Аида Янг – Измена. Сколько можно врать? (страница 3)
В квартире – как в каталоге: подушки ровно, кружки по парам, на столе – кофе и булочка, будто ждала гостей. На диване – мужской свитер. Его. Я смотрю на него, потом на неё.
– Он был здесь?
Она кивнула.
– Когда?
– Вчера, как от тебя ушел.
Глотнула воздух, будто отхлебнула кипятка.
– И что, Лена? Как это вообще? Спать с мужем своей сестры – как тебе, нормально?
Она дёрнулась, будто по лицу ударила.
– Не говори так. Мы… просто переписывались. Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
– «Само вышло», да? Как в дешёвых сериалах.
– Он сказал, что вы поссорились, – шепчет она, глядя в пол. – Что вы чуть не развелись. Что ты холодная, отстранённая. Что он один.
– И ты решила его пожалеть. Как мило.
Она закрыла лицо ладонями.
– Я не хотела. Я просто… устала быть на втором плане. Всю жизнь ты – пример, а я – ошибка.
– Так ты решила доказать, что тоже можешь, да? – сказала я спокойно, но внутри всё клокотало. – Молодец. Доказала.
Она подняла глаза – мокрые, распухшие.
– Марина… я правда не хотела тебя ранить.
– Замолчи, – я не повышала голос, просто сказала. – Знаешь, что самое мерзкое? Я защищала тебя всегда. Перед всеми. Перед ним. Перед мамой. А ты – вонзила нож.
Слёзы у неё градом. Мне – ни жалости, ни боли. Просто пусто.
– Он любит тебя, – прошептала она.
– Это не любовь. Это привычка. Он и тебе потом то же самое скажет, когда надоешь.
Я взяла пальто, повернулась к двери.
– Не звони. Не приходи. Не оправдывайся. Всё кончено.
– Марин, мы же сёстры…
– Были.
Дверь за мной щёлкнула тихо, но в голове – будто выстрел. С лестницы доносилось её всхлипывание, но мне было всё равно. В груди – камень и лёгкость одновременно.
Дома было так тихо, что звенело в ушах. Я поставила чайник, но пить не стала. Просто стояла и слушала, как греется вода.
На стене тикали часы, будто издеваясь: «Смотри, всё идёт, даже без него».
Звонок в дверь. Я знала, кто. Даже не удивилась.
Он стоял на пороге – аккуратный, как всегда, пальто, рубашка, тот самый запах его парфюма, который я когда-то выбирала.
– Нам нужно поговорить, – сказал он спокойно.
– Поздно.
– Я виноват, но я не хочу, чтобы всё закончилось вот так.
Я усмехнулась.
– А как должно? Чтобы ты упал на колени и я прослезилась?
– Я… ошибся.
– Не ошибся, а предал. Не путай.
Он прошёл в комнату, сел на диван. Плечи опущены, руки дрожат.
– Она была рядом, когда мы ссорились. Всё как-то само, легко…
– Со мной трудно, да?
– С тобой серьёзно. А я устал быть серьёзным.
– Ну вот, нашёл попроще, – сказала я. – Поздравляю. Только не думай, что я буду смотреть, как ты жалеешь себя.
– Я люблю тебя, – сказал он тихо.
– Нет. Ты любишь, когда тебя слушают и не задают вопросов. А я больше не такая.
Он опустил глаза.
– Что ты теперь будешь делать?
– Жить. Без тебя. Квартиру продам.
Он поднялся, подошёл ближе, будто хотел коснуться.
– Не трогай, – сказала я. – Даже не смей.
Он замер, потом тяжело выдохнул.
– Я всё равно вернусь.
– Даже не думай. Я тебя больше не жду.
Он ушёл. Без хлопка дверью. Просто тихо, будто боялся, что я передумаю.
Я стояла у окна, смотрела, как дождь стекает по стеклу. Город серый, мокрый, будто чужой. Я держалась за подоконник и думала: как легко рушится то, что строишь годами.
Никаких сцен, никаких истерик – просто пустая квартира, две чашки и запах предательства. И всё равно – в этой тишине впервые стало легче дышать.
Глава 3.
Проснулась от звонка. На экране – «Мама». Голос ровный, уставший, но твёрдый, как всегда, когда она что-то решила за всех:
– Марина, приезжай вечером. Надо поговорить. Все будем.
– Кто «все»?
– Я, Тимур… Лена тоже придёт.
– Нет, – сказала я сразу.
– Мариш, не начинай. Мы же семья. Надо поставить точку.
– Точку я уже поставила.
– Ты хоть раз можешь не рубить с плеча? Просто приедь. По-людски.
Щелчок – повесила трубку. Даже не дала ответить. Я ещё минуту сидела с телефоном в руке, глядя в пустую стену. Понимала: пойду.