Аиша Саид – Да, нет, возможно (страница 21)
– Ставки на внеочередных выборах еще никогда не были так высоки, – заключает Тэмми.
Я паркуюсь возле храма и несколько секунд смотрю прямо перед собой.
– Мама Майи носит хиджаб.
Софи продолжает сидеть в пассажирском кресле, обнимая сумку с учебниками по ивриту.
– Все будет хорошо, – говорит она. – Никто не станет голосовать за Ньютона. Он же расист.
– Точно, – невесело усмехаюсь я.
Перед тем как выбраться из машины, Софи обнимает меня, но я почти не обращаю на это внимания, хотя такое случается очень редко. Я быстро снимаю телефон с зарядки. И, не выезжая с парковки, чтобы не успеть себя отговорить, пишу сообщение Майе.
Только что узнал про акт. Ты как?
Она сразу же отвечает.
Ох. Не очень.
И, спустя секунду: А ты занят? Может, приедешь?
Я сразу же ввожу ее адрес в навигатор и едва не забываю ответить.
Глава десятая. Майя
Мама снимает трубку после первого гудка.
– Я иду на совещание. Все в порядке?
– Нет, – отвечаю я. – Все совершенно не в порядке.
– Что случилось? Я скажу Крису, что должна уйти. Буду дома через двадцать минут.
– Нет! Я про акт! Ты слышала про закон, который пытаются провести в Конгрессе?
– Ах это… – Она вздыхает. – Да, я об этом слышала.
– И? Ты не расстроена?
– Конечно расстроена. Я в ярости.
– Что нам теперь делать?
– Но ты уже делаешь. Ты же ходишь с агитацией.
– Это? Нельзя же ждать до выборов! Нужно что-то сделать прямо сейчас.
– Совет собирается сегодня вечером. Мы обсудим дальнейшие шаги.
– Я тебе скажу, какой должен быть первый шаг. Нужно послать сенатора Ньютона на…
– Майя, следи за языком!
– …на Луну! – морщусь я. – Он м-м… мерзкий расист!
– Обещаю, я буду держать тебя в курсе, – говорит мама. – Но, поверь, мы еще заставим его жалеть об этом. Такое ему с рук не сойдет.
Я улыбаюсь, услышав в ее голосе задор. Ей-то никто не посмеет диктовать, как одеваться.
– Как у тебя дела? – спрашивает мама. – Обживаетесь в квартире?
Моя улыбка гаснет.
– Да нормально.
– Какие планы на ифтар?
– Папа возьмет фо навынос.
– Неплохо. Из «Фо Даи Лой»?
– Ага. – Я сажусь прямее. – Могу позвонить ему и попросить взять еще одну порцию.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Сейчас Рамадан. Зачем ужинать в одиночестве?
– Спасибо за заботу, милая. Но я буду не одна. У нас же встреча совета сегодня. – После паузы она добавляет: – Слушай, мне правда пора на совещание. Давай я позвоню тебе после того, как освобожусь?
– Давай.
– Люблю тебя, Майя-Папайя!
– И я тебя.
Я вешаю трубку и смотрю на заставку телефона. В качестве обоев рабочего экрана у меня наша общая фотография из прошлогодней поездки в Большой каньон. В то лето мы решили, что ободки с заячьими ушками – это невероятно смешно. И все было хорошо. Я бы заметила, если бы что-то было не так.
Вот бы знать, как там у родителей дела с размышлениями и отдыхом друг от друга. Со мной они это не обсуждают. Но вряд ли все так уж хорошо, если мама сразу же отказывается от идеи совместного ужина.
Паршиво.
Телефон жужжит. Сара. В сообщении оказывается селфи: глаза широко раскрыты, в руке ложка чего-то разноцветного. Ниже подпись: Без комментариев: фруктовые хлопья для завтрака.
Майя: Твое лицо уже само по себе комментарий.
Сара: Это незаконно.
Я отправляю ей покатывающийся со смеху смайлик, и тут на экране появляется сообщение от Джейми.
Джейми: Я почти на месте.
Я краснею. Новости об акте так меня расстроили, что я, не подумав, предложила ему заехать, когда получила сообщение. Но сейчас, после разговора с мамой и воспоминаний о прошлогодней поездке, я чувствую внутри какую-то пустоту, от которой не могу избавиться. Надо сказать ему, что момент неподходящий. Я снимаю блокировку с экрана, но тут в дверь стучат.
Поздно.
– Привет, – говорит Джейми, стоит мне открыть дверь. На нем джинсы и футболка. Руки в карманах. На лице – искреннее беспокойство. И я неожиданно понимаю, что рада его приходу.
Распахнув дверь пошире, я жестом предлагаю ему пройти внутрь.
– Я слышал новости, – говорит он. – Сначала решил, что неправильно все понял, но…
– И я. Лила, моя подруга, написала нам всем, требуя срочно включить школьный канал. Мне это показалось странным, но потом я услышала имама Джексона… и теперь это не странно, это страшно.
– Он отлично справился, – замечает Джейми. – Потребовал объяснений.
– Это смешно. Сначала они говорят, что все проблемы от того, что женщины слишком оголяются. Теперь – от того, что они слишком закутаны в одежду. Бред.
– По-моему, каждый волен решать, что ему носить. Если я решу целый год носить тиару, кто может мне это запретить? То есть… – Он смущается. – Не то чтобы я планировал…
– Честно говоря, мне бы это очень понравилось. Я готова даже доплачивать за такое, – смеюсь я.
Джейми улыбается, а потом удивленно раскрывает глаза, глядя куда-то за мое плечо. Обернувшись и проследив его взгляд, я понимаю, что он смотрит через окно на дом напротив.
– Это что, магазин пончиков? – Джейми подходит к окну. Восторг у него на лице такой, как будто перед ним Тадж-Махал.
– Ага.
– Потрясающе.