Акси О. – Девушка, которая упала в море (страница 40)

Шин наблюдал за мной, хотя мне было трудно разгадать выражение его лица.

– А что насчет тебя? Ты хочешь вернуться?

У меня перехватило дыхание.

– А я могу?

– Второй вопрос, который ты задала мне, почему я не пришел к тебе, когда ты проснулась. Причина заключается в том, что я посетил Дом Духов, чтобы посоветоваться с твоими предками.

– С моими предками? – Я была совершенно сбита с толку. – Что ты имеешь в виду?

– Ты можешь поговорить с членами своей семьи, которые умерли до тебя, по крайней мере с теми, кто выбрался из реки, чтобы остаться в Царстве Духов. Многие духи до сих пор получают подношения от своих детей и внуков. Если бы ты сама была духом, то знала бы это на подсознательном уровне.

Мне всегда было интересно, подходили ли дары в виде еды и других подношений, которые мы оставляли рядом с могилами наших близких, находящихся в Царстве Духов. Я улыбалась от своего любопытства, снова задаваясь этим вопросом.

– Предки вкладываются в своих потомков и зачастую становятся мудрыми после многолетнего проживания в Царстве Духов. Я думал, что могу попросить их о помощи. Но, поскольку они не мои предки, мне не позволили разговаривать с ними. Я отведу тебя к ним в другой день.

Меня охватил прилив эмоций: облегчение от того, что мои предки могут знать способ, как вернуть Шим Чонг в верхний мир и, возможно, даже вернуть меня. И чувство неуверенности, потому что времени оставалось совсем мало.

– Что насчет моего последнего вопроса? – мягко поинтересовалась я. – Ты злишься на меня? Из-за того что случилось с убийцей?

– Нет, – ответил Шин. – Ты в этом не виновата.

Он бессознательно поднял руки к груди. Шин сделал так за пределами Дома Луны, когда признался мне, что он бог, который потерял все, что когда-то поклялся защищать.

– Если честно, я и впрямь разозлился. Не тогда, а чуть раньше. История, которую ты рассказала Богу Моря о дровосеке и божественной девушке. В конце концов она вернулась домой – туда, где хотела оказаться. – Шин глубоко вздохнул. – Я знаю, что больше всего на свете ты хотела спасти свою семью. Поэтому ты и прыгнула в море. Это причина каждого твоего решения, каким бы безрассудным или храбрым оно ни было. – Его глаза нашли мои. – Я злился, но не на тебя. Я разозлился на судьбу, которая мне предначертана. Я понял, что для того, чтобы ты смогла заполучить желаемое, я должен потерять единственное, чего когда-либо хотел.

Я с трудом могла дышать; в моем горле застрял ком.

Шин засунул руку в мантию у груди и вытащил шелковый кошелек. Он развязал шнурок, и камешек с вырезанным цветком лотоса выкатился наружу.

– Я верну тебя домой, Мина. Даю тебе слово. Но, возможно, на это потребуется больше, чем неделя. – Шин сжал камень в руке. – Чтобы оставаться человеком, тебе нужно связать свою жизнь с бессмертным. Возможно, я не бог реки, горы или озера, но все еще бог, и я бы связал свою жизнь с твоей, если ты позволишь.

Меня переполняли эмоции. Отныне больше нет никакой Красной Нити Судьбы, но он готов сделать это ради меня.

– Я…

Раздался шипящий звук, за которым последовал крик.

Темное облако покрыло город, я посмотрела вверх и увидела сотню теней, расползающихся по луне.

Имуги здесь.

29

Мы с Шином бежали по улице, духи ныряли в здания либо же прыгали в канал, пока Имуги обрушивали на город огонь.

Впереди в чайхану вонзился болт, прожегший дыру в многоярусной крыше. Посетители выскочили из дымящегося дверного проема, они спотыкались в панике и страхе. Я подбежала и помогла женщине подняться на ноги. Шин отнес мальчика к каналу и бросил его на мелководье, чтобы погасить пламя на его куртке. Еще больше криков раздавалось в ночи неподалеку от нас. Я видела то, как напрягся Шин, когда его голова инстинктивно наклонилась в сторону источника звука.

– Иди, – сказала я ему и кивнула в сторону оставшихся посетителей чайханы, которые собрались в кучу и кашляли на земле. – Я помогу остальным, а потом поспешу в Дом Лотоса. Я знаю дорогу.

Внизу по улице слышался рев Имуги, за которым раздался новый поток криков.

– Дом Лотоса, – повторил Шин, – не дольше часа. – Я кивнула, и он задержал мой взгляд всего на одну секунду, прежде чем убежал в сторону криков.

Я помогла остальным посетителям чайханы добраться до канала, теперь уже вдоволь наполненного духами, которые жаждали спастись от пожаров.

После того как последний дух оказался в безопасности, я побежала по улицам, повторив путь, по которому совсем недавно шла вместе с Намги и Нари. Хотя на этот раз вместо радости я чувствовала только душевную боль, когда мчалась мимо разбитых фонарей и раздавленных воздушных змеев.

