Ахмед Рушди – Гримус (страница 65)

«Так, так, так, – сказал себе ашквак Коакс. – Просто замечательный новый статус-кво. Взлетающий Орел и девушка Мидия вместо Гримуса и Птицепес. Птицепес вместо Лив. Эльфрида Грибб вместо Мидии. Вергилий Джонс снова вернулся в прибрежную хижину. Кроме того, есть и другие, более ранние перестановки: Алексей Черкасов вместо своего отца. Мистер Мунши вместо мистера Пейджа.

Но самое интересное – это судьба Розы. Без Розы Взлетающий Орел бессилен. Он должен будет навсегда остаться в изгнании на вершине горы. Пик Каф перестал быть олицетворением власти».

– Что ты теперь будешь делать? – спросила Мидия.

За стенами дома убийцы встретились с Гримусом в головном уборе из перьев.

Внутри дома, в потайной комнате, я (я-Орел) вступил в яростную схватку с я-Гримусом, находящимся внутри меня.

– Ты должен сохранить Розу, – говорил я-Гримус. – Она необходима для периодической Реконцептуализации острова. Я уже все тебе объяснял. Ты должен сохранить Розу. Релятивистская связь работает даже между разными измерениями. Они могут быть только двусторонними – как функции друг друга. Стоит разрушить Розу, исчезнет связь между нашим измерением и общим Континуумом измерений. Остров прекратит свое существование.

– Гримус применял Розу не по назначению, – напомнил я-Орел. – Провалы во времени – это доказательство того, что Роза одновременно повреждена и напряжена до предела. Мы не можем и дальше пользоваться Розой так, как это делал Гримус.

– Ашкваки придумали Розу для того, чтобы установить связь между измерениями, – воскликнул внутри меня я-Гримус. – Если ты разрушишь Розу, ты разрушишь наш мир. Абаж не может помыслить измерение без Предмета.

– Но он сказал, что может помыслить обитателя измерения, который придумает такую Концепцию, – отозвался я-Орел.

В ответ на это я-Гримус прекратил словесный поединок с я-Орлом и затопил меня мыслеформами. Благодаря Розе ты сможешь путешествовать, сообщили они и продемонстрировали я-Орлу тысячи прекрасных миров, тысячи удивительных вселенных, в которых стоило побывать. Благодаря Розе ты сможешь познать неизведанное, продолжали увещевать мыслеобразы и рассказали о сотне новых наук и сотне видов искусств, самых сливках множества галактик. Сейчас у тебя одна жизнь, не унимались мыслеформы, но при помощи Розы ты будешь способен проникнуть в тысячу тысяч других людей и стать ими, прожить бесконечное число жизней и, обретя мудрость и могущество, выстроить собственное существование. И мыслеформы показали я-Орлу кое-кого из тех, за кем Гримус наблюдал и кого хорошо понял, а также дали почувствовать радости и горести бесчисленных чужих судеб. И однажды, сказали мыслеформы, после того как ты сделаешь все, что хотел сделать, и станешь всем, чем хотел стать, ты сможешь передать этот высший дар другому человеку, выберешь, когда и как ты уйдешь, и подаришь Фениксу новую жизнь, новое начало.

Но я-Орел слишком многое повидал на острове Каф и за его пределами и слишком хорошо знал, как я-Гримус умеет разрушать жизни ради идеи. Для я-Гримуса самым важным на свете были открытия, знания, концепции. Я-Орел вспомнил о нескольких веках тщетных скитаний, предшествующих моему появлению на острове, вспомнил жителей К., чье существование было сведено к слепой философии чистого выживания, – всех этих людей, отчаянно цепляющихся за обрывки своей индивидуальности, но знающих в глубине души, что они бессильны изменить обстоятельства, в которых оказались. Совокупную силу безграничной власти, безграничного знания и отстраненного, абстрактного отношения к жизни, которое возвело власть и знание в ранг высших целей человечества, – эту силу я-Орел не мог принять. Я-Орел видел, что эта сила сделала с Вергилием Джонсом, с Долорес О'Тул, с Лив Джонс, с Птицепес, которая была его сестрой, пусть они и давно отдалились друг от друга. Нет, подумал я-Орел, Розу нельзя назвать высшим даром.

После этого всем спорам – как словесным, так и на основе мыслеобразов – пришел конец, и я-Гримус обрушил на я-Орла всю мощь своей грозной воли. Мидия увидела, как я покачнулся (или, вернее сказать, мы покачнулись), потому что сражение внутри меня достигло своей высшей точки, и схватила меня за руку.

