Ainami – Проклятье бессмертия. Книга 2 (страница 3)

Он стирал себя. Слой за слоем. Он выжигал память огнём собственной воли.

Свиток его существа становился чище, белее. Пустоты было больше, чем записей. Шум почти стих, сменившись благословенной, звенящей тишиной. Он был почти чистым листом.

И тогда он дошёл до ядра. До самого первого, фундаментального воспоминания. Того, на котором держались все остальные.

«Чтобы выжить, нужно быть сильным».

Он прикоснулся к этому коду. Это было не скопления, а краеугольный камень его личности. Стереть это – значило уничтожить саму причину своего существования. Без этого он был ничем. Пустой оболочкой без цели.

Его воля дрогнула. Впервые.

И в этот миг абсолютной уязвимости, когда он держал на волоске саму свою суть, из пустоты, образовавшейся после удалённых воспоминаний, что-то просочилось.

Не память. Не голос. Чувство. Первое за долгие века.

Это была не боль. Не печаль. Это была… тоска. Абсолютная, всепоглощающая, леденящая тоска по тому, что он только что уничтожил.

Он сидел посреди безмолвной кальдеры, с внутренним свитком, почти очищенным от шума, и осознал, что совершил величайшую ошибку.

Он не уничтожил боль. Он уничтожил доказательства того, что он когда-то был живым. Он стал идеальным, эффективным, пустым инструментом. Именно таким, каким хотела видеть его Аэри.

Тоска была тише шума, но она была в миллион раз мучительнее. Это была тишина после взрыва, оглушающая своей пустотой.

Он открыл глаза. Ночь закончилась. над кальдерой занимался рассвет, багровый, как его глаза, как кровь, как пепел от сожжённой библиотеки.

Он поднялся. Его движения были механическими. Шума не было. Была только тишина и новое, незнакомое чувство – тоска, что въелась в саму его

субатомную структуру.

Он не стёр память. Он создал в себе вакуум. И природа не терпит пустоты.

Он вышел из кальдеры и пошёл прочь, оставляя на песке единственный след. Он не знал, куда идёт. Он знал только, что должен сейчас найти способ заполнить пустоту. Или смириться с тем, что его вечность будет длиться в абсолютной, бессмысленной тишине.

Его эксперимент по самоочищению провалился. Цена оказалась выше, чем он мог предположить.

ГЛАВА 5: КУКЛА ДЛЯ БОГА

Тишина после операции была хуже любого шума. Та была навязчивой, но живой. Но эта, была мёртвой. Он был идеально чистым сосудом, и пустота внутри него звенела леденящим душу звоном. Тоска, которую он ощутил, была не эмоцией, а физическим законом – притяжением пустоты, чёрной дырой, образовавшейся на месте вырезанной души.

Он шёл, не видя пути. Его ноги несли его вперёд по инерции, словно заведённая кукла. Без памяти, без цели, без боли. Он был самым совершенным и самым ужасным существом во вселенной – богом-машиной.

Именно таким его и хотели видеть.

Он пришёл в город. Не большой индустриальный центр и не в тихую деревню.А в кукольный город.

Это было место, поразившее его своей искусственностью даже в его нынешнем состоянии. Всё здесь было новым, чистым, выверенным до миллиметра. Дома – аккуратные коробки с яркими крышами. Деревья – идеально подстриженные зелёные сферы. Дорожки посыпаны разноцветной галькой. И люди. Люди были самыми странными.

Они улыбались. Всегда. Их улыбки были одинаковыми, неестественно широкими, застывшими. Они ходили по своим делам с стеклянными, ничего не выражающими глазами. Они были куклами, разыгрывающими спектакль счастливой жизни.

Здесь не пахло страхом, потом или амбициями. Здесь пахло мыльной пеной и сладкой ватой. Воздух был густым и приторным.

Евен стоял на центральной площади, и его идеальная пустота резонировала с идеальной пустотой этого места. Он был своим среди этих кукол. Таким же пустым.

К нему подошёл мальчик. Лет семи. С идеально уложенными волосами и той же застывшей улыбкой. —Здравствуйте, мистер! – его голосок был тонким и механическим. – Вы новенький? Вам понравится в Идеаграде! Здесь всегда солнечно и все счастливы!

Евен смотрел на него своими алыми глазами. Он не видел в нём ребёнка. Он видел сложный биологический механизм, запрограммированный на имитацию радости. —Кто создал это место? – спросил он. Его голос прозвучал как скрежет шестерёнок в этом мире приторной сладости.

Улыбка мальчика не дрогнула. —Наш Добрый Отец заботится о нас! Он дал нам этот идеальный мир!

– Где он? —В замке, на холме! Он ждёт гостей!

Евен пошёл по указанному направлению. Куклы-жители улыбались ему, махали, предлагали испечённые печенья. Их движения были плавными, отрепетированными. Он чувствовал исходящую от них энергию – не живую, а созданную, как свет от лампочки.

Замок на холме был пародией на сказочный – слишком яркий, слишком прямой, слишком идеальный. Ворота распахнулись перед ним сами.

В тронном зале, на позолоченном троне, сидела Аэри.

Она не была невидимым наблюдателем. Она была здесь, в плоти и крови. Её голубые волосы были убраны в сложную причёску, на ней было платье из серебряных нитей. Она улыбалась. Её улыбка была единственной настоящей вещью в этом месте – улыбкой учёного, довольного ходом эксперимента.

– Наконец-то, – сказала она, и её голос был мелодичным, как звон хрустального колокольчика. – Ты пришёл. Я готовила этот город для тебя. Смотри, как идеально он работает. Никакой боли. Никакого хаоса. Только порядок и покой. Таким мог бы быть и весь мир. Таким мог бы быть и ты.

Она сделав жест рукой, и одна из кукол-служанок подошла к Евену, держа на подносе идеальное, румяное яблоко.

– Ты провёл великолепную работу над собой, – продолжила Аэри с одобрением в голосе. – Я наблюдала. Ты почти идеален. Чистый, безэмоциональный, эффективный. Остался последний шаг. Прими этот дар. Стань смотрителем этого мира. Моим партнёром. Забудь о прошлом. Его больше нет.

Евен посмотрел на яблоко. Он понимал, что это не еда. Это – интерфейс. Ключ, который навсегда подключит его к системе управления этой искусственной реальностью. Он станет богом-кукловодом в мире кукол.

Он посмотрел на Аэри. Он видел не богиню. Он видел архитектора, который так боится хаоса жизни, что готов заменить его на прекрасную, мёртвую куклу.

И он ощутил не эмоции, а когнитивный диссонанс. Его очищенное сознание восстало против этой прекрасной ловушки. Его тоска по чему-то, что он стёр, была слабой, но она была искрой в этом прекрасном вакууме.

– Нет, – произнёс он.

Улыбка на лице Аэри не исчезла, но в её голубых глазах что-то дрогнуло. Удивление? Разочарование? —Нет? – переспросила она. – Но почему? Всё, что ты хотел – покой, силу, порядок – всё здесь. Я даю тебе это.

– Это не порядок, – сказал Евен, и его голос звучал, как всегда, но в нём появилась новая запись— определенность. – Это симуляция. Ты не создала рай. Ты построила клетку. И ты предлагаешь мне стать её золотистым хомячком.

– А что там, снаружи? – её голос стал холоднее. – Боль? Страдание? Потери? Ты прошёл через это. И что ты получил?

– Я получил выбор, – ответил Евен. – Да, он был ужасным. Но он был мой. Ты же предлагаешь мне лишь исполнять твой скрипт.

Он посмотрел на куклу-служанку с яблоком. Он не стал уничтожать её. Он просто захотел, чтобы она исчезла.

Кукла растворилась в воздухе, как мираж. Яблоко упало на прекрасный пол и покатилось.

Аэри медленно поднялась с трона. Её улыбка наконец исчезла. —Ты отвергаешь мой дар. Мой прекрасный мир. Ради чего? Ради шанс снова испытывать боль?

– Ради шанса снова быть живым, – сказал Евен. – Даже если это будет ранить.

Впервые между ними повисла напряжённая тишина. Они смотрели друг на друга – создатель и создание, смотритель и аномалия. Идеальный порядок и беспорядок, непредсказуемая жизнь.

– Очень жаль, – наконец, сказала Аэри. – Значит, эксперимент продолжается. Но условия меняются. Если ты не хочешь быть смотрителем… тогда стань угрозой. И будешь уничтожен, как и полагается угрозе.

Она щёлкнула пальцами.

Идеальный город за стенами замка замер. Улыбки с лиц кукол исчезли. Их стеклянные глаза повернулись к замку. В них загорелся тусклый, агрессивный свет.

Ловушка показала свои зубы.

ГЛАВА 6: ТЕАТР КУКОЛ

Щелчок пальцев Аэри прозвучал как выстрел, разорвавший натянутую тишину. Идеальный город за стенами замка не взорвался и не рухнул. Он замер. Застыли птицы в полёте. Замерли листья на идеальных деревьях. Застыли улыбки на лицах кукол. А затем их головы, с механической синхронностью, повернулись к замку. Стеклянные глаза, ещё мгновение назад пустые, теперь загорелись тусклым, ядовито-зелёным светом.

Ловушка захлопнулась. Он отказался от роли смотрителя. Теперь ему предлагалась роль вредителя, которого нужно устранить.

Аэри стояла на своём позолоченном троне, её лицо было бесстрастной маской. Она не злилась. Она наблюдала. Это был новый этап эксперимента: как её творение будет бороться с системой, созданной, чтобы его уничтожить.

– Удачи, – произнесла она, и её голос был холоден, как космический вакуум. – Покажи мне, на что способна воля, выбравшая боль.

Стены тронного зала растворились, открывая панораму города. Но это был уже не «Идеаград». Это был механизм уничтожения. Идеальные домики сложились, обнажив скрытые излучатели энергии. Из парков поднялись турели. А с улиц, с тех самых улыбающихся лиц, слетели маски, открыв безликие металлические головы с пульсирующими зелёными «глазами».

Евен стоял на месте, его алые глаза сканировали меняющийся ландшафт. Его внутренняя пустота, ещё мгновение назад звенещая тоской, теперь была наполнена холодным, клиническим расчётом. Он не чувствовал страха. Он анализировал уровень угрозы.