Акстиния А – Угораздило же... (страница 1)

Акстиния А

Угораздило же...

Пролог: Чёртов понедельник

Если бы у понедельника было лицо, я бы не просто дала ему пощечину. Я бы уволила его, лишила премии и заставила слушать подкасты про успешный успех в восемь утра.

Я открыла глаза под безжалостный трезвон будильника и тут же зажмурилась. Голова гудела, но не от алкоголя — от воспоминаний о субботнем свидании. Маркетинговый директор, тридцать пять лет, с идеальной укладкой и манерами жевать стейк с открытым ртом, полтора часа рассказывал мне о проблемах с желудочно-кишечным трактом своего кота. После этого я вернулась домой, съела полведра мороженого и составила список из десяти причин, почему моя личная жизнь напоминает провальный рекламный кейс, который пора закрыть.

— Соберись, Соколова, — прошептала я своему отражению в зеркале.

Высокая, стройная, с длинными каштановыми волосами, которые я ловко и безжалостно стянула в строгий, идеально гладкий хвост. Никаких распущенных локонов. Распущенные волосы — для слабых женщин, которые плачут в романтических комедиях. Я Марина Соколова. Я амбициозна. Я иду на должность креативного директора, и никакой кот с гастритом не собьет меня с курса.

Броня была собрана: белая шелковая блузка, безупречно сидящие брюки-палаццо, шпильки, способные убить. В руке — стаканчик эспрессо без сахара. В телефоне — двенадцать непрочитанных писем и три дедлайна.

Офис встретил меня гулом кофемашины и шепотком коллег. Я чеканила шаг по открытому пространству опенспейса, пока не увидела его.

Алексей Воронов.

Он стоял у кулера, держа бумажный стаканчик с небрежностью человека, которому всё в этом мире даётся слишком легко. Высокий, широкоплечий, в темно-синей рубашке с закатанными до локтей рукавами, открывающими сильные предплечья и дорогие часы. Лёгкая, чертовски сексуальная щетина оттеняла линию его скул, а зеленые глаза, заметив меня, мгновенно сузились, выдавая привычную насмешку.

— Соколова, — протянул он своим низким, чуть хрипловатым баритоном, от которого у меня, к моему глубочайшему возмущению, каждый раз предательски сжималось что-то в районе диафрагмы. — Ты сегодня особенно кровожадна. Опять не выспалась или просто соскучилась по моему сарказму?

— Воронов, — парировала я, не сбавляя шага и даже не повернув головы. — Твоя самоуверенность когда-нибудь превысит лимиты серверов нашей компании, и ты рухнешь. Отойди от кулера, ты мешаешь фотосинтезу офисным растениям.

Он тихо рассмеялся мне в спину. Звук был теплым, обволакивающим, и я мысленно прокляла свою физиологию за то, что она реагирует на этого циничного бабника.

В одиннадцать утра шеф, Игорь Валерьевич, созвал экстренное совещание в стеклянной переговорке. Мы с Алексеем сели друг напротив друга. Воздух между нами можно было резать ножом — или, по крайней мере, пластиковой карточкой.

— Коллеги, — начал шеф, потирая переносицу. — Наш главный грузинский клиент, винодельня «Киндзмараули-Элит», на грани разрыва контракта. Их прошлая кампания провалилась. Они хотят крови. Вернее, гениальности. Шеф обвел нас тяжелым взглядом. — Вы оба подали заявки на кресло креативного директора. Вы оба — лучшие. Но место одно. Поэтому я устраиваю вам испытание. Вы летите в Тбилиси. Месяц. Спасаете проект. Вернетесь с подписанным контрактом и гениальной стратегией — получите должность. Провалитесь... ну, вы понимаете. Оба уволены.

У меня упал желудок. — Простите, Игорь Валерьевич, — мой голос звенел от возмущения. — Вдвоем? С ним? Я ткнула маникюром в сторону Алексея. Тот лишь ухмыльнулся, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу. — Я не нянька, Игорь Валерьевич. Соколова будет только мешать мне генерировать идеи своим занудством. — Летите вместе, — отрезал шеф. — Билеты на вечер. Свободны.

Мы вышли в коридор одновременно и втиснулись в кабинку лифта. Двери с шипением закрылись, отрезая нас от остального мира. В замкнутом пространстве тут же стало нечем дышать. От Алексея пахло дорогим сандалом, табаком и какой-то неуловимой, дразнящей мужской химией.

— Слышала новости, Марина? — тихо произнес он, повернувшись ко мне. Его зеленые глаза скользнули по моим губам, задержались на шее и вернулись к глазам. — Надеюсь, ты умеешь спать с открытыми глазами. Потому что в Грузии я планирую не только работать. И если ты будешь так же напряжена, как сейчас, ты сломаешься еще до дегустации. — Я сломаюсь? — фыркнула я, упираясь руками в бока, чтобы не касаться его. — Воронов, я переживу этот месяц. А вот твое эго может не пережить того факта, что клиент выберет мою стратегию, а не твои дешевые фокусы. Алексей сделал шаг вперед. Лифт казался внезапно слишком маленьким. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. — Дешевые фокусы? — его голос упал на октаву ниже, став интимным, почти хриплым. — Подожди до Тбилиси, Соколова. Я покажу тебе, что такое настоящая страсть. В бизнесе... и не только.

