Акили – Мелодия огня и ветра. Том 1 (страница 12)
– Я сама слышала, как Мерали хвасталась. Она сказала, Лань уже ушла на гору. Я искала, её нигде нет!
Сюн нахмурился и обратился к ученику, который всё ещё стоял рядом:
– Ларс, проводи девочку к Хранителю. У них собрание, но ситуация чрезвычайная: может пострадать ученица. А я на гору.
С этими словами Сюн сорвался с места – только и мелькнул белый рукав. Нави мысленно пожелала Лань вернуться невредимой и пошла за Ларсом. Уж она всё расскажет. Мерали зашла слишком далеко!
* * *
Сюн играл «Скорость ветра» и чувствовал, как летит вперёд, почти не касаясь земли.
Ну что за напасть! Кому вообще в голову могло прийти соваться на эту гору? О чём только Лань думала? Сюн мысленно вздохнул. Ни о чём, конечно. Ещё одна вещь, которую она не знала о Долине. Сюн мог бы рассердиться, но ведь он и сам каждый раз молчал, когда Лань по незнанию нарушала правила. Жалел её… или попросту завидовал её блаженному неведению? И вот к чему привело!
На горе Вэйж ветер суровый и жестокий. Пройти там испытание допускались лишь самые умелые из музыкантов. Сюну и самому позволили туда подняться только год назад, а ведь он тренировался с детства, и сейчас имел уровень, сравнимый с мастерством некоторых наставников. И даже так во время испытания на середине склона горы всегда караулил кто-то из старших, поэтому музыкант в любой момент мог послать сигнал о помощи. А неопытная Лань отправилась туда одна, без поддержки.
Ещё один прыжок и «Парение». Сюн уже добрался до конца тропы и взмыл выше. Он изо всех сил надеялся, что Лань не смогла забраться на гору и остановилась где-нибудь на полпути, но чем выше Сюн взлетал, тем меньше оставалось надежды.
Нога поскользнулась на склоне, и Сюн начал падать. Он качнул головой и снова заиграл «Парение». Нельзя отвлекаться. Смятение в душе отражается на музыке.
Сюн почувствовал, что воздух похолодел. На лицо упала первая снежинка. И тут он понял: что-то не так. Слишком тихо. На этой высоте ветер обычно уже беснуется и старается сбросить незваных гостей. Однако Сюна встретил полный штиль.
«Это странно», – подумал он, припустил ещё сильнее и в несколько длинных прыжков добрался до вершины.
Яркие солнечные блики ударили светом в глаза. Сюн на миг заслонился рукавом, а привыкнув, опустил руку. Лань лежала на искрящемся от солнца снеге, подобно раненой птице, и сжимала флейту с янтарной бусиной.
– Лань!
Сюн бросился к ней. Отвёл от лица побелевшие от инея волосы, коснулся щеки, дохнул тёплым воздухом на продрогшие исцарапанные ладони, и её ресницы дрогнули.
В лазарете их уже ждали. Старшая наставница ходила из стороны в сторону, а Хранитель с серьёзным лицом смотрел в окно, не покажется ли Сюн. И вот двери наконец распахнулись, и Сюн торопливо внёс Лань. Наставники тут же подались вперёд, ожидая одно слово.
– Жива, – коротко сказал Сюн и положил Лань на постель.
У Хранителя гора с плеч упала. Дайяна облегчённо выдохнула. Худшего не произошло. Что бы стало с репутацией Долины, если бы здесь погибла ученица? Даже если она бродячий музыкант, и ни одна школа не спросит за её жизнь, всё равно такого не должно было случиться… не говоря уже о потерянной жизни вверенного им ребёнка.
Делом занялась целительница. Она была музыкантом воды, и хорошо знала целительную магию. На Лань было жалко смотреть, на ней не осталось живого места – вся в кровоточащих царапинах и промёрзшая насквозь. С инеем на волосах и ресницах она выглядела постаревшей на много лет, белоснежные одежды делали её похожей на призрака. И всё же лёд начал отступать, а тело отогреваться на глазах.
Хранитель заметил, какую флейту Лань всё ещё сжимает в руке, и с удивлением посмотрел на Сюна, но тот ничего не ответил. Хранитель Аксон глубокомысленно потёр подбородок и тихо сказал, чтобы нарушить напряжённую тишину:
– По крайней мере, удалось избежать худшего. Молодец, что спас её, Сюн.
– Не спасал, – ответил он.
– Не спасал?
Аксон и Дайяна удивлённо на него обернулись.
– Когда я поднялся на вершину, ветер уже стих.
– Она справилась? – изумилась наставница. – Вот так новости…
– Это её чуть не убило. Оно не стоило того.
– Разумеется, не стоило! – строго воскликнула Дайяна. – Мы тут учеников обучаем, а не калечим. Те, кто подбил Лань на это, своё получат. Как и она сама. Надо же быть такой дурёхой!
– Она ничего не знала о горе Вейж, – заступился Сюн.
– Что опять же говорит не в её пользу. Прежде чем приходить учиться в Долину Ветров, надо узнать все правила.
– Наставница как всегда права, – почтительно ответил Сюн и, больше не поднимая эту тему, вышел из лазарета.
Он поднял руку на уровень глаз и взглянул на заходящее солнце. Как он сегодня устал…
История с Лань не давала ему покоя, а потому на следующий день Сюн навестил её. Лань ещё не приходила в себя. Флейту из её рук всё же забрали и положили рядом на столике. Сюн взял инструмент и повертел в руках. На горе Лань держалась за него как за спасительную соломинку. Интересно, какую музыку играла эта флейта, чтобы успокоить ветер?
Говорят, каждый проходит испытание своим способом. В конце концов, не важно, на каком инструменте ты играешь, сколько нот запомнил, сколько мелодий освоил. Имеет значение лишь то, сможешь ли ты «договориться» с ветром.
Лань пошевелилась, но не открыла глаза. Она дрожала от холода, но это был скорее сон-воспоминание о пережитом. В лазарете было почти жарко. Сюн наиграл на деревянной флейте мелодию – в комнату влетел тёплый мягкий ветер и опустился на Лань подобно уютному одеялу. Лань затихла и размеренно задышала, как при обычном сне.
Сюн положил ладонь ей на лоб. Не горячий. Даже жар не подхватила.
Он снова посмотрел на деревянную флейту с бусиной. Подруга Лань сказала, что это Мерали отправила Лань на гору. Стало быть, всё из-за этой флейты? Всё из-за
Сюн помотал головой, положил флейту обратно на столик и ушёл.
На следующий день он снова хотел навестить Лань, но, когда услышал внутри голоса, остановился у двери.
– Лань! Ты проснулась!
– Нави? – прошуршал осипший голос.
После этого Лань откашлялась, и голос стал чуть твёрже, но всё равно с заметной хрипотцой – меньшее, что можно было ожидать после похода на ледяную гору.
– Что случилось?
– Ты чуть не погибла – вот что! Как ты могла поверить Мерали? Что она тебе сказала, что ты послушала её?
– Она… извинилась передо мной. И сказала, что сто раз была на этой горе, и тренировка там поможет.
– И ты поверила! Лань, это же Мерали.
– Она мне солгала? Но почему?
– Это ты мне скажи «почему». Ты же не говоришь, из-за чего вы поцапались в прошлый раз.
– Мы поцапались, но ведь сказали друг другу всё без утайки и лжи. Мне ни разу никто не лгал… – тихо произнесла Лань.
– То есть… как это «ни разу»? – оторопела Нави.
– А зачем им это? И зачем это было Мерали?
– Она убить тебя хотела!
– Зачем Мерали меня убивать? Я ведь никому не желала зла.
– Лань… где ты вообще выросла с такой наивностью?
– Я… кхем. Что теперь будет с Мерали?
– Сейчас как раз проходит собрание. Старшая наставница поставила вопрос об её изгнании из Долины. Эй-эй, Лань, ты куда? Ты же еле стоишь!
– Нави… проводи меня, пожалуйста, на собрание.
* * *
В кабинете старшей наставницы стояла напряжённая атмосфера. Дайяна сидела за столом, скрестив пальцы, и в который раз тяжело вздыхала. Рядом наблюдали другие наставницы, на ковре перед ней стояла несгибаемая Мерали. Ещё несколько девушек из старшей группы пришли как свидетели.
Не все подтвердили слова Нави о том, как Мерали хвалилась своим обманом. Но нашлись те, кто ответил утвердительно. Сама Мерали молчала, зато во взгляде было столько вызова, что всем стало понятно: Мерали не раскаивается. Но как бы она держалась, если бы Лань погибла?
«Ох, уж эта Лань, – в который раз вздохнула Дайяна. – Словно магнит для неприятностей. Сколько дури прутом не выбивай, ещё найдётся целый колодец. Мерали же, в отличие от неё, была образцовой ученицей. Немного заносчивой, но это с возрастом проходит. И что на неё нашло?»
– Мерали, даю тебе последнюю возможность. Ты хочешь нам что-то сказать?
Мерали даже не дрогнула и продолжала молчать, как солдат в плену. Но как только дверь отодвинулась, всю её невозмутимость сдуло ветром. В кабинет вошла Лань.
Всё лицо и руки в порезах, волосы спутаны, ноги подкашиваются. Если бы не Нави, рухнула бы прямо на пороге.
– Лань, тебе не следовало покидать лазарет, – сказала Дайяна, – но раз уж ты здесь, может,