Aki Latus – Счетовод (страница 27)

— В этот раз... убрать. То есть сначала просто проследить, потом доложить. А когда Ганса... когда он... — Грегор сглотнул, — когда всё пошло не по плану, велели достать бумаги и убрать свидетелей. То есть вас.

— И кто велел?

— Знамо кто. — Он поднял глаза, в которых читалась мольба. — Обычно все дела идут через посредника. Встреча в тёмном переулке, мешочек с золотом, словесный портрет и указания. Больше ничего. Но... Тут не сложно одно с другим связать.

— А посредника этого найти можно?

— Можно попробовать. Но он осторожный. Если запахнет жареным — сбежит. Или уберут его, чтоб концы в воду.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное. Грегор говорил правду — или очень убедительно врал. Но затравленный взгляд, трясущиеся руки — так не сыграешь. По крайней мере, я надеялся, что не сыграешь.

— Зачем пришёл? — спросил я прямо.

Грегор снова сглотнул. Видно было, как ему тяжело даются следующие слова.

— Ганс... он мой напарник был. Пять лет вместе работали. Не друг, но... вместе пили, вместе баб любили, вместе в переделках бывали. А теперь он... — Грегор замолчал, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Убит, — закончил я за него. — Твоим ножом, между прочим.

— Я знаю. — Он поднял на меня глаза, полные боли. — Я это... я потом понял. Когда уже бежал. В голове прояснилось, и я понял, что это вы сделали. Не знаю как, но вы. Ганс будто с ума сошёл. На меня бросился, как бешеный пёс. А потом нож... я не хотел, господин. Честно, не хотел. Он сам выхватил, я только...

— Защищался, — снова закончил я. — Я видел.

Повисла тишина. Грегор сидел, уставившись в пол, и молчал. Фон Хаген смотрел на меня вопросительно. Я думал.

— Дальше, — сказал я.

— А дальше — Демидовы, — выдохнул Грегор. — Посредник вышел на связь сегодня утром. Сказал, что заказчик недоволен. Что Ганс мёртв, вы живы, а деньги потрачены зря. И что теперь я — лишний свидетель. Сказал, чтобы я убирался из города и забыл дорогу сюда. А я... — он снова сжал кулаки, — я же не дурак. Я знаю, как это бывает. «Убирайся из города» — это значит «мы тебя найдём и прирежем в тихом месте, чтоб не болтал». Они меня зачистят, господин. Как только я выйду за ворота.

— И ты решил, что самое безопасное место— у того, кого ты пытался убить? — хмыкнул фон Хаген.

— А где ещё? — Грегор развёл руками. — У вас здесь стены, охрана. И вы, господин Канцлер, Демидовым кровь попортили знатно. Я про суд слышал. И про то, что у них там в особняке приключилось. Значит, вы сильный. А сильные могут защитить.

Я усмехнулся.

— Лестная характеристика. Но я не благотворительностью занимаюсь. Что ты можешь предложить взамен?

Грегор помялся, потом полез за пазуху. Я напрягся, но он вытащил только сложенный в несколько раз лист бумаги — пожелтевший, потрёпанный, с обгоревшими краями.

— Вот, — сказал он, протягивая лист. — Это я у Ганса взял, когда... когда он уже лежал. Он всегда носил с собой важные бумаги, говорил, что это на чёрный день. Я не знаю, что там, но может, вам пригодится.

Я взял лист, развернул. Фон Хаген тут же подошёл ближе, заглядывая через плечо.

Это был... фрагмент какого-то документа. Часть письма, судя по всему. Строчки обрывались на полуслове, края обгорели, но то, что осталось, заставило моё сердце забиться чаще.

«...подтверждаем получение трёх партий концентрата сверх договора. Оплата произведена на личные счета... ротмистр Вебер... склад на Набережной... дальнейшие поставки по той же схеме до конца года...»

Я перечитал дважды. Потом поднял глаза на Грегора.

— Где Ганс это взял?

