Акили – Мелодия огня и ветра. Том 1 (страница 5)

– За что тебя наказали?

Лань склонила голову в раздумьях, а потом начала загибать пальцы. По мере того, как счёт перешёл на вторую руку, глаза Сюна всё более округлялись.

– Всё прочее я ещё могу понять… или не всё. Но что значит «Посещение библиотеки в неположенные часы»? Раз библиотека открыта, какие у неё могут быть «неположенные часы»? – насупилась Лань.

«Просто библиотека как общее помещение разделено на «женские» и «мужские» часы. Ты явно ходила не в свои», – подумал Сюн. Это очевидное правило он даже пояснять на уроке не стал. Может, зря?

– Как же больно! Да меня в жизни не наказывали, а тут!.. – продолжала возмущаться Лань, надув губы, словно ребёнок. – Сколько ж тут правил? Две сотни? Три?

«Тысяча пятьдесят два», – мысленно поправил Сюн.

– Да куда ни плюнь, что-нибудь нарушишь!

«Плеваться тоже запрещено».

Уголок рта Сюна чуть дёрнулся в усмешке, хотя лицо сохранило прежнее вежливое выражение.

– Хочешь подскажу, как быстрее вылечиться?

У Лань загорелись глаза.

– А как?

Сюн вернулся за стол и написал на бумаге ноты.

– Опусти ноги в ручей и сыграй вот это. Должно помочь.

Лань взяла листок и внимательно в него вгляделась, мысленно пропевая мелодию.

– Но это же заклинание воды!

– Оно несложное. У нас тут им часто пользуются – синяки и ссадины заживляют.

Лань задумалась. Конечно, они изучали здесь ветер, но простенькие мелодии для других стихий мог научиться воспроизводить любой музыкант. Например, можно разжечь огонь в пути или сделать так, чтобы тебя не намочил дождь. Вот только, по мнению Лань, проще носить с собой зонтик, чем напряжённо музицировать, уговаривая капли обходить тебя стороной.

В конце концов она покачала головой и с грустным видом вернула ноты.

– Не смогу. Мне даже здешний ветер не отвечает, хотя дома всё получалось.

– А откуда ты?

– С востока, – отвлечённо сказала Лань и отвела взгляд.

Однако Сюна не проведёшь, его тонкий музыкальный слух ещё при первой встрече различил лёгкий редаутский говор. Похоже, Лань скрывает, что она из Редаута. Бывали случаи, когда к представителям этого княжества относились иначе, но устав Долины предписывал относиться достойно ко всем независимо от их возраста и происхождения. Впрочем, если Лань хочет это скрыть, то пускай. Возможно, ей так спокойней.

– Восточный ветер куда более горячий и сухой, – ответил Сюн. – Здесь дует западный. У него другой характер. Неудивительно, что тебе трудно. Но ничего страшного, это всё ещё ветер. Потренируешься, и у тебя получится. Что до воды…

Сюн вернулся за стол и написал новые ноты.

– Я когда-то переписал это заклинание под свой свист, чтобы не доставать каждый раз инструмент. Оно попроще. А с флейтой должно получиться даже у новичка.

Лань взяла листок, мысленно пропела мелодию и удовлетворённо кивнула.

– Ты хороший учитель, Сюн. И убеждать умеешь.

– Делаю, что могу, – вежливо ответил он.

– Нет, правда! Когда ты рассказывал о правилах, я почти поверила, что тебе они и впрямь нравятся.

Сюн застыл в удивлении, а Лань помахала листком на прощание и захромала прочь. Когда он сделал шаг за ней, чтобы задать вопрос, на выходе его тут же окружили другие ученицы.

– Сюн, я не поняла подоплёку одного правила. Можешь мне объяснить?

– Господин Сюнлин, я нашла очень сложные ноты, вы не могли бы помочь разобраться?

– А вы ещё придёте?

– Может, ты проведёшь у нас и другие уроки? Ты так хорошо объясняешь!

– У меня не получается одно заклинание. Может, я неправильно играю? Ты не мог бы послушать?

Лань ушла за поворот, и Сюн её больше не видел. Многочисленные просьбы сыпались ему в уши, голоса требовали внимания.

– Конечно, – отвечал он на всё с вежливой спокойной улыбкой.

А когда удовлетворил все просьбы, на горизонте уже горел пышным цветом закат.

