Ахмед Рушди – Нож. Размышления после покушения на убийство (страница 24)
– Хочу футболку с такой надписью, – ответил я, – Фрэн Лебовиц думает обо мне каждый день.
Было очень увлекательно делать что‑то “нормальное” – например, наносить визиты друзьям. Но впечатления иногда захлестывали. Мы были в гостях у издателя “Гроув Атлэнтик” Моргана Энтрикина и его жены, фотографа Рэйчел Кобб, в их доме в Бруклине. Это был вечер, который невозможно забыть, поскольку вместе с нами за столом сидели Мартин Эмис и его супруга Изабель Фонсека. На протяжении последних двух лет Мартин боролся с раком пищевода – тем же самым раком, что прежде убил его ближайшего друга, Кристофера Хитченса. Он прошел через химиотерапию, она сработала, наступила ремиссия, но потом опухоль появилась снова, он снова прошел химиотерапию, она не сработала, и тогда ему сделали операцию, которая, как ему сказали, прошла успешно. Когда мы увиделись с ним в гостях у Моргана и Рэйчел, он был болезненно худым, ему отказывал голос, однако его интеллект оставался незамутненным, и он был со мной очень внимателен и дружелюбен. Мы оба чуть не умерли, сказал он, так что мы братья по оружию, противостоящие смерти.
Вскоре после этого нас пригласили в квартиру Мартина и Изабель на самом верху бруклинской башни. Там были еще Джеймс Фентон и Дэррил Пинкни. Тогда я видел Мартина в последний раз. Вскоре после этого рак схватил его так, что вырваться было уже невозможно, и Мартина мы потеряли.
В тот второй вечер он казался еще более хрупким, еще более невесомым, его голос был еще менее слышным. Но тогда еще рак к нему не вернулся, или нам не сказали о том, что он вернулся. Болезнь снова проявила себя несколько недель спустя, и Изабель сказала мне:
– Надежды на выздоровление нет.
Она рассказала, что Мартин оставался спокоен, встречая конец, повторял: “Я прожил очень хорошую жизнь”. Я слышал, что она убита горем. Они прожили вместе тридцать лет.
Много раз после нападения я думал о том, что Смерть охотится не за теми людьми. Разве не я был меченым, тем, кого Жнецу надлежит забрать, тем, про которого всем было понятно, что его шансы на выживание очень малы? И вот он я, стою на своих ногах, меня неплохо подлатали в соответствующих учреждениях, и я возвращаюсь к Жизни, в то время как вокруг меня многие мои ближайшие друзья отходят в мир иной. Билл Бьюфорд, бывший издатель журнала “Гранта”, бывший редактор отдела художественной прозы “Нью-Йоркера”, написавший книгу о британском футболе и хулиганах (“Английская болезнь”) и две книги о, соответственно, итальянской и французской кухне (“Жара”, “Грязь”), человек, который всю свою жизнь слишком обильно питался и имел давние проблемы с сердцем, потерял сознание на улице и в буквальном смысле стремительно умирал. Его спас прохожий – он увидел, что тот упал, рванул домой и вернулся с дефибриллятором. Каковы были шансы, что это произойдет? И на следующий день после Рождества мой младший собрат по литературе Ханиф Курейши потерял сознание в Риме, а когда пришел в себя, обнаружил, что не может шевелить ни руками, ни ногами. Он пишет – или, говоря точнее, надиктовывает – потрясающе смелый, честный и смешной блог в приложении “Сабстэк” о своих мучительных тяготах, есть некоторые улучшения в том, что касается его общей подвижности, однако в настоящий момент неясно, когда (если это когда‑либо случится) он снова сможет пользоваться правой рукой, рукой, которой он пишет. А через четыре дня после того, как я узнал о Ханифе, выяснилось, что у Пола Остера рак легких. Пол и его жена Сири Хустведт приняли участие в мероприятии, организованном в мою поддержку на ступеньках библиотеки, а теперь противостояли своему собственному кризису. Есть шанс, что Пол сможет победить рак, так он сообщил мне по телефону. Единственная опухоль, в одном легком, без метастазов – ни в лимфоузлах, ни где‑либо еще, и он надеется, что химиотерапия и иммунотерапия смогут значительно уменьшить опухоль, после чего зараженная часть его легких сможет быть удалена хирургическим путем. Так что – держим за него скрещенные пальцы.
А Мартин умирал. Он не хочет видеть друзей, сообщила Изабель. Один раз его навестил Джеймс Фентон, но на этом все. Они с Изабель переехали в свой дом на Палм-Бич, где тепло, где он может сидеть в саду и читать. Он сказал, что пишет рассказ. Он может закончить его, а может не успеть. К нему приехали его дети. Он почти не ест. Ангел очень близко.
Изабель рассказала, что из‑за опухоли ему трудно говорить по телефону, но он с удовольствием читает электронную почту, и я написал ему. “Посылаю, – написал я, – тебе дружескую волну”. Мартин никогда не был любителем рассылать электронные письма, так что я удивился, когда получил пространный ответ. Он был настолько хвалебным, что я не стану воспроизводить его здесь целиком, но вот что он сказал:
Когда мы не так давно впервые после того ужасного злодеяния встретились с тобой, я, должен признаться, ожидал, что ты будешь другим, в некотором роде ослабевшим. Ничего подобного: ты был и остался самим собою и совершенно цельным. Тогда я с восхищением подумал: ему это по силам.
Может, это и не так, но написано тепло. Я написал в ответ гораздо более длинное письмо. Я привожу его здесь целиком, поскольку – мне казалось это тогда и кажется до сих пор – это было мое прощание.
Мой дорогой Мартин!
В ответ на твое пространное письмо я попытаюсь сделать то же и также превышу разрешенный в Твиттере объем сообщения.
Прежде всего должен сказать, как тронули меня твои слова, их щедрость и доброта. Ни один писатель не мог бы и мечтать о лучшем словесном объятии.
Во-вторых, я хочу сказать о твоем творчестве – его характеризуют как мастерство, так и бесстрашие, – и говоря о мастерстве, я имею в виду не только мастерское владение словом, хотя ты, несомненно, всегда им обладал, но и изобретательность на уровне формы, фейерверк комического и твой интеллект, а под словом “бесстрашие” объединяю твою волю (увы, она тебе необходима) иметь дело исключительно с самым важным материалом своего времени, будь то политическая, нравственная, сексуальная или любая другая сфера.
Твои произведения изменили и зарядили энергией литературу на английском языке, они будут служить источником вдохновения и для тех, кто придет после нас. Ты подхватил эстафетную палочку, которую передали тебе Беллоу, Набоков и твой отец, и передашь ее… я не знаю, кому… кому‑то, кому достанет таланта и мудрости подхватить ее и продолжить бежать с ней дальше.
Так что – браво, браво, дорогой друг.
То, что ты сделал, будет жить очень долго.
С восхищением и любовью,
Салман
В те наполненные печалью последние дни я часто ловил себя на том, что вспоминаю времена, когда – это было более тридцати лет тому назад – Мартин организовывал покерные вечера. Главной особенностью этих вечеринок было то, что там никто не мог ничего узнать о жизни других игроков. Если беседа начинала уходить в личное либо политическое русло, кто‑нибудь тут же громко провозглашал: “Играйте в покер!”, тем самым, как и следует, возвращая наше внимание к важным вещам.
Я вспоминал также, что еще до того, как я перебрался в Нью-Йорк, до того, как Иэн Макьюэн и его жена Анна-Лена Макэфи купили особняк в Котсуолдсе, а Мартин и Изабель оказались в Бруклине, мы втроем – Мартин, Иэн и я – изредка ужинали вместе, обычно в ресторанчике “Летуаль” на Шарлотт-стрит в Лондоне, чтобы привести мир в порядок. Как‑то в воскресной газете опубликовали монтаж из фотографий нас троих под заголовком “Крестные отцы”, и мы сошлись на том, что, будучи главами криминальных семейств литературного Лондона, должны встречаться регулярно, дабы быть уверенными, что все идет хорошо и не возникло никаких ненужных войн и перестрелок.
Банальности прошлого – вот что человек оплакивает так же сильно, как и гораздо более важные вещи (вроде литературного таланта), когда он прощается с другом.
Одна из причин, почему фильм Альфреда Хичкока “Психо” такой страшный, состоит в том, что в нем умирают не те люди. Самая главная звезда фильма, Джанет Ли, умирает уже где‑то через полчаса после начала. Надежный, добродушный, готовый все взять на себя детектив Мартин Болсам едва появляется на экране, и мы тут же узнаем, что он также мертв. Это пугает. Именно так я и начал себя ощущать. Смерть заявлялась по неправильным адресам.
Все мы стареем.
Мартин скончался во сне, мирно и не испытывая боли, ночью 19 марта 2023 года.
В резиденции четы Рушди – Гриффитс, несмотря ни на что, начиная с декабря барометр настроения неуклонно тянулся к отметке “ясно”. По телевизору показывали чемпионат мира по футболу, и я смотрел почти каждую игру. Аргентина, за которую играет Лионель Месси, стала чемпионом мира, что меня порадовало. Чем ближе к дому, тем лучше были новости. (Речь не об общих новостях, которые, как обычно, изобиловали дикими перестрелками и насилием, а также Трампом и его трампубликанцами.) Для Элизиного “Обещания” нашелся хороший британский издатель, его собирались опубликовать в начале июля, почти одновременно с выходом американского издания. Что касается меня, я с каждым днем чувствовал себя все сильнее. Позднее, 2 и 5 декабря, я прошел два последних медицинских испытания, и оба завершились успешно. Я получил абсолютно чистое рентгеновское исследование легких. Белковая диета сработала! Жидкость больше не возвращалась!