Аида Ньюман – Сновидцы. Озеро звездных слез (страница 4)

– Что происходит, Габриель? – Спросил отец, когда маг вернулся в дом.

– Уже все в порядке, Ваша Светлость. На дом было организовано вооруженное нападение с целью грабежа. Но либо грабители оказались крайне непутевыми, либо роль сыграло удвоенное количество стражи, но выродкам пришлось бежать, оставив награбленное.

– Вы будите их преследовать? – Спросила я.

– Ох, маловероятно. Полагаю, это были местные беспредельщики, таких в городе сейчас полно. Потерь удалось избежать, правда, несколько стражей ранено, но с этим я разберусь.

– Но как же так?! – Возмутилась я. – Всякая свора имеет наглость вламываться в дом высокопоставленного мага, а вы спустите им это с рук? А если они и на дворец так посягнут?

– Ох, миледи, думаю Вам не о чем беспокоиться. Я уверен, дворец прекрасно охраняется, вам ничего не грозит.

Я только хотела возразить, что не о своей безопасности пекусь, но меня прервал отец.

– Так и есть. Видисса, это дело не должно тебя волновать. Все, кто виновен, получат по заслугам. А сейчас немедленно идите к карете, нам пора. Мы итак задержались.

Повинуясь приказу отца, мы с матерью покинули усадьбу и, усевшись в карету, ждали Его Светлость. Отец подошедшего через пару минут. Едва карета тронулась с места, я вновь смогла расслабиться и переосмыслить все, что произошло за это утро.

На сердце было неспокойно. Этому было много причин. Первая и, наверное, самая главная – я никогда не займу трон. То, к чему меня готовили с самого моего детства, то, что прививали мне с рождения, отвернулось от меня, дав жесткую пощечину. Кому другому с этим было бы непросто смириться, взять, к примеру, моего отца. Ох, кто бы видел сейчас его глаза, взгляд прожигал в сердце дыру своей болью и горечью поражения перед лицом короны. Он до последнего верил, я знала, но не мы придумали правила этой игры и не нам их менять…

Я же могла найти в себе силы смириться, но что-то внутри не позволяло мне этого сделать. Это и было второй причиной моего беспокойства. Что-то засело в глубине, маленьким огоньком грея душу, не давая ей замерзнуть в оковах сомнений и разочарования. Я сновидец и потому прекрасно понимала, что это чувство взялось не из пустоты. Возможно, в скором времени мне будет дан знак, шанс, упустить который будет непростительным кощунством.

Когда в поле зрения появились знакомые очертания леса, что окружал дворец полумесяцем, я вдохнула полной грудью, наполняя легкие любимым ароматом свежей хвои, что разносился на несколько километров, приветствуя гостей в своих могучих владениях. Вскоре показался рельеф дворцовых стен, башен, величаво возвышавшихся над остальной постройкой, открывая неописуемые виды на город и прилегающие к нему горы. Именно в одной из этих башен я и любила встречать рассвет.

Едва я ступила на порог родного дворца, то ощутила незнакомое ранее чувство отверженности. Будто сами стены давили на меня, вынуждая ощутить себя здесь чужой. Тряхнув головой, дабы избавиться от ненужных мыслей, я, минуя приветливых камеристок, направилась в одну из башен.

Добравшись до западной, что была ближе всего к моей комнате и полностью отданной в мое распоряжение, я заперла дверь изнутри и примостилась на небольшом каменном выступе у окна. За окном меня встретила скверная картина: небо окончательно затянуло тучами, так что лучи солнца, местами прорвавшиеся сквозь плотную пелену, едва касались земли. Прохладный ветер обдувал лицо и разметал волосы, напоминая, что осень не за горами, так же, как и мое совершеннолетие…

Я частенько поднималась в эту башню, чтобы подумать, собраться с мыслями, скрыть свои чувства. С детства я привыкла запирать их на замок и прятать в самые потаенные уголки души, такие же высокие и недоступные, как эта башня.

Но сегодня ко всему прочему добавилось ещё и чувство безмерной тоски. Тоски по тем дням, когда все вокруг казалось таким радужным и безмятежным, видимым под призмой доверия и счастья. Но всему со временем приходит конец. Мое детство не было исключением. Мне пришлось рано позабыть о детских развлечениях и принять на себя ответственность будущей наследницы. Я всегда старалась вызывать восхищение своими действиями и поступками, делала всё, чтобы родители мною гордились и никогда не познали горечи разочарования. Но я подвела их в самом главном, я не смогла стать той, кем меня хотели видеть. Но видят звезды, я не виновата. Я делала всё, что от меня требовали, боролась за ту реальность, что стала для меня единственной и без которой я не представляю своей жизни. Это мое спасение и моя тюрьма одновременно…

На обед я не спустилась; уединившись в башне, просидела там вплоть до самого вечера. До меня несколько раз пыталась достучаться прислуга, но я не открывала. Я неустанно следила за тем, как порывистый ветер гнал стаи туч, заменяя серые – дождевые на черные – грозовые. Вскоре небо начало темнеть, хотя казалось, куда уж темнее. На нем не было ни одной звездочки, ни единого лучика света в этой непроглядной тьме. Лишь раскаты молний на секунду освещали всё вокруг, наводя призрачный страх, а затем следовал оглушительный рев небес.

Именно так мне хотелось кричать, так, как кричали небеса, низвергая мощь. Я высунулась наполовину из окна. В лицо мне бил ветер, размазывая по щекам капли дождя. Я ждала. Ждала, когда сверкнет молния, а вслед за ней прогремит гром. Вот, очередная вспышка осветила небо, пару секунд на передышку и вот, вот он, оглушительной силы гром. По сравнению с ним, мой крик был ничтожным.

Я кричала, что есть мочи, пытаясь перекричать собственную боль, что терзала душу острыми когтями, оставляя на ней шрамы. Вновь вспышка, затем снова гром. Я оперлась руками на выступ, пытаясь отдышаться. Грудь судорожно вздымалась, силясь справиться с недостатком кислорода и переизбытком эмоций.

– Отпустило… – Тихо, словно боясь спугнуть это чувство покоя и умиротворения, произнесла я.

На ужин я всё-таки спустилась, но прежде заглянула в покои: привела себя в порядок, переоделась.

Спускаясь по массивным мраморным ступеням на первый этаж, где была столовая, я думала, что же скажет отец? Правящий не проронил ни слова по дороге, а во дворце и подавно. Его взгляд мне итак говорил о многом, но все же слова были необходимы, они вносили ясность и ставили точку.

Оказавшись в зале, я облегченно выдохнула, встречаясь с парой карих глаз матери. Отца не было. Он наверняка очень занят, потому и не смог спуститься на ужин, может оно и к лучшему… Заняв отведённое мне за столом место, я вместе с родительницей, что расположилась напротив, ожидала, когда повара принесут долгожданный ужин. Хотя есть совсем не хотелось, но не стоило омрачать и без того грустную матушку подобным поведением.

– Ты как, милая? – Первой прервала тишину мама.

– В порядке. Не стоит переживать. – Я с трудом выдавила из себя улыбку.

– Видисса, я прекрасно тебя знаю и знаю, что ты не станешь выставлять свои чувства напоказ. Но хочу, чтобы ты помнила: ты есть и всегда будешь нашей единственной любимой дочерью. И ничто этого не изменит. Если такова воля короны, ты не станешь Правящей, но на этом жизнь не кончается. Наша семья принадлежит очень знатному и древнему роду, мы потеряем статус Правящих, но вернем статус нашего рода и будем жить, как прежде. Не во дворце, но в прекрасной родовой усадьбе. Позже ты выйдешь замуж…

– Прошу, мама. – Я не дала договорить матери. Я прекрасно понимала, что всё, о чем говорит родительница, является правдой и самой что не наесть реальной реальностью, но мне нужно было время. Как бы то ни было, я еще верю в чудо; до моего совершеннолетия чуть больше месяца. Время есть, так же, как и надежда.

В это же время, массивные двери распахнулись и в зал вошли повара с подносами в руках.

– Давай сейчас просто поедим.

– Как пожелаешь, милая.

Ужин прошел в блаженном молчании. После него я отправилась в комнату, отключила все световые приборы и погасила свечи, затем переоделась в ночную сорочку и легла в кровать. За окном еще слышались раскаты грома, время от времени покои озаряли вспышки молний. Но это не мешало, даже наоборот эта погода предрасполагала ко сну, а значит и к ведениям.

Утро следующего дня было полной противоположностью минувшей ночи. Спальню с раннего утра освещали солнечные лучи, вынуждая проснуться в блаженном ощущении умиротворения. Спалось мне тоже на удивление спокойно. Видений почти не было, и я смогла, наконец, за долгий период времени как следует выспаться.

Выглянув в окно, я наблюдала за тем, как садовники и дворцовые слуги пытались справиться с последствиями вчерашней грозы. Она и вправду была очень сильной, в саду даже несколько деревьев вырвало с корнями штормовыми порывами ветра.

Переодевшись и приведя себя в порядок, я спустилась на завтрак. Но на этот раз в зале было и вовсе пусто. Все стулья по обыкновению задвинуты, а кругом царили тишина и безусловный порядок. Через пару минут в зале появилась старшая по хозяйству – мадам Люси – женщина пятидесяти лет, с острыми чертами лица и всегда сосредоточенным взглядом. Она приветливо мне улыбнулась и присела рядом.

– Доброе утро, миледи. Как спалось?

– Доброе, мадам. Спалось прекрасно. А где родители? Неужели ещё не проснулись?