Аида Ким – Сожги мою вечность (страница 14)
— Все хорошо, — быстро сказала она. — Просто… реальность возвращается. Со всеми своими острыми углами.
Он взял её на руки — она казалась ещё легче — и отнес в спальню. Уложил в постель, потом прилег рядом, не раздеваясь. Она прижалась к нему спиной, и он обнял её, ладонь лежала на её плоском животе, чувствуя медленное, неглубокое дыхание.
— Нарисуй меня завтра, — сказал он после долгого молчания.
— Я попробую.
— Не пробуй. Сделай. Я буду сидеть смирно. Столько, сколько потребуется.
Она тихо рассмеялась.
— Ты? Смирно? Это будет сложнее, чем любое заклинание.
— Для тебя — выдержу.
Он думал о том, что она хочет нарисовать — сад внутри, свет из тени. Она искала суть, а не форму. И он впервые за всю свою долгую жизнь почувствовал страх не перед болью или потерей, а перед тем, что она может увидеть. Или, что ещё страшнее, — не увидеть.
— Аэлиан?
— Да?
— Когда я усну… ты останешься?
Вопрос был детским, уязвимым. Он прижал губы к её макушке.
— Да. Я буду здесь. Все время.
— Обещаешь?
— Обещаю. Клянусь памятью о сегодняшнем дне. О этом мгновении.
Она удовлетворенно вздохнула, и её тело начало постепенно обмякать, погружаясь в сон, который всегда теперь был гранил с чем-то большим. Он лежал без движения, слушая, как её дыхание становится ровнее, но не глубже. Каждый вдох был драгоценностью. Он считал их, как когда-то считал звезды, пытаясь запечатлеть ритм в вечности своей памяти.
За окном медленно светало. Серый, бесцветный свет пробивался сквозь шторы, размывая очертания комнаты. Он смотрел, как он касается её плеча, шеи, спутанных волос на подушке. Это был обычный рассвет, один из миллионов, которые он видел. Но этот был другим. Потому что он освещал её. И пока длился этот свет, длилось и её присутствие в мире.
Его рука онемела, но он не шевелился. Его разум, обычно кишащий воспоминаниями, был пуст и безмолвен. В нем была только эта комната. Этот запах — их смешавшаяся кожа, секс, лекарства, краски. Этот звук — её дыхание. Это зрелище — её спина, поднимающаяся и опускающаяся.
Он понимал, что это и есть та самая цена, о которой она говорила. Не боль. А эта абсолютная, оголенная внимательность. Это мучительное, прекрасное пребывание в
И когда она тихо застонала во сне, его рука инстинктивно сжалась, прижимая её к себе. Не чтобы удержать. Просто чтобы быть якорем в этом коротком, ускользающем сне.
Её сон был неглубоким, прозрачным, как тонкий лед над черной водой. Он видел, как под веками бегут быстрые тени — сновидения или просто отголоски боли, которую тело не могло заглушить даже в бессознательном состоянии. Иногда её губы шевелились, словно что-то беззвучно говоря, а пальцы слегка вздрагивали на его руке. Он не спал. Сон был для него давно избранным состоянием, а не необходимостью, и сейчас он чувствовал, что любая потеря бдительности, даже на секунду, была бы предательством.
Свет за окном менялся, из серого становился молочно-белым, потом в нем появилась желтизна. Город просыпался — где-то далеко хлопнула дверь, заверещал мусоровоз. Эти звуки не касались их кокона. Здесь было только её дыхание, его собственное сердцебиение и тиканье старых настенных часов в соседней комнате. Каждый щелчок маятника отмерял секунду её жизни, которую он тщательно, как драгоценный камень, укладывал в складки своей памяти.
Он думал о её словах.
Её тело вдруг напряглось, сжалось. Из горла вырвался короткий, сдавленный звук — не крик, а скорее стон удушья. Аэлиан мгновенно приподнялся на локте.
«Лия», — позвал он тихо, но твердо.
Она не проснулась. Её лицо исказила гримаса, брови сдвинулись, губы побелели. Он положил ладонь ей на лоб — кожа была прохладной, липкой от пота. Приступ? Боль? Он закрыл глаза, на мгновение позволив своему внутреннему зрению, тому, что видело потоки жизни, скользнуть по её форме. Её аура, обычно мерцавшая тем упрямым, алым пламенем, сейчас была неровной, как пламя на ветру, с проблесками густой, темно-синей тени, проникавшей изнутри. Это была не магия. Это была болезнь, пожирающая её из центра, и он был бессилен перед ней. Его собственная сила, способная выстраивать дворцы из воспоминаний и сжигать целые эпохи, была тут грубой и бесполезной, как кувалда для тонкой хирургии.
«Лия, — повторил он, уже встряхивая её слегка за плечо. — Проснись».
Она захрипела, сделала судорожный вдох, и глаза её открылись. Они были мутными, невидящими, полными животного ужаса. Она смотрела сквозь него.
«Темно, — выдохнула она хрипло. — Почему так темно?»
Его сердце упало. Комната была залита утренним светом.
«Светло, — сказал он мягко, но настойчиво, взяв её лицо в ладони, заставляя фокусироваться. — Посмотри на меня. Это я. Аэлиан».
Дрожь прошла по её телу, медленно, как отзвук землетрясения. Взгляд прояснился, нашел его. Ужас сменился узнаванием, а потом стыдом.
«Опять, — прошептала она. — Мне показалось… Я не там была».
«Где?»
«Не знаю. Холодно и темно. И тихо. Та самая тишина». Она потянулась к нему, и он притянул её к себе, обнимая так крепко, как только смел, чувствуя, как мелкая дрожь бьет её изнутри. «Это приближается, да?»
Он не ответил. Ответ и так висел в воздухе, горький и очевидный. Вместо этого он целовал её волосы, шептал бессмысленные утешения на языке, который не звучал на Земле уже две тысячи лет. Слова-обереги, которые ни разу не сработали.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.