Акико Ёсано – После возвращения. Сборник эссе и прозы (страница 3)
– Тебя жена не ругала?
Он засмеялся.
– Вздор.
Муж достал коробку сигар.
– Угощайся. – Поставил рядом с Каваи.
– Ага. – Тот взял одну, щупая кончик.
Она тоже взяла, протянула руку к ножу на столе, обрезала конец и подала мужу.
В последнее время она любила демонстрировать такие вещи при людях. Он считал это болезненным.
– У тебя же ничего нет. – Каваи развёл руками.
– Сегодня двадцатое?
– Кажется. – Он взглянул на неё.
– Да.
– Удивишься – я не написал ни строчки в этом месяце.
– Не удивлюсь. Ты всегда так.
– Хи-хи. – Он съёжился.
– Я не дурак, ничего не могу, не могу!
– Беда с тобой.
– У меня всего двести франков.
– Неужели правда двести?
– Сомнительно. – Рассмеялся Каваи.
– Мою жену выгнали бы из кафе за такие деньги.
– Вам, Каваи, достаточно просто смотреть на красивых женщин? – сказала она.
– По необходимости.
– Именно. – Поддержал муж.
– Дай ему коньяку и придвинь стул.
– Ага. – Она встала.
– Кто там? – спросил он, услышав шаги.
В дверях показалась Бланш, увидела гостя и поманила его. Женщина подвинула стол, поставила бутылку и рюмки.
– Сколько лет хозяйке?
– Говорит, на два года старше мужа.
Тёмный коньяк пролился на скатерть, словно кровь.
– Это не муж, а содержанка.
– Нет.
– Слишком любит мужчин.
Каваи смеялся, держа полупустую рюмку.
– Она весит двадцать кан, не меньше.
– Нет, она низкая, просто толстая.
Вошел муж, за ним Бланш. Волосы её были уже уложены.
Глаза и рот выражали одно – не красавица, но живая, смышлёная. Будь волосы вдвое длиннее, могла бы сойти.
Она была в полосатой хлопковой кофте.
– Подруга хозяйки принесла шляпки. Хочешь посмотреть?
– Да, можно.
– Если понравится – купи.
– Посмотрим.
Каваи пожал руку хозяйке. Бланш болтала, корча рожи.
Та достала из бумажного пакета на кровати шляпу из пурпурного бархата с двумя шёлковыми хризантемами и белой вуалью.
– Красиво. – Обрадовалась женщина.
Бланш надела шляпу ей на голову. В зеркале отразилось лицо, помолодевшее на семь-восемь, нет, на десять лет.
– Сколько? – спросила она девичьим голосом.
Хозяйка сказала: пятьдесят франков.
– Слишком дорого.
– Если хочешь – бери.
– Но…
– Не хочешь – отдай.
– Тогда отдам.
Бланш, выслушав объяснения, кивнула:
– Меня часто просят о таких услугах.
Она ушла со шляпкой.
– Вечером пойдём в «Тома» или «Эйхай». Может, уже привезли сакэ.
– Да.
Она ответила на автомате, ещё не очнувшись от того впечатления, которое произвела на нее шляпка.
– Мадам, надо было купить, – сказал Каваи.
После возвращения
На станциях Хамамацу, Сидзуока, а потом Ямакита, Кодзу – сколько их уже промелькнуло за окном! – каждый раз слышались объявления, но усталое тело Кёко и её притуплённые нервы не реагировали на них. Лишь когда назвали «Хиранума», её сердце слабо дрогнуло. Точно так же, когда корабль миновал Порт-Саид и Коломбо, перед самым прибытием в Сингапур, её охватывала надежда: а вдруг там уже ждут весточки от любимых детей? Теперь же она ждала, что здесь, на этой станции, её встретят родные.
Спутниками Кёко были владелец магазина «Бунъэйдо» Хатао и Араки Хидэя, литератор, племянник её мужа Судзуки Сюдзана, лет на пять-шесть младше её. Услышав что-то от Хидэя, Хатао кивнул: