Aili Kraft – Радиация. Реальный мир (страница 14)
Растроганная Кристина вскочила со стула и крепко ее обняла.
Сейчас, стоя у окна и прощаясь с городом, Лена окончательно убедилась, что погибла бы без Окси. Если не на вокзале, то позже, в опустевшем, опасном Хабаровске. Она ведь совершенно не умеет выживать! А Окси, как выяснилось, приходилось «воевать» с плохими копаниями, ночевать в заброшенных домах, пока бабушка бурно праздновала получение очередной пенсии с соседями-алкашами, и в те же тяжелые периоды добывать пропитание, где придется. Научилась терпеть неудобства, и теперь учила этому Лену, никогда не знавшую нужды и голода. «Если со мной что-то случится, — всегда говорила Кристина, — ты должна знать, что делать». На все попытки Лены прекратить ее запугивать Окси сердито отвечала: «Человек может умереть, неудачно споткнувшись. Ты, серьезно, веришь, что в мире, полном протухших, мы все будем жить счастливо до глубокой старости?». И Лене нечем было возразить.
Кристина паковала рюкзак. Старая походная сумка от «Адидас», принадлежавшая еще отцу Лены, покоилась на кровати, под завязку набитая оружием. Они понесут ее по очереди. Сейчас глупо выходить на улицу, не имея при себе ружья или хотя бы ножа.
Опустел холодильник. Теперь — навсегда. А через несколько минут опустела и квартира. Котик, которого Лена подобрала на вокзале, убежал на прошлой неделе. Подруги его так и не нашли. Даже не тогда, когда половина города превратилась в руины, а сейчас, выходя из подъезда, — Лена ощутила себя беспризорницей. У нее больше нет дома. Нет места, куда возвращаешься после тяжелого дня; места, где тебя ждут и к твоему приходу готовят вкусный обед или ужин; места, где можно спрятаться от ужасов внешнего мира.
Они могли бы жить здесь год или два. Может, даже пять. Но есть ли в этом смысл? Хандра уже схватила подруг костлявыми лапами. Дальше стало бы только хуже. Никто не придет и не сообщит, что хаос уничтожен. Никто не сделает за них их работу. Время, когда народ надеялся, что власти со всем разберутся, осталось в прошлом. Сейчас каждый должен самостоятельно бороться не только за свою жизнь, но и за будущее целого мира. Если опустят руки оставшиеся в живых, он умрет окончательно. Что могут сделать две молодые девчонки? Не глупо ли им выступать против толпы голодных зараженных?
Они могут
Реальная жизнь — не комикс о супергероях. Их не существует. Каждый человек может стать героем, если попытается.
Если ему дорог мир, в котором он живет.
***
Первым делом подруги пришли на железнодорожный вокзал. Разумеется, бесполезно ждать поезда. Они больше не ходят. Стоя на рельсах, Лена всматривалась вдаль — туда, куда, возможно, уехала мама. Шпалы почти скрылись под сорняками, рельсы начали покрываться ржавчиной. Как мало времени требуется, чтобы любое создание рук человеческих пришло в упадок без ухода! Прошло всего три месяца, а дорога уже ясно говорила о том, что по ней давно не ходят поезда.
— Пойдем пешком? — спросила Лена, принимая у подруги сумку с оружием. Утреннее солнце освещало путь и кое-как поднимало настроение.
— До Иркутска? — усмехнулась та. — Придется прогуляться, пока не выйдем из города. Все дороги забиты машинами. Вечная пробка. — Она снова усмехнулась. — Дойдем по путям до окраины, а там раздобудем транспорт. Хорошо, что никто не спросит о правах. У меня их нет.
— У меня тоже, — улыбнулась Лена. — Пылятся где-то под обломками той комнаты.
— Что ж, главное, умеешь водить. Вот я этим похвастать не могу. Влад пытался учить, но так и не смог довести дело до конца.
— Скучаешь по нему? — спросила Лена, увидев в ее глазах грусть.
— Нет, — тряхнула головой Кристина. — Просто больно вспоминать о его предательстве. Как я могла быть такой тупой?
— Влюбленные люди особым умом не блещут.
Окси рассмеялась.
— Ты права. К счастью, это прошло. Ну что, идем? Не будем терять время.
Лена кивнула, и они пошли по шпалам.
Окси любила фотографироваться на путях. Считала, что такие фото не только экстремальные, но еще и красивые. И ведь не останавливали истории о дурочках, попавших под поезд из-за глупого селфи!
Зато теперь можно не бояться поезда. Чего не скажешь о темных туннелях. Если короткие удалось преодолеть бегом и без проблем, то вскоре девушкам пришлось столкнуться с тяжелой задачей.
Еще издали они увидели, что мост над Амуром разрушен. Единственный способ попасть на противоположный берег — по туннелю протяженностью больше семи километров. Было два варианта: повернуть назад или идти вперед.
— Что будем делать? — спросила Лена, присев на рельсы. — Вплавь ни за что не переберемся, но соваться в жуткий семикилометровый туннель как-то не хочется.
