Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 125)

— И он тебе всё это вот так запросто выложил?

— Да его заткнуть невозможно было, стоило мне только аккуратно навести его на тему. Говорю же, совсем ошалел мужик. Год работал на астероидах в мужском коллективе, потом несколько месяцев вообще в одиночестве монтажом и отладкой оборудования занимался на полностью автоматической станции и сразу же после этого, не заезжая на Землю, отправился на вей поработать. Кому другому это и не принесло бы ощутимого вреда, но у парня оказался не тот тип психики.

— И что теперь с ним будет?

— Да ничего. Ничего особенного. Своим, — он выразительно указал пальцем куда-то в потолок, — я предупреждение уже отослал, так что господина Харата Ёншина аккуратно извлекут с Фьевана и вправят ему мозги. У нас есть специальная служба, которая отслеживает состояние здоровья, в том числе и психического, спецов, работающих в Дальнем Внеземелье. А то знаешь ли, всякие казусы случаются, и этот случай ещё не из худших.

— Так что же они так позорно его прохлопали?

— Я так понимаю, более-менее регулярно коллеги отслеживают служащих и контрактников, а вот такие фрилансеры от инженерии, бывает, выпадают из области их внимания. Их-то отмечаться, отчитываться и проходить обследования не заставишь.

— Угу. Зато можно заставить кого-то вроде нас с тобой заниматься их проблемами, когда они уже вот-вот грозят превратиться в крупные неприятности.

— Ты же говорила, что просьба о помощи исходила от вей?

— Так и есть, — согласилась я. — Просто мне представляется, что это прямо таки классический случай того, чем нам предлагалось заниматься.

Однако же уже этим вечером на наш с Миком общесемейный счёт капнула приятно округлая сумма. С пометкой от кого и за что. Отказываться от денег глупо, лишними они никогда не бывают, но то, что нас не мытьём так катаньем пытаются склонить к выгодному спецслужбам решению, злило неимоверно. А у Мика ещё и пробуждало нехорошие подозрения, которые он не замедлил проверить и однажды вечером поделился со мной результатами:

— Кстати, я связался со своими отцами, по поводу наших общих предположений, — сказал он небрежно, как бы между прочим.

— И что? — напряглась я. Если он опять поссорился с родителями, то помирить этих упрямо-твердолобых будет мне стоить километров сожженных нервов.

— Папа Куан высокомерно заявил, что к затеям безопасников они не имеют никакого отношения. Папа Джентано добавил, что кто же тогда будет воспитывать их внука, если мы примемся скакать по всей обитаемой вселенной как бешеные белки.

Я облегчённо выдохнула: как бы не интриговали Микаэлевы предки, а на прямо поставленный вопрос они всегда отвечают честно. Проверено неоднократно. Так что война на два фронта нам не грозит.

Глава 5. Космос детям не игрушка

— Скоро, — Мика на минуту оторвался от просмотра журнала, — геноформа «ящер» перейдёт в стандартные. По крайней мере, для фантомной, появляющейся и исчезающей по желанию чешуи, простой алгоритм ввода в генофонд обещают закончить уже в этом году.

— А биохимия? — я твёрдо знала, что эта геноформа одним только наличием чешуи не ограничивается — большая часть «бонусов» вообще не видна.

— С этим сложнее, но тоже, наверное, что-нибудь придумают. В конце концов, наука не стоит на месте и каждая из нынешних стандартных геноформ в прошлом была уникальной и авторской.

— Хочешь сказать, мы с тобой вскорости устареем?

— Мы УЖЕ устарели. По сравнению с собственным, ещё нерожденным сыном. И это замечательно! — мечтательно закатил глаза Мика и откинул планшетку с периодикой в сторону.

— Нет предела совершенствованию? — я криво ухмыльнулась. Ему-то хорошо, он уникален, а таких нэк как я, пруд пруди. Только у нас на станции больше двух десятков.

— Предел совершенствованию есть. Как только мы дойдём до того порога, когда очередное изменение будет не столько улучшать одни признаки, сколько снижать эффективность других, активное генотворчество приостановится.

— Входящий вызов, — прервал нас мягкий баритон моего Домового, который теперь заведовал обоими жилыми модулями. — Номер в списке абонентов не значится, вызов исходит из межпланетного экскурсионного бюро. Будете разговаривать?

— Давай, — мы трансформировали своё семейное лежбище в пару удобных кресел и приготовились внимать.

— Добрый день, — скороговоркой проговорила появившаяся на экране женщина. Деловой костюм подобран по фигуре, витые рога элегантно изгибаясь, обрамляют уши, из причёски не выбивается ни один волосок — прямо таки воплощение идеальной Деловой Леди. — Меня зовут Алекса Янович, я представляю конфликтный комитет межпланетного экскурсионного буро.

— Кто мы такие, я полагаю, вы знаете, — вальяжно кивнул Мика.

