Аида Родан – Любовь по назначению Спустя… (страница 7)
Сердце совершило резкий, болезненный скачок где-то в районе горла. Весь шум офиса – гул голосов, стук клавиатур, даже мерцание света – мгновенно отступил, превратившись в далекий, невнятный гул, будто кто-то выключил звук у мира. Он застыл в своем кресле, словно вкопанный, не в силах оторвать взгляд от чата. В груди поселилась тревожная, колотящаяся тишина, полного одного-единственного вопроса: «А что же дальше?»
Каждая секунда ожидания растягивалась в мучительную вечность, а он, влиятельный и уверенный в себе мужчина, вдруг снова почувствовал себя мальчишкой, затаившим дыхание в ожидании приговора, который определит все.
Олег неотрывно смотрел в экран ноутбука с таким напряженным вниманием, будто в этих мерцающих пикселях была заключена не просто судьба сделки, а судьба всей его вселенной. Его взгляд, обычно собранный, пронзительный и властный, теперь был полон немого, почти отчаянного вопроса – странной смеси надежды, страха и щемящего предвкушения. Он так явственно ждал чего-то, что даже сотрудники, привыкшие видеть его непоколебимой скалой, с изумлением наблюдали, как по обычно бесстрастному лицу пробегают тени непонятных им эмоций: легкая судорога у рта, мгновенное зажмуривание, глубокий, неслышный вздох.
– Олег Константинович, с вами все в порядке? – осторожно осведомился его заместитель, прерывая затянувшуюся неловкую паузу в середине его же фразы.
Олег вздрогнул, словно вернувшись из другого измерения, и медленно перевел на него взгляд, казалось, с трудом фокусируясь.
-Да-да, все… все нормально, – пробормотал он, и голос его звучал глухо, отстраненно, будто доносясь из-под толщи воды. – Просто… срочное дело. Неотложное.
Он резко поднялся, отодвинул тяжелое кресло с таким пронзительным скрежетом, что все невольно вздрогнули, и почти выбежал из переговорной, не глядя по сторонам. После него в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь недоуменным перешептыванием. Таким – растерянным, уязвимым, ведомым одной навязчивой идеей – его не видел еще никто и никогда.
Ему отчаянно до физической боли, требовалось уединение. Он боялся получить ответ на глазах у всех, боялся, что кто-то прочтет на его лице либо всепоглощающее облегчение, либо сокрушительное разочарование. Олег примчался домой, в свою стерильную, похожую на музей тишину, и, даже не снимая пальто, снова уткнулся в экран. Но чат оставался немым, а две синие галочки казались теперь не надеждой, а бездушным издевательством. И тогда отчаяние начало медленно подниматься из самых глубин души, холодной и липкой волной, грозя захлестнуть последние островки самообладания.
Чтобы заглушить нарастающее отчаяние, он переоделся в спортивную форму и отправился на вечернюю пробежку. Он бежал по набережной почти полтора часа, до седьмого пота, до жгучей боли в мышцах, пытаясь убежать от навязчивой мысли, от этого мучительного ожидания, что сжимало грудь тисками. Но, вернувшись домой и с замиранием сердца проверив сообщения, он снова увидел лишь цифровую пустоту, безмолвно подмигивающую ему с экрана.
Тогда он наполнил просторную ванну, занимавшую всю стену из матового стекла, и погрузился в почти обжигающе горячую воду. Он лежал неподвижно, глядя сквозь витражное окно на огни ночного города, которые мерцали внизу, как далекие, равнодушные звезды. Они сияли в своем холодном великолепии, совершенно свободные от его человеческих терзаний.
Уже за полночь, когда терпение его было на исходе и отчаяние начало подступать комком к горлу, он снова подошел к ноутбуку. Ответа по-прежнему не было. Отчаянное и безнадежное решение начало вызревать в нем – сделать скриншот и обратиться к одному определенному человеку, тому, кто мог бы найти кого угодно, приподнять любую цифровую завесу. Он уже потянулся к клавишам, как вдруг тихий, но такой долгожданный звук уведомления, нежный и пронзительный, как колокольчик, разрезал гнетущую тишину.
Сердце Олега совершило резкий, болезненный скачок и замерло, словно готовое разорваться. Он медленно, почти боясь спугнуть хрупкий миг, опустился в кресло. Пальцы его внезапно похолодели. Сделав глубокий, прерывистый вдох, он заставил себя открыть сообщение, и начал читать, впитывая каждое слово, каждый пробел, каждую букву, что могла стать для него либо приговором, либо нежданным спасением.
Глава 5
Вечер в доме Романа и Анны тек плавно и сладко. Адель, сидя на мягком ворсистом ковре, с упоением возводила хрупкую башню из разноцветных кубиков вместе с маленькой Софи. Каждый обрушившийся этаж сопровождался звонким, беззаботным смехом девочки, который наполнял комнату особым, животворящим теплом. Рядом, уютно устроившись в углу дивана, Анна со сосредоточенным видом вязала игрушку, увлекаясь новым хобби, а Роман, жестикулируя, увлеченно рассказывал о чем-то, его голос был негромким и спокойным. В этой атмосфере безусловного принятия и простого человеческого счастья, Адель чувствовала себя не гостьей, а полноправной частью чего-то цельного, настоящего и прочного.
