.

— Ладно. На месте разберёмся.

Я уже говорила, что арктоимское типичное поселение напоминает город, поглощённый джунглями, в который внезапно решили вернуться все его жители? Если нет, то говорю сейчас. Деревья, наплывающие стволом на стены зданий, ступеньки поросшие лишайником, торчащие в углах оконных рам пучки бодро зеленеющего мха и тучи разномастного зверья бегающего, прыгающего и ползающего по своим звериным делам — всё это, для Арктоима, вполне обычный пейзаж. И на фоне остальных зданий выставочный центр выделялся только размерами — если там и были какие-то архитектурные особенности, то все они исчезли под наплывами зелени.

Другое дело — сами залы. Разнообразные как по оформлению так и по выставленным экспонатам, мимо которых приходилось пробегать, на ходу заглядывая в раскрытые двери и до судорог жалея, что нет возможности задержаться и неспешно рассмотреть всё в подробностях. Выставка стеклянных цветов поражала. Нет, не фантастичностью образов, воплощённых в цветном и прозрачном стекле, игрой света на гранях и изгибах, хотя там было на что посмотреть, можете мне поверить, а стерильностью. Отполированные до блеска полы, прозрачные до невидимости окна — всё это являло столь резкий контраст с традиционными, арктоимскими интерьерами, что в первое мгновение вызывало шок и заставляло замереть на месте. А так же наглядно демонстрировало, что наших пропавших здесь нет — в этом царстве света даже спрятаться совершенно негде, не то что потеряться. И я с удовольствием побродила бы здесь ещё, наслаждаясь результатами местного прикладного творчества (или не местного, а привозного?), но времени не было совсем. Мы на всякий случай позвали и Юкку и его подружку по именам, но так и не дождавшись ответа, отправились в следующий павильон.

— Кстати, а почему тут так пусто? — я оглядела анфилады залов, уходящих в бесконечность, по которым то тут, то там бродили единичные посетители.

— Так закончился уже рабочий день, — ответил Бакс, тактично направляя нас в сторону нужного перехода.

— И у вас хватило влияния, чтобы договориться, чтобы нас пустили сюда после закрытия?

— Хотел бы я сделать вид, что мы тут настолько важные персоны, — он подарил нам улыбку через плечо, — но на самом деле всё намного проще: желающие, за отдельную и весьма немаленькую плату, могут попасть в местные музеи и после их официального закрытия. Специальная такая придумка для эстетов, желающих наслаждаться искусством в одиночестве.

Интересная система. Хотя у нас для тех же целей достаточно прийти ночью или очень поздним вечером. Музеи-то работают круглосуточно.

В оранжерее нас встретила смотрительница этой выставки — немолодая дама, это было видно по тёмно-зелёному оттенку её кожи, который заметно отличался от светло-оливкового, какой бывает только у молодёжи, с роскошной копной тентаклей на голове и в традиционной, неопределённого цвета хламиде, какие здесь носят все, невзирая на пол и возраст. И даже, как ни странно, вспомнила нашу парочку потеряшек, точнее не их обоих, а только девочку — Майю.