— Да-да, — поспешила согласиться она. — Нам порекомендовали обратиться к вам в Министерстве Ксенологии и Дипломатии как к непревзойдённым специалистам по решению спорных вопросов, возникающих между частными лицами, людьми и инопланетниками в Дальнем Космосе.

Непревзойдёнными? Лучше скажите единственными! Так оно верней будет. Однако же как красиво загнула, так и хочется выпятить грудь вперёд и на всё согласиться не глядя. Кстати, согласиться на что? Зачем-то мы понадобились этой дамочке?

— Лучше не теряйте времени, сразу переходите к сути проблемы, — чуть склонил на бок ушастую голову Мика.

— Да, времени мало. У нас дети на Арктоиме пропали.

— Какие дети? — это уже я подала голос.

— Из группы отличников и медалистов, которые в качестве приза за победу в Олимпиаде получили путёвку на однодневную поездку на Арктоим с экскурсией. И двоих, при перекличке на Пересадочной Станции мы недосчитались.

— Но при чём тут мы? Если я что-то в чём-то понимаю, розыском ваших потеряшек должны заниматься полицейские или ещё какие спецслужбы, — сделал попытку соскочить с темы Мика.

— Никакие такие органы арктоимяне к себе не допускают, и что ещё хуже, и совершенно нам непонятно, и сами отказываются их искать!

— А как вы аргументировали необходимость поисков? — я начала догадываться, где тут собака зарыта.

— Какая ещё необходимость⁈ Это же дети!! И они там где-то, неизвестно где, бродят уже четыре часа. К тому же, это не какой-нибудь Агарополис, а Арктоим, с его вездесущей флорой-фауной!

— На Арктоиме процветает воинствующий биогуманизм, — мягко начала я, — Для простоты: если лиса охотится на зайчика, то они ни за что не буду этого самого зайчика спасать. Если конечно наблюдатель не испытывает душевной привязанности конкретно к этому ушастому.

— У нас тоже так, — не особо вдумываясь в мои аргументы, согласилась Алекса.

— Да, но у арктоимян этот принцип распространяется и на разумных. Вам просто нужно было обозначить этих детишек друзьями или родственниками кого-то из поисковой группы и их преспокойно допустили бы на планету. Вам это любой ксенолог посоветовал бы.

Она досадливо сморщилась:

— У нас было мало времени. Мы начали действовать, не дожидаясь пока придёт ответ от нашего ксенолога-консультанта.

— Но вы его всё-таки получили… — я всё-таки не сомневаюсь в профессионализме коллег, — и что теперь?

— Нам было рекомендовано найти людей, имеющих личные контакты с кем-то из арктоимян, и действовать уже через них.

— Личные контакты? — я сделала «страшные» глаза и посмотрела на Мика. Через меня ежедневно проходит столько инопланетников…

— Хаани-Нани, — сообразил он. — Помнишь этого Кеминого приятеля? Его ещё в посольстве регистрировали как нашего гостя.

Так вот откуда у этой истории «уши» растут! Между тем, пока мы занимались переглядками, Алекса не теряла времени даром:

— Я вам тут переслала личные файлы пропавших.

Экран разделился и по второй его половине поползли личные данные пропавших детей: несколько фото в разных ракурсах, рост, возраст, склонности и привычки.

— Мы свяжемся с вами через десять минут, — сказал Мика и, не дожидаясь ответа, отключил нашу собеседницу.

— В чём дело?

— Глянь, — он пальцем попридержал ползущее по экрану изображение. Встрепанная каштановая шевелюра, лукаво-лучезарная улыбка и кончики радужных крыльев, выглядывающих из-за плеч. Юкка. — Было бы странно, если бы нас не попытались задействовать. Ты — ксенолог, замеченный в дружественных контактах с арктоимяником…

— … не я, а Кеми… — пробурчала я.

— … пропал наш хороший знакомый, которого нам к тому же уже доводилось вытаскивать из неприятностей…

— … и несём пожизненную ответственность за тех, кого вовремя не послали…

— … а, кроме того, вторая — девочка и, глянь-ка, — нэка…

— … как и примерно шесть с половиной процентов женского населения Земли…

— Так какое решение мы принимаем в результате? — и выжидательно уставился на меня.

— А какое можно принять решение, чтобы не считать себя последними сволочами? — тяжело вздохнула я.

Мика наградил меня долгим взглядом, развернулся к настенному монитору и, обращаясь к Домовому, попросил:

— Верни на экран туриста-конфликтолога, — и когда на нас вопросительно уставилось изображение Алексы, которая, похоже, никуда не уходила, спросил: — Ваши предложения?

— Оплата по стандартному тарифу для ксенолога-внеземельщика, — бойко застрекотала она, — транспортные и командировочные расходы за наш счёт. Что-нибудь ещё?

— Да, — мрачно кивнул Мика. — Мы согласны быть одними из, а не единственными специалистами, занятыми поиском детей.