Аида Янг – Кавказ. Под защитой врага (страница 3)
– Мы уедем сегодня вечером. Только ты и дети.
– А дом?
– Дом больше не твой.
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не заплакала.
– И если я соглашусь, что дальше?
– Дальше – живёшь у меня. Спокойно, безопасно. Но для всех – ты моя.
– А если я не хочу быть твоей?
Он наклонился ближе, почти шепотом:
– Иногда «хочу» не имеет значения.
Я отпрянула.
– Не смей меня трогать.
– Я не собирался. – Он выпрямился. – Но трогать тебя будут другие, если останешься здесь.
Эти слова были холоднее ножа. Потому что я знала – он не лгал. После всего, что случилось, клан мужа потерял уважение. Любой мог войти в дом, сорвать с меня платок, унизить – и никто бы не защитил.
Руслан дал знак своему человеку за дверью. Тот вошёл, молча положил на стол конверт – документы, паспорта, деньги.
– Подготовлено, – сказал он и исчез.
Я долго молчала. Потом спросила:
– Почему ты делаешь это?
– Потому что я умею считать.
– Что считать?
– Людей. Риски. Возможности. Ты – шанс.
Я не поняла. Он улыбнулся – впервые за всё время.
Не тепло, а опасно.
– Твой муж всегда считал, что может обмануть всех. Я покажу ему, что ошибался.
Он развернулся, будто разговор окончен.
– Вечером. В семь.
– А если я не выйду?
Он даже не обернулся:
– Выйдешь. Тебе ведь есть что терять.
После его ухода я сидела долго, пока солнце не спряталось за горы. Смотрела на сумку, в которую бездумно складывала вещи: документы, детские фото, какие-то платки.
Сердце колотилось, как пойманная птица.
Когда дети уснули, я открыла окно.
Вдалеке виднелись огни дороги, и в каждом – будто чья-то ловушка.
Я шептала сама себе:
– Это не навсегда. Только пережить. Только выжить.
Но внутри всё кричало: “Ты уезжаешь не к защитнику. Ты уезжаешь к врагу.”
Когда в ворота въехали машины, я не знала, куда смотреть. Руслан сидел за рулём первой. Без охраны.
Открыл дверь:
– Быстрее. Дети во вторую машину.
Я усадила детей во вторую. сама села в первую рядом с Русланом, сжала платок в руках.
Он тронулся с места, не глядя на меня.
Дорога уходила в темноту. Тишина между нами была плотной, как воздух перед грозой.
Я чувствовала его присутствие – тяжёлое, ощутимое. Он не прикасался, не говорил ничего, но всё в нём говорило: контроль теперь у меня.
Когда машина свернула в горы, он наконец произнёс:
– Не бойся. Здесь тебя не тронут.
– А ты?
– А я – трону только, если сама позволишь.
Я отвернулась к окну. Никогда. Не в этой жизни.
В темноте мелькали силуэты домов, огни чужих дворов.
И где-то там – моя старая жизнь, из которой меня вырвали, как корень из земли.
Дом Руслана оказался не таким, как я ожидала. Современный, светлый, почти без роскоши. Но чувствовалось – всё под контролем. Даже воздух.
Он показал комнату:
– Здесь будешь жить. Дети – с тобой.
– А ты где?
– На другом конце дома.
– Зачем всё это? – спросила я тихо.
– Чтобы все видели, что ты под моей защитой.
– А если кто-то не поверит?
Он посмотрел на меня медленно, почти устало:
– Поверят. Я умею делать так, чтобы верили.
И ушёл.
Я осталась, прижимая к себе детей. Стояла посреди чужой комнаты, с чемоданом и сердцем, которое не знало – кого бояться больше: врага или саму себя.
Глава 3.
Ночь прошла без сна. Дети спали. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала тишину.
Не ту, спокойную, домашнюю, – а чужую, настороженную. Дом Руслана не спал.
За стеной кто-то шагал. На улице лаяли собаки. Раз в час мимо окна проходил охранник.