— Не знаю. — Тот пожал плечами. — Может, у того же посредника стащил. Ганс был тот ещё жук, любил информацию копить. Говорил, что знание — это золото, которое всегда можно обменять.

— Ваш напарник был умнее, чем казался, — заметил фон Хаген. — Это, молодой человек, похоже на доказательство того, что Демидовы вели двойную бухгалтерию. Поставки сверх договора — в обход налогов и, возможно, с занижением официальных цен. Если это подтвердить, у них будут большие проблемы с казной.

Я кивнул, пряча лист в карман.

— Это серьёзный аргумент, Грегор. Но его мало.

— Я знаю, где искать остальное, — выпалил он. — Ганс говорил про какой-то тайник в порту. Он давно на Демидовых работал, больше меня. И любил всё записывать. Я не знаю точно, но могу попытаться вспомнить. Он любил выпивку, а под выпивку много трепал языком.

— И что ты хочешь взамен?

Грегор посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл его на дверь, за которой маячили охранники. На фон Хагена. Снова на меня.

— Защиту, — сказал он просто. — Крышу над головой. Еду. И чтобы меня не убили во сне. Я не прошу денег. Я прошу жизнь.

— А работать ты умеешь? — спросил я.

— Чего?

— Работать, — повторил я. — Не убивать, а работать. Охранять, например. Или следить за кем-то. Или ящики таскать.

Грегор опешил. Видимо, такого поворота он не ожидал.

— Я... ну да. Могу. Я ж в страже служил. И в охране потом.

— Значит, будешь работать, — подвёл итог я. — Здесь, в особняке. Шумахеру, я думаю, лишние руки не помешают. А платой за твою работу будет моя защита.

— Но... — Грегор замялся. — Я же пытался вас убить.

— Пытался, — согласился я. — И не смог. Теперь ты мой должник. И отрабатывать будешь долго. Согласен?

Он молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Согласен. Только... можно мне условие?

— Какое?

— Если вдруг я снова понадоблюсь Демидовым, и они предложат больше... — он запнулся, подбирая слова.

— То что?

— То я приду к вам и расскажу, — закончил он. — Честно. Потому что если вы меня сдадите, я уже знаю, что будет. А если нет... то нет.

Фон Хаген хмыкнул.

— Прагматично.

— Жить захочешь — не так раскорячишься, — буркнул Грегор.

Я усмехнулся. Этот человек мне начинал нравиться. Опасный, конечно, как гремучая змея. Но честный в своей опасности. И, что важнее всего, предсказуемый.

— Договорились, — сказал я. — Но учти, Грегор. Если ты попытаешься меня обмануть или продать, я узнаю. И тогда контракт, который убил твоего напарника, покажется тебе цветочками.

Я сказал это спокойно, даже буднично. Но Грегор побелел. Видимо, вспомнил, как Ганс с обезумевшими глазами бросился на него.

— Я понял, господин, — прошептал он. — Слово даю.

— Хорошо. — Я поднялся. — Тогда пошли, представлю тебя Шумахеру. А то он, наверное, уже с ума сходит, гадая, что за гость к нам пожаловал.

Мы вышли в коридор. Двое охранников при виде Грегора напряглись, но я махнул рукой — мол, свой. Они неохотно расступились.

Шумахер обнаружился в своём кабинете, где он с самым деловым видом диктовал письмо какому-то писцу. Увидев нас, он прервался на полуслове, окинул Грегора цепким взглядом и присвистнул.

— Ничего себе зверушку вы притащили, господин Канцлер. Это кто?

— Это мой новый... сотрудник, — сказал я. — Грегор. Бывший пограничник, бывший наёмник, ныне — ищущий убежища.

— У меня? — уточнил Шумахер.

— У нас, — поправил я. — Я подумал, вам лишние руки не помешают. Охрана там, или грузы сопровождать, или просто на воротах стоять. Он умеет.

Шумахер задумчиво почесал ус.

— А не кинет ли он нас при первой возможности?

— Не кинет, — ответил я, глядя Грегору в глаза. — Потому что ему некуда больше идти. И потому что я ему пообещал, что если кинет, то пожалеет.