Я почти добежала до моста, который вел к Дому Лотоса, когда услышала ужасный скользящий звук. Я бросилась в переулок и снова прислонилась к стене, когда Имуги стал красться мимо, не замечая меня в тени.

Переулок, в который я вошла, безлюден, здесь только небольшая ниша, где, кажется, находилась святыня. Я узнала знакомую каменную плиту и чашу для подношений. Ароматические палочки выпускали в воздух струйки дыма. Скорее всего святыня посвящена местному богу. Видимо, это место, где духи собирались и просили милостей у божества.

Стоило мне подойти ближе, как меня окутал сильный запах ладана – дымный и горький. Затем я заметила, что в чаше с подношениями плавал какой-то предмет. Бумажный кораблик, разорванный, но сшитый заново.

По спине пробежал холодок. Я медленно подняла глаза, чтобы прочитать имя, которое было нацарапано на камне.

Эта святыня посвящена Богине Луны и Памяти.

Тихий смех растекся по всему переулку.

Я повернулась лицом к богине.

На ней простое белое платье с красным поясом на талии. Даже без своего огромного скакуна она выглядела пугающе, вдвое выше меня и со свечами в глазах. Она слегка приподняла подбородок, и ее глаза вспыхнули.

– Почему ты не поднимаешь кораблик? Давай узнаем твое самое сокровенное желание.

Я проглотила свой страх.

– Имуги – твои слуги, не так ли? Почему ты позволила им нанести такой ущерб? Тебе не кажется, что этот город и его жители и так уже достаточно пострадали?

Она продолжила так, будто я ничего не говорила:

– Как только я увижу твое воспоминание, оно будет принадлежать мне. У меня будет та частичка тебя, которая желает стать невестой Бога Моря.

Тут в моей голове собрался пазл, и, похоже, наконец я начинала понимать, чего она от меня хотела. Я повернулась к чаше и взяла кораблик. Оглянувшись назад, я прикусила язык, чтобы не расплакаться. Богиня стояла рядом со мной, вероятно, она бесшумно приблизилась ко мне издалека. Теперь она находилась достаточно близко, чтобы я смогла увидеть в ее глазах свечи, чье пламя горело очень ярко. Я развернула бумажный кораблик и протянула его ей.

– Ты добровольно отказываешься от него?

Во время шторма она сказала мне, что не может увидеть воспоминание, потому что оно слишком тесно связано с моей душой. Лишь отказавшись от него, она сможет обрести власть надо мной.

– Ты отзовешь Имуги, если я отдам тебе это воспоминание?

Богиня внимательно наблюдала за мной, пламя в ее глазах не утихало.

– Да.

– Тогда я охотно отдаю его тебе.

Она торжествующе улыбнулась:

– В таком случае ты дурочка. Ведь, может, ты и спасла город сегодня вечером, но ты упустила свой шанс спасти его раз и навсегда. Воспоминание, которое содержится в этом кораблике, отныне принадлежит мне, и я уничтожу его вместе с твоим желанием стать невестой Бога Моря.

Она выхватила бумагу, и воспоминание мгновенно всплыло, обретя мощную власть над нами.

Я стояла с богиней в саду за своим домом. Подобно тому как я нашла желание в «Пруду бумажных корабликов», воспоминания затуманились и стали видны, будто сквозь некую пелену. Богиня казалась неуместной, когда так царственно стояла у пруда моего дедушки. После того как она увидела сцену перед собой, ее нетерпение медленно сменилось на смущение. Я мысленно готовилась и следила за ее взглядом.

Девочка стояла на коленях возле разрушенного храма. Над ней склонилась пожилая женщина, ее грубоватые руки дрожали над опущенной головой ребенка.

Я закрыла глаза. В конце концов, мне не нужно видеть это воспоминание, чтобы помнить его.

– Мина, – выкрикнула моя бабушка, – что ты наделала?

Меня окружали разбросанные останки святыни. Еда – то немногое, что я принесла в жертву, собрав собственные трапезы и посвятив их Богине Женщин и Детей, – разлетелась по всему полу. Изношенный тростниковый коврик, на который я каждый день становилась на колени и часами прижималась лбом к земле, разорван на куски.

Я перевела взгляд на бабушку и наморщилась от резкой боли в глазах.

– Неужели мои пожертвования недостаточны для богини? Мои молитвы слабые? Может, мне вообще нужно бросить ее? Брошенная богиня умрет так же, как и те, кого она забыла.

Моя бабушка ахнула от ужаса.

– Сердись на богиню, Мина. Злись на нее. Но никогда, – она берет меня за дрожащие плечи, – никогда не теряй веру в нее.

Позади нас раздался пронзительный звук, за которым последовал грохот. Моя бабушка подняла юбку и вздрогнула от душераздирающих криков невестки, обезумевшей от горя. Меня переполняло чувство вины. Что моя боль, по сравнению с ее?

Я протянула руку и медленно провела пальцами по подношениям, разложенным на святилище: звезды и луна приносят счастье и удачу; чаши с рисом и бульоном – здоровье и долголетие; и бумажный кораблик, который сможет направлять мою племянницу, дабы та благополучно вернулась домой.