— Мне тоже. — Кристина сглотнула. — Решай. Я прислушаюсь.
Лена оглянулась. Они прошли большое расстояние. Два дня остались за плечами. Десятки километров, машина с опустевшим баком. Слишком далеко они зашли, чтобы поворачивать назад. И надо ли? Протухших — как их стала называть Окси, — им почти не попадалось, но это не значило, что город почти пуст. В фильмах они собирались в стада, — где гарантия, что толпа сейчас не двигается по улицам Хабаровска? Лена не верила, что где-то может быть лучше, но надо все-таки попробовать преодолеть этот туннель. Может, за рекой их ждет если не безопасность, то хотя бы надежда.
— Пойдем вперед, — решительно сказала девушка. Встала, отряхнулась и взяла сумку с оружием. Рюкзак привычно оттянул плечи.
— Уверена? А вдруг там полно протухших?
— А где их нет? — Лена с тоской посмотрела на Окси. — Мы должны попасть на тот берег и поискать выживших. — После паузы добавила: — Я должна найти маму… если она еще жива.
Кристина вздохнула и тоже встала.
— Сколько у нас батареек?
— По комплекту на каждый фонарик.
— Маловато.
— Знаю. Будем беречь.
Кристина огляделась.
— Тогда предлагаю сделать факелы. Будет фигово, если застрянем посреди туннеля без света.
Лена кивнула. К счастью, у них нашлась пара бутылок керосина, которым они смочили порванную на лоскуты рубашку. Когда факелы были готовы, девушки подошли к туннелю.
— Ну что, готова? — спросила Окси, достав из рюкзака фонарик.
Лена проверила свой.
— Нет, — честно ответила она. — Но если не так, то только вплавь.
Окси кивнула, набрала воздуха и шагнула в туннель.
— Черт, как же тут темно! И сыро.
— И, по-моему, воняет мертвечиной, — добавила Лена.
— Тебе кажется. Успокойся.
Яркий луч скользнул во тьму. Деформирующийся круг пробежался по каменным стенам.
— Точно уверена? — спросила Окси.
Лена поправила рюкзак.
— Да.
Взявшись за руки, подруги быстро пошли по шпалам.
XII. Ракель
Когда-то она любила здесь гулять. Да, наверное, весь Нью-Йорк любил. В выходные тут проводилось много мероприятий. В солнечную погоду семьи с детьми устраивали пикники на природе, а уж спортсменов и пожилых дам с собаками можно было встретить каждый день.
Сейчас Центральный парк — одно из наиболее безопасных мест во всем городе. Зараженным там нечего искать. Выжившие предпочли скрыться от них в уцелевших зданиях, нежели среди кустов и деревьев. Соланж предложила срезать путь здесь. Никто не стал возражать. Возможно, их ноги ступили на эту землю в последний раз.
Тяжело оказалось прощаться с отелем. Тяжелее, чем представляла себе Ракель. Когда-то она его боготворила, потом ненавидела, а теперь смотрела на утративший привлекательность фасад с нескрываемой грустью. Это здание, которое в свое время обрело мировую известность, несколько последних недель было ее домом.
— Поторапливаемся! — скомандовала Соланж. — Мы должны прийти в пункт назначения до темноты.
Ракель опустила голову и повернулась к «Плазе» спиной. Лучше не оглядываться. Лучше забыть.
Люди шли молча. Никто не хотел обсуждать происходящее. Никто не верил, что в Уэст-Нью-Йорке лучше. Наверное, Соланж и сама не верила. Но она — лидер, и их дело — идти за ней. Женщина уверенно шла впереди небольшой группы, словно сканируя взглядом каждый куст. Пока было тихо.
Ракель поравнялась с одноглазым Джеймсом. Суровый мужчина нес на руках малышку Пэйдж. Девочка не выпускала из руки куклу с растрепанными волосами.
— Думаешь, за Гудзоном мы найдем хорошее убежище? — тихо спросила Ракель.
Здоровяк усмехнулся.
— Если оно и есть, детка, то не в этом мире. Наша великая страна превратилась в пастбище для этих тварей. И, уверен, что не она одна.
— Патриотам тяжело на такое смотреть, — грустно заметила Ракель.
— Я был мирным патриотом. — Джеймс шмыгнул носом и удобнее взял ребенка. — Не ходил на митинги и не писал истеричные посты в Твиттере. Да, на фасаде моего дома висел флаг, мы с семьей отмечали национальные праздники, День Благодарения был любимым. Я просто любил свою страну и считал ее великой. Вот мой сосед, Рэй, был другим. Настоящим фанатиком…
Следующие несколько минут Ракель слушала рассказ о некоем Рэе, у которого нашлось много сходств с немецким диктатором Адольфом Гитлером. Неудивительно, если бы сосед Джеймса сумел развязать войну. Его часто привлекали за разжигание межнациональной розни, но всякий раз, вернувшись домой, он принимался за старое. Самое интересное — Рэй был чернокожим.