Аида Родан – Любовь по назначению Спустя… (страница 4)

– Когда я вчера говорил «не задерживайся», – его голос, тихий и бархатистый, бережно разрезал утреннюю тишину, – я, конечно, имел в виду уйти до полуночи, а не устраивать ночлег в офисе с полным пансионом.

Адель, не открывая глаз, лишь слабо улыбнулась, уткнувшись носом в мягкую складку пледа.

-Доброе утро, и тебе, Роман, – ее голос был хрипловатым от сна.

-Доброе утро, Адель, – он мягко ответил, подходя ближе. Его взгляд скользнул по столу, заваленному листами с графиками, стрелочками и энергичными пометками на полях. – И что это на тебя вчера нашло? Приступ сверх продуктивности, достойный Книги рекордов?

– На меня снизошло озарение, – лениво протянула она, наконец приоткрыв один глаз и щурясь от яркого света. – Прямо как в древнегреческих мифах. Только вместо музы – диаграммы.

– Озарение? – Роман с легким стуком присел на край тяжелого дубового стола, скрестив руки на груди. На его лице играла улыбка, смешанная с искренним любопытством.

– Ага. Вчера я написала столько, что сама себе завидую, – она потянулась, как котенок, и слабо зевнула. – И знаешь, чего мне сейчас больше всего на свете хочется?

– Слушаю с величайшим вниманием.

– Чашки вкусного, обжигающе-горячего кофе. И такого же вкусного, хрустящего круассана с маслянистыми слоями. Идеально, если еще теплого.

– Сейчас организуем, – с деловой серьезностью, в которой, однако, ясно угадывалась теплая забота, пообещал он. – Кофе, круассан. Возможно, даже с миндальной начинкой, в виде исключения.

– Я совершенно серьезно, – пробормотала она, с трудом приподнимаясь на локте и сгребая волосы с лица. – Это не каприз, а насущная необходимость для дальнейшей генерации гениальных идей.

– И я тоже совершенно серьезен, – ответил Роман, отходя к дивану и облокачиваясь спиной на его мягкую спинку, глядя на нее с той самой смесью дружеской снисходительности и безмолвного восхищения, которую он хранил для нее все эти годы. – Миссия «Утреннее спасение затворника» принята к исполнению. Пару минут, и твой скромный завтрак будет здесь.

Как по волшебству, дверь приоткрылась, впустив в кабинет Алену. В ее руках был изящный деревянный поднос, на котором красовалась чашка с дымящимся ароматным кофе и идеальный золотистый круассан, от которого исходил соблазнительный запах свежей выпечки и сливочного масла. Она молча, с легкой улыбкой, поставила поднос на низкий столик перед диваном.

– Доброе утро, Адель, – тихо произнесла она, словно боясь нарушить умиротворенную атмосферу.

– Доброе утро, Алена. Благодарю тебя, – с искренней теплотой ответила Адель, встречая ее взгляд. В ее глазах читалась не только благодарность за завтрак, но и за своевременное появление.

Секретарь так же бесшумно удалилась, оставив их вдвоем. Адель, наконец, села, подобрав ноги, закутанные в плед. Она сделала долгий, бодрящий глоток кофе, и по телу разлилось долгожданное тепло. Сладко потянувшись, как довольный котенок на солнышке, она с наслаждением выдохнула.

– Как же блаженно… – прошептала она, и по ее лицу разлилось полное удовлетворение.

– Ну, так вернемся к самому интересному, – не унимался Роман, с интересом наблюдая за ее преображением. – Что за озарение стоило тебе ночи в не самом удобном офисе? Я надеюсь, оно того стоило.

– Тот самый проект, презентацию которого мы должны будем показывать меньше, чем через месяц, – ответила она, смакуя каждый звук.

– Напомню, в нашем распоряжении еще почти целый месяц, – улыбнулся он, наслаждаясь ее воодушевлением.

– Не суть, – отмахнулась она, с наслаждением отламывая хрустящий кусочек круассана. – Главное, что я вчера нашла несколько ключевых моментов, которые кардинально меняют всю картину. Расскажу чуть позже, во всех красках. Ладно? Можно я пока просто позавтракаю?

– Пожалуйста, позавтракай, – согласился Роман, – а заодно приведи себя в порядок

– А я разве не в порядке? – она игриво встряхнула растрепанными волосами, и в ее глазах блеснул озорной огонек, который он так давно не видел.

– Ты меня прекрасно поняла, – покачал головой Роман, стараясь сохранить строгость, но тщетно. – Позвонишь или зайдешь, как только сочтешь возможным явиться миру в подобающем виде.

– Хорошо, – покорно ответила Адель, с наслаждением откусывая очередной кусочек тающей во рту выпечки.

Роман уже был в дверях, но обернулся, чтобы бросить на прощание:

– Знаешь, а может, тебе все-таки завести кого-нибудь? Хотя бы котенка. Или… мужчину.

– Подумаю, – протянула она, пряча зарождающуюся улыбку в чашке с кофе.

– О котенке? – уточнил он, с притворной наивностью.