Двери лифта звякнули, открываясь на первом этаже. Я вылетела оттуда, словно из сауны, жадно глотая прохладный кондиционированный воздух офиса. Угораздило же…

Глава 1. Аэропорт — начало конца

Шереметьево, терминал D. Я стояла у стойки регистрации, гордо возвышаясь над своими тремя чемоданами. Один — с деловыми костюмами и обувью на каждый день недели. Второй — с косметикой, уходовыми средствами и аптечкой на случай апокалипсиса. Третий — с нарядами для возможных вечеринок, потому что настоящая женщина должна быть готова ко всему. Я распечатала таблицы, выделила маркерами дедлайны и уже мысленно составила питч для грузинских виноделов.

И тут к стойке подошел он.

Алексей Воронов выглядел так, словно собрался не на спасение миллионного контракта, а на выходные в хостел для хипстер-бэкпэкеров. Потертые джинсы, белая футболка, кожаная куртка-косуха и.. один. Один. Чёртов. Рюкзак.

Я медленно сняла солнцезащитные очки. — Воронов. Ты шутишь? Мы едем на месяц. В Грузию. Где жара, горы и светские рауты. А ты выглядишь так, будто собрался прыгать с парашютом в Гималаях. Алексей бросил свой рюкзак на ленту и одарил меня ленивой улыбкой, от которой у соседних девушек за стойкой, кажется, участился пульс. — Соколова, ты тащишь с собой гардероб на случай, если нас захватят инопланетяне и потребуют устроить показ мод? Импровизация, Марина. Чувствуй момент. — Я чувствую момент, когда ты проваливаешь дедлайны из-за своей «импровизации», — отрезала я, протягивая паспорта.

Девушка за стойкой просканировала мой паспорт, затем паспорт Алексея... и нахмурилась. — Простите, мужчина, у вас просрочен загранпаспорт. Он действителен до марта прошлого года. Мир вокруг меня остановился. Звуки аэропорта стихли. Я медленно повернула голову к Алексею. Его самоуверенная ухмылка на долю секунды дрогнула. — Э-э.. — он пошарил по карманам куртки. — Это внутренний. А где второй... Черт. Кажется, он остался в офисе, в ящике стола. В прошлом паспорте была виза, я его отложил... — Ты... — я задохнулась от ярости, чувствуя, как подступает знакомая мигрень. — Ты забыл паспорт?! Из-за тебя нас сейчас снимут с рейса, мы потеряем клиента, и я, лично я, задушу тебя ремнем от своего чемодана Louis Vuitton! — Марина, тише, — он поймал меня за запястье. Его пальцы были горячими, мозолистыми (от чего, интересно? Он же только клавиатуру мнет!), и от этого прикосновения меня пробило слабым, но крайне неуместным током. — У нас есть два часа до вылета. Я вызову курьера из офиса. Он привезет. — Он не успеет пройти досмотр! — Я решу это, — его голос стал жестким, командным. В такие моменты он, черт возьми, был невыносимо привлекателен. Он посмотрел на девушку за стойкой, включив свой фирменный обаятельный взгляд «зеленых глаз с поволокой». — Девушка, мы очень просим вас задержать регистрацию нашего багажа на сорок минут. Это вопрос жизни, смерти и корпоративных интриг. Я лично привезу вам лучший грузинский коньяк.

Не знаю, как он это делал. Через сорок пять минут, после звонка какому-то знакомому в службе безопасности и бешеной гонки курьера по МКАДу, мы, взмыленные и вымотанные, бежали по рукаву к самолету.

В бизнес-классе я рухнула в кресло у иллюминатора, тут же достала ноутбук. — Открывай таблицы, Воронов. Нам нужно проанализировать ЦА... — Марина, — Алексей откинулся в соседнем кресле, протягивая стюардессе заказ на двойной виски. — Мы еще даже не взлетели. Расслабься. Выпей вина. — Я не пью на рабочем месте. И в самолетах. И с тобой. Он лишь хмыкнул, надевая наушники.

Первые три часа я яростно стучала по клавишам, выстраивая воронки продаж и SWOT-анализ. Но усталость после подъема в шесть утра, нервотрепка с паспортом и сухой воздух салона делали свое дело. Цифры на экране начали расплываться. Веки становились свинцовыми. Я сказала себе: «Только на пять минут. Просто закрою глаза».

Очнулась я от легкой турбулентности. Самолет тряхнуло, и моя голова, до этого момента балансировавшая на подголовнике, предательски соскользнула и упала на что-то твердое, теплое и приятно пахнущее сандалом. Я замерла. Это было плечо Алексея. Его тело было горячим даже через тонкую ткань футболки. Я почувствовала, как равномерно вздымается его грудь. Он не спал. Его рука, лежавшая на подлокотнике, медленно, почти лениво, сдвинулась и накрыла мою ладонь. Большие пальцы его руки начали медленно, гипнотически гладить мои костяшки.