Это была ее семья – не по крови, а по зову сердца, по взаимному выбору. И именно в этот миг полной, безмятежной гармонии, словно отголосок из другой жизни, в ее сознании мягко всплыло предложение Олега. То самое, от которого она инстинктивно бежала, наглухо закрывая окна своей души. Но сейчас, окутанная этим живым теплом и ощущением полной безопасности, она вдруг с удивлением обнаружила, что старая, ноющая боль притупилась, уступив место чему-то иному – острому, щекочущему нервы и оттого слегка запретному любопытству.
«А почему бы и нет?» – тихо прозвучал внутри нее вопрос, и он уже не пугал, а манил, словно обещая тайное приключение. Она попыталась представить: согласилась бы она, предложи он встретиться просто на чашку кофе? Нет, слишком много невысказанного, тяжелого и горького стояло бы между ними за столиком кафе, превращая любую беседу в напряжение. А вот его прямота, почти дерзкое предложение игры… Оно странным образом снимало с них обоих груз прошлого. В предложенных им правилах они были бы просто мужчиной и женщиной, сознательно согласившимися на взрослые, честные условия.
Она больше не была той наивной, восторженной девочкой. Теперь она была взрослой, состоявшейся женщиной, которая вполне могла позволить себе такую игру. Игру с мужчиной, который, как она с изумленным волнением осознала, все еще мог заставить ее кровь бежать быстрее.
Решение созрело внутри нее – ясное, как утренний свет, и неоспоримое, как биение собственного сердца. И вместе с ним по телу разлилось сладкое, пьянящее чувство свободы, будто с плеч упали невидимые, но такие тяжелые оковы. Уголки ее губ сами собой, против ее воли, поползли вверх, вырисовывая на лице загадочную, светящуюся изнутри улыбку, которую она и не пыталась скрыть.
– Ты сегодня какая-то… загадочная, – заметила Анна, откладывая вязание и с мягким любопытством разглядывая подругу. – Сияешь, словно знаешь какой-то секрет, которым не спешишь поделиться.
– Загадочная? – Адель заставила себя встретить ее проницательный взгляд и улыбнулась еще шире, чуть прищурив глаза, чтобы скрыть их опасный, радостный блеск. – Я просто полностью погрузилась в проект. А когда работа идет хорошо, когда чувствуешь, что все получается, это всегда воодушевляет, не находишь?
– И дело только в проекте? – не отступала Анна, пытаясь прочесть на ее лице скрытый мотив, спрятанный между строк.
– В данный момент – только в проекте, – мягко, но с той самой твердостью в голосе, что не оставляет пространства для дальнейших расспросов, ответила Адель, подходя, чтобы обнять подругу в знак того, что тема исчерпана. – Мне пора.
В этом объятии была и благодарность, и обещание, что когда-нибудь, возможно, она все расскажет.
Попрощавшись с друзьями, она вышла на прохладный, свежий вечерний воздух. Но теперь это не было бегством от самой себя. Нет. Каждый ее шаг по направлению к дому был наполнен новым, сладким и трепетным предвкушением. Ветерок ласково касался ее разгоряченных щек, словно поддерживая ее решение.
Впереди ее ждало не просто письмо в цифровой бездне. Ее ждало приглашение. Приглашение в игру, от одной мысли о котором замирало сердце, а по коже бежали крошечные мурашки, обещая неизведанное и манящее приключение, где правил бы только ее собственный выбор.
Мягкий шелест шелковой пижамы был единственным звуком, нарушавшим глубокую тишину ее спальни. Адель, устроившись в уютном гнезде из подушек, приоткрыла ноутбук. Экран осветил ее лицо холодным, но решительным светом, легкие тени скользили по ее чертам, придавая им загадочное выражение. Уголки губ тронула едва заметная, почти невесомая улыбка, в которой читалась и тревога, и предвкушение.
«Ну что ж, игра начинается», – тихо произнесла она в пустоту, и слова эти прозвучали как заклинание, открывающее дверь в неизвестность, за которой могла быть как свобода, так и новая ловушка. Ее пальцы, легкие и уверенные, заскользили по клавиатуре, выводя лаконичный, но безвозвратный ответ, перечеркивающий прошлое и начинающий новую, странную главу.
По ту сторону экрана Олег, уже измучивший себя томительным ожиданием, застыл на месте, медленно опускаясь в кресло. Сообщение всплыло на экране, и его сердце совершило резкий, болезненный толчок, после которого, казалось, остановилось. Не радость, а лихорадочное, почти пугающее возбуждение хлынуло в него горячей волной, смывая усталость и сомнения. Он тут же ответил, едва успевая обдумать слова, повинуясь первому порыву: