Аиша Саид – Да, нет, возможно (страница 23)

Почему я не могу уснуть??? Уже светло, ну почемУ-У-У.

Значит, скоро увидимся

Подъехав к дому Майи, я вижу ее на крыльце. На ней платье-рубашка и кардиган. Улыбнувшись мне, она садится на пассажирское сиденье и тут же зевает.

– Ты доехал! Джейми, это мамин дом. – Майя сонно указывает на оштукатуренный фасад.

– Ты не шутила, когда говорила, что он совсем рядом с квартирой твоего папы.

– Я дольше машину жду, чем еду к нему.

– Готов поспорить, что на цену это все равно влияет, – отвечаю я, медленно выезжая задним ходом на улицу. – Тебе стоит все-таки попросить у родителей машину.

Майя смотрит на меня очень внимательно, но я не могу прочитать выражение ее лица.

– Ну… Ладно. – Я чувствую, как у меня язык внезапно прилип к небу. – Я тебе кое-что купил. – Тут я стучу пальцем по одному из двух стаканчиков кофе со льдом, которые стоят в подставке. – Ты же не спала всю ночь. Возможно, он покажется тебе крепким. Я попросил не добавлять молоко и все остальное, естественно, но не беспокойся. Себе я взял такой же. Чтобы не было обидно, раз у тебя Рамадан.

– Джейми, мне нельзя.

– Серьезно? – Я бросаю на нее быстрый взгляд.

Майя, кажется, разозлилась.

– Я думал… то есть я пробил по поиску…

– И прочитал только статью по первой ссылке?

– Но… это же черный кофе!

– Я не пью кофе на Рамадан. – Она скрещивает на груди руки. – Я даже воду не пью. До наступления рассвета я ем сухур, а потом держу пост до заката. Все.

Я чувствую, как меня засасывает в зыбучие пески отчаяния. Что же со мной не так? Я опять умудрился все испортить. Мне казалось, мы с Майей нашли общий язык. Не в романтическом смысле. Не знаю. Мне казалось, мы стали друзьями. Или были ими, пока я снова не повел себя как слон в посудной лавке. Теперь остается только смотреть на осколки.

– Прости, – бормочу я.

Майя поджимает губы и отворачивается к окну.

Районное отделение кабинета представителя штата Холдена находится в ничем не примечательном кирпичном здании неподалеку от моего дома. На капитолий штата оно совершенно не похоже. На что оно похоже, так это на торговый центр, вроде тех, у которых останавливаешься, чтобы быстренько сбегать в туалет, пока едешь по Розуэлл-роуд.

Я паркую машину и тянусь на заднее сиденье, надеясь нащупать сумку-мессенджер. В ней лежат только учетные карточки, но ничего более официального и похожего на деловой портфель у меня не нашлось.

– Слушай, – говорит Майя, когда я выныриваю оттуда. – Прости.

– Чего?

– Я знаю, ты хотел как лучше. Просто… – Она потирает лоб. – Иногда другие люди, не мусульмане, я имею в виду, во время Рамадана очень стараются меня накормить, как будто я голодаю и все такое. Конечно, мне хочется есть, но поститься мне нравится. Я начинаю чувствовать себя спокойнее, в мире с самой собой – не в Рамадан со мной такого не случается. Но ты-то просто старался проявить заботу. Мне не стоило так на тебя набрасываться.

– А… – Я моргаю. – Да все в порядке.

– Просто я нервничаю, – объясняет она. – Из-за этой встречи.

Я тоже нервничаю. И знакомое ощущение в желудке, преследовавшее меня перед тем памятным разговором с сенатором Мэтьюсом, только добавляет этому беспокойства. Но я скорее умру, чем признаюсь в этом Майе. Во-первых, не хватало еще, чтобы она начала волноваться сильнее. Во-вторых… рассыпанных танжело и опрокинутого столика с пышками было, честно говоря, достаточно для моей репутации. Спасибо, можно не продолжать. Не собираюсь вводить ее в курс прочих своих провалов.

И к тому же я очень боюсь снова сказать что-то не то.

Зато сама Майя нарушает наконец гробовое молчание, которое хранила в машине, и теперь явно стремится наверстать упущенное, пока мы идем через парковку.

– Разве не странно, что у них прямо перед нашим звонком как раз отменился чей-то визит? Подозрительно это, – говорит она, посматривая на потускневшую отделку входа. – Это точно ловушка. Снова мы с тобой как Гензель и Гретель.

– Надеюсь, все же нет, – нервно усмехаюсь я.

– Так, говорить, что нам всего семнадцать, нельзя. Они могут перестать принимать нас всерьез, раз мы даже голосовать пока не можем, а я этого не хочу. Адрес дадим твой, потому что это твой округ. Может, они тебя послушают.

Согласно делению округов между представителями штата, район Майи относится к другому кабинету. Она очень переживала по этому поводу, пока не выяснилось, что ее представитель – тоже белый республиканец средних лет, который даже выглядит точно так же, как Холден.

– А если мы Холдена встретим? – неожиданно спрашивает она, широко распахнув глаза.

– Думаю, он в капитолии.

– Сидит там и работает над очередным расистским актом, наверное.

Мы заходим в лифт и поднимаемся на третий этаж. Стоит дверям открыться, я тут же вижу табличку: «Кабинет 3250. Офис представителя штата Джорджия Йена Холдена».

Майя смотрит на деревянную дверь, покусывая губу.

– Нужно постучать?

– Наверное, – отвечаю я, покрепче прижимая к себе сумку.

Майя нерешительно стучит.

– Заходите! – слегка приглушенно доносится изнутри. Голос женский, очень энергичный.

Мы открываем дверь и входим в небольшую приемную, которая мало чем отличается от приемной моего стоматолога. У дальней стены стоят три стула, в углу притулился маленький столик, еще два стула выстроились у стены сбоку от нас. Над ними висят несколько плакатов, посвященных штату: старый снимок Пичтри-стрит и – по странному совпадению – точно такой же рисунок маяка на острове Сент-Саймонс, как и у нас в гостиной. Напротив нас стоит большая стойка, за которой сидит светловолосая девушка едва ли старше нас.

– Чем я могу вам помочь?

Я делаю шаг к стойке, хотя голова у меня немного кружится, а ноги дрожат. Поверить не могу, что мы все-таки решились на это. И сейчас идем на самую настоящую встречу с самым настоящим директором по юридическим вопросам. Неудивительно, что пару секунд я просто разглядываю табличку на стойке: перечеркнутый значок мобильного телефона. «Спасибо, что уважаете нашу просьбу не записывать разговоры».

– Меня зовут Кристин, и я очень рада вас видеть. Вы, наверное…

– Нас ждут, – быстро говорю я, возвращаясь с небес на землю. – Джейми Голдберг и Майя Риман. Директор Дикерс назначила нам встречу на 10:30.

– Точно! Вижу вас в списке, – кивает Кристин. – Директор Дикерс сейчас как раз заканчивает совещание. Могу я пока предложить вам перекусить? Или какие-то напитки?

– Нет, спасибо, – отвечаю я. Майя просто качает головой и уходит к дальней стене, чтобы устроиться на самом краешке одного из стульев. – Ты в порядке? – спрашиваю я, опускаясь на сиденье рядом.

– Ага, – выдыхает она. Потом указывает подбородком на Кристин: – Она милая.

Кристин, которая сняла трубку телефона, сейчас как раз звонко смеется чему-то. Однако я продолжаю смотреть на Майю, потому что выражение ее лица полностью соответствует моим мыслям: если Кристин на самом деле такой приятный человек, как она может работать на кого-то вроде Холдена?

С каждой секундой ожидания Майя напрягается все больше.

– Уже десять минут прошло, – шепчет она. – Это нормально?

– Наверное. – Я бросаю быстрый взгляд на Кристин, которая отвечает мне теплой улыбкой. – Видимо, предыдущая встреча затянулась.

Уже почти одиннадцать, но тут дверь возле стойки Кристин наконец распахивается, пропуская в приемную белого парня с совершенно мальчишеским лицом, который выглядит так, будто только что сошел с борта яхты. Может быть, это кто-то из сотрудников? Он обменивается парой фраз с Кристин, и она подзывает нас поближе.

– Все в порядке, – говорит она. – Директор Дикерс готова вас принять.

Парень не называет нам своего имени, просто проводит по короткому коридору в маленькую комнату без окон. Здесь стоят только стулья и стол.

– Она сейчас подойдет, – говорит он и выходит, закрыв дверь.

– И что, снова ждать? – стонет Майя.

Я открываю сумку и достаю карточки.

– Давай пока посмотрим на список наших аргументов?

– А разве нам можно пользоваться такими заметками?

– Разве нет? – Я опускаю взгляд на карточки, уже не чувствуя былой уверенности. – Думаю, можно. Мы же не на экзамене.

– Ощущение такое, будто на экзамене.

Тут дверь снова открывается и в комнату входит женщина в пиджаке. На шее у нее пестрый шарф, в руках – небольшая стопка бумаг. Она примерно одних лет с мамой, возможно, немного старше, и выглядит очень хорошо, но при этом кажется старомодной. Что-то в ней напоминает фотографии прошлых лет.