Аксилия Бриз – Она предсказала убийство (страница 7)

– И можете сказать имя того, кто поджёг дом? – В глазах Бориса Дмитриевича загорелся огонёк.

Я удивилась. Конечно, я слышала, что иногда следователи прибегают к помощи ясновидящих, но думала, что это миф.

– Нет, я не ищу по картам преступников, извините, – ответила Яна Владимировна.

– Ясно. А в «Битве Экстрасенсов» участвовали? – спросил полицейский и пояснил: – Просто интересно.

– Упаси меня Боже от участия в этой клоунаде, – презрительно сказала хозяйка.

Участковый улыбнулся, попрощался и вышел за калитку.

– Интересно, неужели он поверил бы предсказанию Таро? – задумчиво спросила я, скорее, риторически, глядя, как к мужчине подошёл местный пёс Байкал, деловито обнюхал брюки и задрал ногу, чтобы пометить, но участковый заметил это и беззлобно отогнал пса. После чего мент достал из кармана штанов небольшой пакет, видимо, с вкусняшками, и кинул собаке одну. Пёс поймал лакомство на лету, вильнул хвостом, потом на что-то отвлекся и ушёл.

– Вряд ли он верит в гадания, – сказала Яна, доставая турку. – Скорее всего, он мог предполагать, будто я что-то знаю о преступнике и могла бы ненавязчиво рассказать. Показать тебе мой участок?

Я с радостью согласилась. Мне было интересно окунуться в деревенскую жизнь после перерыва в четверть века.

Во время экскурсии по огороду Яна рассказала, что участковый бывает у них в деревне нечасто, только если случаются какие-нибудь эксцессы. Потом она познакомила меня с тремя необычными курочками. Они были тёмные и с кудрявыми перьями, будто после химической завивки.

– Это «кучерявые» курицы, – пояснила хозяйка. – Дети подарили мне их в позапрошлом году. Это несушки. Если ты не боишься, то я бы попросила тебя собирать яички по утрам. Только сначала надо подождать, когда курочка уйдёт с гнезда, чтобы не беспокоить её.

Я не боялась домашних птиц, хотя в детстве меня пребольно клюнул петух, и с готовностью согласилась отбирать у курочек честно насиженное.

Пока мы собирали обкаканные яички в плоскую плетёную корзинку, которую хозяйка захватила, уходя с кухни, — пожаловал следователь. Это оказался немолодой лысеющий мужчина с брюшком и пластиковой папкой из ближайшего Фикс-прайса. Хорошо, что не с кожаным портфелем от Версаче, как «мой» следак, подумалось мне. Следователь и Яна зашли для беседы в дом, а я подождала на огороде, выкладывая в свой блог фото курочек и укропа в макросъёмке.

Вскоре меня позвали. Полицейский расположился в кухне. Он показал мне мою объяснительную, которую составил участковый и которую я подписала. Убедившись, что мне нечего добавить к написанному, спросил, не подозреваю ли я кого в совершении поджога. Я никого не подозревала, объяснив, что я здесь совершенно новый человек. Следак ещё позадавал вопросы:

– Во сколько вы ушли спать? Как долго сидели Яна Голубкина и Николай Егоров на кухне? Когда Николай ушёл домой? Тоже не знаете? Как думаете, какой мог быть мотив у гражданина Кузнецова совершить поджог?

Я отвесила челюсть и уставилась на следователя:

– А кто это? Вы уже знаете, кто устроил поджог?

– Вы не знаете Андрея Кузнецова?

– Нет, но если вы дадите мне подсказку, то, возможно, я его вспомню. Не всех я тут знаю по фамилиям, да и по именам тоже.

– Это мужчина, который, как указывают свидетели, вчера косил траву вдоль заборов.

– А, я его видела, – кивнула я. – А что, он совершил поджог?

– Возможно, – ответил следователь и добавил: – От его одежды пахнет бензином.

– Так газонокосилка же бензиновая! – воскликнула я. – Наверное, это нормально, что от него теперь пахнет бензином!

– Возможно, – согласился полицейский и, понимая, что от меня ничего интересного не узнает, распрощался.

Мы с Яной убрали яички в холодильник и стали обсуждать предстоящий обед, когда услышали знакомое:

– Янк, а Янк! – На крылечке появилась Ирина Павловна в цветастом хлопчатобумажном халате, розовой панамке и с сумкой-бананкой наперевес. – Тебя уже допросили? – Увидев меня через окно, она удивлённо остановилась: – А ты разве не уехала?

– Осенью, – мило улыбнувшись, ответила я.

– Ир, заходи, следователь давно ушёл, – сказала Яна так же через окно. Она достала из ящика несколько картофелин и выложила их в раковину. – Чего ты хотела? Кофе будешь?

Пожилая женщина отказалась от кофе, но попросила чаю. Она прошла в кухню, села на ближайшую к двери табуретку и молча уставилась на меня, видимо, соображая, разговаривать при мне или я всё-таки чужая. Яна поставила на плиту чайник и выжидающе посмотрела на бабулю.

– Андрюшеньку увезли, – наконец сказала та, переведя взгляд на хозяйку.

– Куда увезли? – удивилась Яна и достала из шкафчика печенье.

