Аида Родан – Инвестиции в смерть (страница 9)

Напряженный.

Захватывающий.

Я вспомнила, как Эрик представил меня команде.

Евгений – художник, чьи картины я никогда не видела. Милена – королева моды. С пышной грудью и взглядом, полным ревностью. Виктория – ледяная, острая, как лезвие.

Каждый из них был как персонаж из другого мира.

А я?

Кто я теперь?

Соучредитель?

Пешка?

Или что-то большее?

Вертолет летел, а мысли кружились быстрее лопастей.

Эрик молчал.

Я тоже.

Но в этой тишине было больше вопросов, чем во всех словах, что мы не сказали.

Глава 7

Горячие струи воды хлестали по коже, смывая косметику, запах вертолета, даже навязчивый аромат дорогого парфюма Эрика, который въелся в волосы. Но напряжение, как липкая паутина, все еще опутывало сознание. Я закрыла глаза, позволив воде затопить лицо, словно надеясь, что вместе с каплями утекут и навязчивые мысли.

Но они кружились – назойливые, жужжащие, как мухи у рамы в знойный день. Сегодняшний вечер… Эрик, его властные жесты, этот унизительный момент, когда он фактически поставил меня перед фактом перед всеми…

Пальцы непроизвольно впились в мокрые волосы. «Зачем ему это? Почему именно я?» Вода стекала по спине ручьями, но ощущение грязи не исчезало.

Мне так хорошо было с моим салоном. С ежедневной рутиной, с клиентками, чьи лица расцветали после процедур. С планами открыть небольшой филиал – мой, родной, понятный. А не эти футуристичные лаборатории, ледяные взгляды совладельцев, игры, в правила которых я даже не была посвящена.

Я выключила воду, резко, будто обрывая ход мыслей. Как всегда, говорю я, если нет решения: «Утро вечера мудренее». С этим не соглашалась моя мама.

Мама…

–Нет, дочка, – говорила она, – утро вечера не мудрее. Утро просто другое. А если ты будешь откладывать решения на завтра, то так и будешь жить в вечном ожидании.

Я завернулась в полотенце, его мягкий ворс впитывал капли воды, оставшиеся на коже. Шагнула к туалетному столику, где стояла старая шкатулка из красного дерева – ее потертые уголки и выцветшая бархатная подкладка хранили историю прикосновений.

Открыла крышку.

Там, среди забытых сережек и цепочек, лежал он – простой, серебряный браслет с маленькой подвеской в форме сердца. Мамин подарок на восемнадцатилетие.

Пальцы дрогнули, когда я подняла его.

"Это не просто украшение," – ее голос прозвучал в памяти так четко, будто она стояла за спиной. "Это напоминание о том, что ты всегда можешь найти силы в себе."

Надела браслет. Холод металла быстро согрелся от тепла кожи.

Подняла глаза к зеркалу.

Отражение было знакомым – те же черты, тот же взгляд. Но что-то изменилось. Глубина в глазах, тень у рта… Будто за один день во мне что-то сломалось или. Наоборот, прорезалось наружу.

И тут воспоминания нахлынули.

Мама.

Она всегда стояла рядом, когда я смотрела в зеркало. Ее руки – теплые, немного шершавые от работы – ложились мне на плечи.

"Ты красивая, умная и сильная," – говорила она, и в ее глазах горела такая уверенность, что невозможно было не поверить. – "Не позволяй никому говорить тебе обратное."

Я закрыла глаза, отпуская образы прошлого.

Она была такой мудрой – знала ответы на все мои детские вопросы, успокаивала перед экзаменами. Учила видеть красоту в обычных вещах.

Но одновременно – такой тревожной.

Беспокоилась обо всем:

– О моих оценках в школе.

– О моих друзьях.

– О моих мечтах.

«Я просто хочу, чтобы ты была счастлива», – говорила она.

Но ее собственная жизнь была пронизана страхами. Она вздрагивала от неожиданных звонков, перечитывала договора по три раза, копила деньги «На черный день». Который, как ей казалось, обязательно настанет.

"Мама, ты слишком много переживаешь," – говорила я, обнимая ее.

Она только улыбалась – грустно, как будто знала что-то, чего я еще не понимала.

"Это моя работа. Мамы должны переживать».

А потом…

Потом пришла болезнь.

Рак.

Быстрый, жестокий, как удар ножом.

Я всегда думала, что это ее вечные тревоги съели ее изнутри. Словно каждая новая волна страха оставляла невидимую метку, пока их не стало слишком много.

Браслет холодно прижался к запястью.

Я открыла глаза.

В зеркале стояла уже не та девушка, которую так любила мама.

А женщина, которая теперь должна решать сама.

Солнце еще не успело пробиться сквозь плотные шторы, а я уже чувствовала – сегодня будет тяжело. Впервые за долгие годы, проснувшись, я не хотела открывать глаза. Потому что там, за веками, оставался сон – теплый, ласковый, живой.

Мне снился пляж. Где-то далеко, там, где океан целует песок, а ветер играет с волнами, будто они дети. Я лежала на шезлонге, и солнце грело кожу, оставляя на ней золотистые следы. В ушах – шум прибоя, в носу – соленый воздух, в теле – блаженная тяжесть. Я не хотела просыпаться.

Но реальность – настойчивая, бесцеремонная – уже стучала в двери моей спальни. Вздох. Еще один. И вот я уже сижу на краю кровати, а по спине бегут мурашки – последние отголоски сна.

А потом пришли мысли.

Принять. Сказать. Сделать. Снова принять. Держать оборону.

От этого монолога внутри снова потянуло в объятия подушки. Хотя бы на секунду. Но мозг, верный сторож, уже уловил что-то не то. Тревога. Сначала – легкий холодок под ребрами. Потом – сжатие в груди. Потом – все тело в напряжении.

Я прошла на кухню. Завтракать не хотелось – только стакан воды, холодной, почти ледяной. Глоток. Еще один. Готова.

Брючный костюм – строгий, темно-синий, как ночь перед штормом. Каблуки? Нет, сегодня не день для каблуков. Легкие кеды – удобные, почти бесшумные. Макияж – минимальный, но достаточно, чтобы не выглядеть разбитой. Тушь на ресницах, легкая подводка. Зеркало показывало мне женщину, которая должна быть сильной.

Я смотрела на свое отражение и репетировала в голове диалог.

С Эриком.