* * *

Старшая наставница Дайяна вздыхала о своей тяжкой доле… и она знала, кто в этом виноват! Её решительные шаги отдавались по деревянным настилам и вели в сторону дома Хранителя. Тот сидел на веранде и читал, а ветер слегка колыхал его волосы в такт с шелестом страниц.

Дайяне всегда нравилось смотреть на Аксона в моменты его умиротворения. Ещё будучи ученицей, она заглядывалась на него, читающим в библиотеке и в комнатах для занятий. И никогда не смела нарушить этот ритуал. Даже теперь, став старшей наставницей, она так не могла почувствовать себя с Хранителем на равных. Слишком велико было внутреннее благоговение, зародившееся в юности.

Но сейчас надо напустить на себя строгий вид и указать этому недалёкому преподавателю на его ошибку.

Дайяна встала перед крыльцом веранды, и её тень привлекла внимание Аксона.

– Старшая наставница? Что-то случилось?

– Ах, Хранитель Долины, – демонстративно вздохнула Дайяна. – Полагаю, это ваша идея отправить Сюна наставлять девочек?

– Мальчиков и девочек, – уточнил Аксон. – Что-то не так?

– Определённо не так. За исключением этой Лань, на женской половине была тишь да гладь. А после того, как вы отправили Сюна наставлять нарушительниц, их количество выросло в разы.

– Как же так? И причём здесь моё решение? – удивился Аксон и захлопнул книгу.

«Святая простота», – мысленно закатила глаза Дайяна.

– Надо ли вам объяснять, уважаемый Хранитель, что половина учениц, если не больше, влюблены в вашего племянника. И ради того, чтобы предстать перед ним и построить глазки, они готовы пойти даже на самые вопиющие нарушения устава. А вы собственноручно отправили Сюна в логово волчиц. Хорошо, что он – благовоспитанный мальчик и не поддаётся на провокации.

Аксон понял, что имеет в виду Дайяна, и со вздохом взялся за переносицу. Как это он не подумал. Аксон привык гонять нерадивых учеников, рвущихся на «женскую половину», но упустил из виду, что и та половина ничем не лучше.

– И как же теперь быть? – покачал головой он.

Не отзывать же Сюна так скоро, раз уж всё это затеяли.

– Я настаиваю, чтобы на беседах с девочками всегда присутствовал кто-нибудь из наставниц. Это потребует пересмотра расписания, да и полностью проблему не решит, но хоть что-то.

– Да, поступайте, как считаете нужным, старшая наставница. Я на всё даю добро.

* * *

Лань сидела на мосту и болтала ногами в ледяной воде. Боль естественным образом ненадолго исчезала из-за онемения, но потом снова возвращалась. Лань вздохнула, достала листок с нотами и решила попробовать ещё раз.

Сюн обещал, что будет легко, но у Лань не получилось и с пятого раза. Что она делает не так? Мелодия хорошо отражала мерное журчание воды, а несколько высоких нот напоминали скольжение росы по травинкам. Лань попыталась представить, как она босиком бегает по поляне, и мокрая трава приятно щекочет пятки. Поймав это ощущение, Лань снова заиграла на флейте, и болезненное онемение наяву сменилось приятной прохладой, как будто ледяная вода внезапно нагрелась на солнце. Боль прошла.

Лань удивлённо разглядывала свои белые пятки.

– Получилось… – пробормотала она.

С тех пор как она пришла, у Лань не выходило ни одно заклинание. Как будто по дороге она разучилась всему, что умела дома. Сюн сказал, что это из-за разницы в ветре. Наставница пока вообще не хотела допускать её к музыке, а настаивала на освоении сначала фундаментальной теории стихий.

Лань почти всё свободное время просиживала в библиотеке, а когда заканчивались её «положенные часы», то отправлялась исследовать территорию. Но так и не продвинулась в заклинательстве. Эта мысль удручала.

Лань понуро положила подбородок на перила моста. Вскоре её отвлёк смех откуда-то сверху. Ученицы скакали по крышам, плавно порхая с одной на другую, как стайка стрекоз. У одной девушки в руках звучала лира, у другой лютня, третья порхала с флейтой. Все они были примерно того же возраста, что и Лань. Вот значит, что она бы теперь умела, если бы вовремя начала.

– Сестра! – послышалось сверху.