– В СИЗО, куда ж ещё, – пожала плечами Ирина Павловна. – Считают, что он совершил поджог, потому что от его одежды пахнет бензином.

– В ИВС, наверное, – со знанием дела поправила я.

– Куда? – спросили обе женщины и посмотрели на меня так, будто меня тут до этого не было.

– Изолятор временного содержания, – разъяснила я. – В СИЗО определяют только после суда об избрании меры пресечения. Но, может, суд его ещё под домашний арест отправит, а не в СИЗО.

– Откуда ты знаешь? – Ирина Павловна даже открыла рот и наклонилась в мою сторону в ожидании ответа.

– Изучала, – коротко ответила я и на ходу придумала объяснение: – Я когда-то хотела детектив написать.

– Написала?

– Нет. Все писатели твердят, что этим нельзя заработать, и я бросила.

– А-а-а, – бабуля выдохнула, посмотрела на засвистевший чайник, откинулась на спинку стула и вновь обратилась к Яне: – Следователю объяснили, что Андрей – слабоумный, с чего ему поджигать кого-то, но тот утверждает, что «голоса в голове» велели. Представляешь? Кошмар какой!

– Мне он то же самое сказал, – кивнула Яна, наливая в чашку кипяток. Я встала и прошла к раковине – картошка сама себя не почистит. – Интересно, они Вову допросили? – спросила Яна, ставя перед бабулей чай. – Он же по соседству живёт, мог что-нибудь видеть.

– Нет, Вову не смогли, – ответила Ирина Павловна, беря из пачки печенье. – Он еще не протрезвел, или уже накатил — непонятно, спит в кустах на своём участке. И Николая не застали, тот ещё рано утром уехал. Зато репортёры понаехали, лезут ко всем на участки без спросу, фотографируют. Их от пепелища полицейские отгоняют. Двоих ментов специально оставили охранять место преступления. А эксперты уже уехали. Сказали, точно поджог, я слышала, они обсуждали.

Бабуля везде успела, подумала я. Из неё может выйти неплохая «мисс Марпл».

– Яна Владимировна, вы тоже занимали деньги у убитого? – вдруг раздалось с крыльца, и в распахнутое окно просунулась длинная штанга с микрофоном.

– Ч..то?.. – опешила хозяйка и повернулась на голос. Её лицо на миг озарила яркая вспышка фотокамеры.

– Хулиганы! – возмутилась Ирина Павловна, встала с табуретки и упёрла руки в бока. – Вот сейчас полицию вызовем! Получите по семь лет колонии за незаконное проникновение на частную территорию и фотосъёмку без разрешения!

Я мысленно поаплодировала бабуле – не зря она детективы смотрит. Семь лет, конечно, не дадут, но попугать можно.

Однако репортёры – два молодых короткостриженых пацана в одинаковых футболках с каким-то логотипом – похоже, оказались ребята или бывалые, или совсем зелёные: нагло улыбаясь, они беззастенчиво сфотографировали бабулю и задали ей тот же вопрос.

– Газета «Васильково Таймс», – представился тот, кто держал штангу с микрофоном. – Выходим по субботам, читаете нас?

– Много чести, – буркнула Ирина Павловна, недовольная тем, что не смогла спугнуть газетных желторотиков. Она села на место и пригубила чай. – Закроют вас, и никто читать не будет.

– Ну зачем же вы так? – ещё шире улыбнулся фотограф, продолжая щёлкать своей зеркалкой. Я понадеялась, что мою физиономию не поместят на первую страницу этого издания, и знакомые в Москве это не увидят. – Кто, по-вашему, мог желать зла гражданину Галиеву?

Я поразилась осведомлённости журналистов. Кто-то сливает им информацию?

– Следствие разберётся, и пресс-служба МИД вам доложит, – пообещала Яна откуда-то снаружи.

Оглядевшись, я с удивлением обнаружила, что Яна незаметно вышла из кухни, и, видимо, через задний ход, – из дома.

– Если не покинете мой участок добровольно, я спущу на вас собаку, и мне за это ничего не будет. Вы лезете в частную жизнь. За фотосессию без разрешения будете отдельно отвечать.

Я наклонилась через стол к окну, вытолкнула рукой штангу с микрофоном и выглянула наружу. Яна стояла возле угла дома и держала за ошейник огромного тёмно-серого баскервиля, а тот смотрел на пацанов, скалил зубы и рычал. Молодые репортёры переглянулись. Не думаю, что они испугались, по крайней мере, улыбаться не перестали. Кажется, они почуяли тему для скандала: собака пыталась загрызть журналиста, или: журналист пострадал за свободу слова. Тут я с удовлетворением увидела у крыльца полицейского – видимо, одного из тех, кого оставили охранять место преступления. Давно я так не радовалась появлению полиции.

– Выходим, – строго сказал он молодёжи. Улыбки слетели с их безусых мордашек. – Я вас предупреждал по домам не ходить. Поедете в отделение с нами.

Пацаны опустили головы, сложили аппаратуру и вышли за ворота.

– Янк, а Янк, а ты правда спустила бы на них Графа? – спросила Ирина Павловна, откусывая печеньку, когда хозяйка подошла к крыльцу. Я обратила внимание, что она не отвела пса в будку, а оставила охранять калитку.