– Нет, о мужчине, – не поднимая глаз от чашки, ответила она.

– И что же остановило раньше? – искренне удивился он.

– Ну, за котенком придется каждый вечер ехать домой, чтобы его покормить, – с притворной серьезностью объяснила она. – А мужчина, я надеюсь, справится с этим самостоятельно.

Роман рассмеялся, и его смех приятно заполнил комнату.

– В таком случае, я готов подарить тебе котенка. Для начала.

– Только не вздумай! – тут же воскликнула она, делая испуганные глаза. – Он тогда будет жить здесь, в офисе. И станет твоим директором по мурлыканью и всеобщему умилению. Представляешь какие указы будет издавать?

– Понял, принял, – сдался он, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. – Подарок отменяется. Оставляю тебя наедине с твоим круассаном и гениальными мыслями.

Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке, и, кивнув на прощание, он вышел, бережно прикрыв за собой тяжелую дверь, оставив в кабинете звенящую тишину. Адель осталась сидеть на диване, согревая ладони о теплую фарфоровую чашку. И в душе ее, вопреки физической усталости и слегка затекшим мышцам, шевельнулся легкий, почти неуловимый ветерок надежды – тот самый, что предвещает перемены.

«Что ж, – тихо произнесла она, кутаясь в мягкий плед, словно в защитный кокон, – давай теперь поговорим о моих перспективах на личном фронте».

С этими словами она переместилась в свое просторное рабочее кресло, которое с легким шумом приняло ее вес. Открыв ноутбук, она с затаенным трепетом, смешанным с любопытством, запустила браузер. И вот перед ней снова замигали разноцветные огоньки уведомлений на сайте знакомств. Однако с первых же секунд стало ясно, что что-то пошло не так. Она с нарастающим разочарованием, словно перелистывая страницы неудачного романа, закрывала одну анкету за другой.

«Кажется, я все-таки переборщила с упоминанием булочек, – с легким вздохом сожаления констатировала Адель, наблюдая, как на экране сменяются улыбающиеся лица незнакомцев, чьи интересы явно вращались вокруг гастрономии. – Нет, определенно этот путь не для меня».

Решительно собравшись с мыслями и уже мысленно попрощавшись с этим цифровым экспериментом, она уже протянула руку к мышке, чтобы раз и навсегда удалить свой профиль. Но в этот самый миг ее взгляд, скользя по экрану, зацепился за одну-единственную фотографию.

Пальцы замерли в сантиметре от мыши. Сердце внезапно сделало в груди громкий, болезненный толчок, отдаваясь глухими ударами в висках. Кровь отхлынула от лица, оставив легкую прохладу.

«Не может быть… – прошептала она, вглядываясь в знакомые, до боли родные черты, в разрез глаз, который она когда-то знала лучше собственного отражения. – Это он… Как? Каким образом?

С резким, почти оглушительным щелчком она захлопнула крышку ноутбука, отрезая себя от нахлынувшей лавины воспоминаний, которые, казалось, вот-вот сметут все на своем пути.

«Стоп! Мне нужно собраться. Должно быть, это просто показалась, обман зрения, игра усталого воображения» – пыталась убедить себя Адель, резко вставая с кресла. Ее руки слегка дрожали. «Мне срочно нужен душ. Холодный. Очень холодный душ».

К счастью, небольшая душевая комната была оборудована прямо за перегородкой ее кабинета, словно предусмотренная для таких моментов, когда реальность требует смыть. Направляясь туда, она надеялась, что струи воды смогут смыть не только следы бессонной ночи, но и это призрачное видение, ворвавшееся в ее привычную, выстроенную реальность.

Стоя под душем, она вся содрогалась от мелкой, непроизвольной дрожи. Вода была почти обжигающей, горячей, но странное внутреннее оледенение, сковавшее ее изнутри, никак не отпускало. Она повернула кран еще сильнее, и на кожу хлынули огненные струи, заставившие ее вздрогнуть и инстинктивно отстраниться. Следом накатила новая волна – леденящий озноб, пробирающий до самых костей, до сокровенной глубины души.

И так по кругу: жар, боль, холод. Она замерла под потоками воды, не в силах сдвинуться с места, объятая полным, оглушающим шоком. За стенами из матового стекла, в клубящихся облаках пара, вставали призраки.

Он.

Тот самый человек, что когда-то, одним мгновением, перевернул всю ее жизнь с ног на голову. Не строитель ее мира, а его безжалостный разрушитель, обрушивший привычные стены и оставивший после себя лишь голый, холодный фундамент из воспоминаний.

Но какой прочный оказался этот фундамент. Отпечаток его присутствия в ее судьбе оказался вечным, несмываемым, словно клеймо, выжженное на самой душе. Все эти пятнадцать лет он был тенью, незримым эталоном, с которым она бессознательно сравнивала каждого нового мужчину. И каждый раз эта тень оказывалась длиннее, значимее, ярче любого реального человека. Он стал призраком, который стоял за ее плечом, шептал на ухо о том, что истинное, всепоглощающее чувство уже было в ее жизни, отзвучало своей мелодией и больше не повторится.