Издревле народ мой преданье хранит
О том, как в рассветных тенях голубых
Жестокая смерть
Здесь ударила в них.
Но кто они были?
Убили их как?
Надрывно пульсирует Эки-Булак.
Под солнечным диском,
Под тенью луны
Два сердца отчаянно обнажены.
В их ритме
Мелодия света скупа.
Опасна
Любви оказалась
Тропа…
У памяти доброй поставив свечу,
Простите, отцы,
Если я уличу
В жестокости и лицемерье ваш век,
Во лжи,
Что умела глядеть из-под век
Как чистая правда,
Любовь пели вы,
И были великие гимны
Правы
Высокой,
Последней,
Святой правотой,
Сравнимою только
С небес высотой.
И звезды, заслушавшись, меркли вдали —
Так чудно вы пели.
А сами могли,
Любовь пробудив,
Ей прочесть приговор.
И брызнула кровь из хладеющих жил…
Иначе зачем бы
У этих могил,
У этих, как жизнь,
Неизбывных ключей
Вы сакли воздвигли для ваших детей?
Зачем бы аул свой назвали вы так
Прекрасно и горестно:
Эки-Булак?
Ах, Эки-Булак —
Два ручья,
Две струи,
Прильнув к вам губами,
Сельчане мои
Пытаются жажду свою утолить.
А жажда все злее.
Стеклянная нить
Мелодии вечной
Звучит над землей.
Любовь словно жажды недремлющий зной,
Как солнечный луч,
Ослепивший глаза,
Как ночь, из которой взошла
Бирюза,
Что горькой слезою
Любви запеклась.
Чудесная вьется по золоту вязь
И в нем бирюза
Продолжает свой путь,
Упав горской девушке