Наверное, именно это и склонило чашу весов в пользу я-Орла. Я был не один. Со мной была Мидия. Одна из тех, чьи жизни он испортил. Мидия, одна из тех, за кого я-Орел считал себя в ответе. Вина за недавние события в городе еще была памятна мне. Я сражался за весь остров. Он – только за себя одного. И поэтому проиграл.

В это самое время Пекенпо и Мунши обыскивали и громили дом.

Я, я-Орел, обратился к Мидии. Я-Гримус внутри меня был повергнут, оставшись лишь пульсирующей болью в затылке.

– Я собираюсь уничтожить Розу, – сказал Мидии я-Орел. – Не буду притворяться, что никакого риска нет. Мы все можем исчезнуть.

– Не стоит жалеть ее, – ответила Мидия. – Делай что задумал. Возможно, лучше умереть, чем жить в вечном страхе перед… этим.

Я-Орел кивнул и вновь погрузился в глубины моего сознания, чтобы разыскать там я-Гримуса и заставить его открыть секрет управления Розой. Я-Гримус понимал, что я задумал, и пытался сопротивляться, но был побежден. Отыскав в нем нужные мне сведения, я настроил Розу. Можно было начинать Концептуализацию.

Для начала я-Орел избавился от Субизмерения; это было проще всего. Сосредоточившись, я мысленно представил себе остров Каф как единое целое: Гримус-дом на вершине, оттуда вниз к домику Лив ведут ступени. Без Врат, без барьеров. Миг, когда воображаемое материализовалось, я почувствовал очень четко. Это чем-то напоминало создание Внутренних измерений. Ты точно знаешь, когда результат достигнут, когда задуманное возникает словно из ниоткуда – ровно такое, как ты хотел. В течение нескольких секунд я, не в силах опомниться от восхищения, просто стоял и смотрел на Предмет, такой невероятно сложный, такой невероятно простой. Потом взял себя в руки и приступил к выполнению более трудной задачи.

Я начал полностью воссоздавать остров Каф – с одним лишь отличием: здесь не должно было быть Розы. По моему мнению, такой способ представал лучшей альтернативой физическому уничтожению Розы. Менее рискованной, если учесть то, что произошло после попытки Деггла ее сломать.

В этот момент я-Гримус в последний раз попробовал переубедить меня. Он показал нечто, о чем я совсем забыл: координаты моего измерения, куда, когда-то очень давно, он изгнал Николаса Деггла. План Гримуса был прост: если я решу пощадить Розу, то смогу вернуться в свой мир. Я-Гримус предпочитал расстаться с Розой и вместе с я-Орлом отправиться в мое измерение, где, может быть, Розу будет не найти, нежели видеть, как она гибнет.

Соблазн был велик, и я-Орел не мог не признать этого; но тут я снова подумал о Мидии. О Мидии и обо всех остальных, кто зависел от меня.

– Черт возьми! – воскликнул я в полный голос. – Что я там вообще буду делать?

У я-Гримуса закончились все хитрости.

Я использовал его. Это он изначально создал остров, поэтому знал его лучше всех. Я извлек из него нужные знания и применил их. Казалось, прошла вечность, но мыслеформы движутся быстрее всего на свете, так что на самом деле все закончилось очень скоро.

Я стоял в потайной комнате Гримуса рядом с застывшей в благоговейном ужасе Мидией. Перед нами по-прежнему находился гроб Розы.

Но он был пуст.

Роза исчезла. А мы нет.

Мужчина, который раньше был Взлетающим Орлом, а сейчас – наполовину Орлом, наполовину Гримусом, занимался любовью с Мидией, которая раньше была шлюхой, а теперь стала его опорой. И тут ашквак Коакс, переместившийся на вершину горы Каф, заметил что-то неладное.

Туман вокруг острова.

Туман кружил, окутывал.

Вечная, не поднимающаяся завеса.

Туман постепенно густел. Очень и очень медленно он опускался на остров, сжимая его со всех сторон все крепче и крепче, превращаясь в плотную серую мглу, смыкаясь все теснее и теснее.

Это был не туман.

Лишившись своей связи с другими измерениями, мир острова Каф медленно распадался, его молекулы и атомы разрушались, растворялись, возвращались в океан первородной, чистой энергии. Сырая материя бытия забирала свое.

Так что, пока Взлетающий Орел и Мидия извивались на своей постели в любовном экстазе, гора Гримуса станцевала свой Танец ослабления до конца.