Ахмед Рушди – Гримус (страница 54)
Лив перевернула еще одну страницу.
Дата выбрана случайно. Если уж приходится начинать, то лучше начинать с самого начала. Мы находимся на острове Каф, в городе, названном просто К. Гримусу нельзя отказать в гениальности: путем искусной настройки Розы он подготовил все так, чтобы все, кто пожелал поселиться на острове Каф (Гримус тщательно проверял всех кандидатов), оказались в К. в один и тот же день независимо от того, в какой момент жизни они в своем измерении приняли такое решение. По его словам, это было обычным
Встреча членов сообщества проходит как нельзя лучше. Повсюду царит дух радости, ощущение рая. Мы бессмертные, и это наш Олимп. День, когда я согласился работать могильщиком на кладбище домашних животных, был, наверное, самым удачным днем в моей жизни.
Еще несколько страниц пропущено. На этот раз, когда Лив заговорила снова, в ее голосе прозвучало напряжение, которого прежде не было.
Сегодняшний рассказ будет посвящен двум женщинам. Скажу сразу, для меня это счастливая история.
Лив Силвэн – шлюха. Исключительная шлюха. (Любопытно, как много на острове Каф собралось шлюх. Должно быть, эта деятельность по-настоящему приносит удовлетворение.) Лив радуется тому, что красива, и любит работать своим телом. Стыд Лив не знаком. Кроме прочего, она обладает талантом руководить. Бордель с первых же дней оказался под ее началом. Единственной, так сказать, оппозицией Лив была Иокаста. Она вторая по старшинству в борделе. Иокаста тоже мне нравится. Но Лив… в общем, Лив есть Лив.
Должен сознаться, до знакомства с Розой я никогда не был тем, кого принято называть половым гигантом. При всей моей тучности мне скорее подошло бы определение «пигмей». И я никогда не винил в этом дам, этих милых сладких сисясто-попастых созданий. Кто захочет лечь под меня и быть раздавленной? Но Роза придала мне уверенности. Я посетил миры, где толстые мужчины были так же востребованы, как и рубенсовские дамы. Я, гроза титек. Вергилий Джонс, секс-символ! Поистине замечательно!
Я не могу до конца поверить, что Лив Силвэн хочет меня. Но она так сказала, а обвинять ее во лжи у меня язык не поворачивается. Итак, Лив желает меня. Но почему? Во имя неба, почему? Она говорит, что готова оставить свою работу и заниматься хозяйством в нашем с Дегглом и Гримусом доме. Понять этого я не могу. Но дареному коню в зубы не смотрят. День, в который прекрасная женщина говорит, что хочет уродливого мужчину только потому, что тот ей
Мы собираемся пожениться. В свое время Гримус, по всей видимости, носил священнический сан и проведет церемонию по обряду нашей церкви, хоть я и не особенно набожный. Но брачная церемония – это весело.
Что касается Гримуса… он та еще птица, должен заметить. Я никогда не был знатоком мужской привлекательности и сказал бы, что из нас троих лучше всех выглядит Деггл. Но, судя по всему, нет. Любимцем и шлюх (за исключением моей Лив), и фермерских женушек, и русской княгини стал Гримус. Однако он не проявляет к ним никакого интереса. Это объясняется его монашеским прошлым. У него есть опыт безбрачия. Возможно, поэтому он так и притягателен для женщин. Его не так-то просто заполучить.
Женщина из племени аксона по имени Птицепес самая настойчивая. На редкость простая и доверчивая, она всюду ходит за Гримусом по пятам, оправдывая собачью часть своего имени. Гримус совсем не обращает на нее внимания, хотя она лебезит перед ним как может. Птицепес наверняка видит в нем своего рода шамана – и поклоняется ему, бедное, бесхитростное дитя. Но ей это когда-нибудь надоест.
Появление Птицепес на острове связано с интересными обстоятельствами. Гримус одно время стал одержим идеей поиска собственного двойника. «По логике вещей, – говорил он, – в бесконечной вселенной должна найтись моя точная копия. Но это мне не интересно. Мне нужно лишь определенное сходство. Подобие такого рода, которое бы одновременно содержало и что-то совершенно чуждое».
Когда в туманной дымке Кристалла замаячило плато аксона, Гримус возликовал. Но все случилось не так, как он рассчитывал. Брат Птицепес еще не выбрал остров Каф. И неясно, выберет ли вообще. Может, да, а может, и нет.
Возможно также, Гримус не очень-то и хотел видеть его здесь. В планы Гримуса не дано проникнуть никому.
Лив быстро перевернула несколько страниц.
Все летит под откос. Я чувствую это. Атмосферы радости больше нет. Если ничего не изменится, жизнь на острове потеряет смысл. Но Гримус со мной не согласен. «Это Великий эксперимент, – говорит он. – Неудача исключена». Лично я не уверен, что Гримус сумеет удержать всех нас вместе только силой своей воли. Вечность – это слишком долго.
Кроме того, мы втроем никогда не проверяли, готовы ли сами к такой жизни. То, что мы заслуживаем бессмертия, было принято нами безоговорочно, и точно так же безоговорочно мы избрали остров Каф своим убежищем. Возможно, мы полностью ошибались.
Самоубийства все разрушают. Вот в чем дело. Гримус из-за них в ярости. Зачем эти люди вообще оказались здесь, говорит он. Они должны были спокойно выпить свои голубые бутылочки где-нибудь в другом месте. Они не имели права убивать себя здесь. Деггл сказал, что согласие поселиться на острове Каф очень напоминает вступление в брак. Огромное количество людей разводятся вне зависимости от того, какой страстью они пылали друг к другу, когда шли под венец.
После случаев самоубийства среди горожан появились недовольные нами. Деггл на их стороне. Прав ли он? Нет, я уверен в этом. Все сделали свой выбор свободно. Нашей вины нет ни в чем.
Единственное, что любит Лив, – это власть. Она желает существовать вблизи средоточия власти. Ей нравится быть рядом с Гримусом. С моей помощью это ей удалось. Но всему приходит конец. Раю приходит конец. Мы больше не занимаемся любовью. Лив без конца разговаривает с Гримусом.
Вот что я подслушал:
– Ваше имя, – сказал Гримус, – если записать его латинскими буквами, – LIV. В латинском же исчислении это означает пятьдесят четыре. Мне было пятьдесят четыре года, когда я выпил Эликсир. Числа связывают нас.
Я знал, что Гримус интересуется нумерологией. Но просто ли это мистическая связь, его монашеские штучки? Я быстро превращаюсь в ревнивца. Лив говорит, что у меня нет причин ревновать. Конечно, она права. Ведь между нами ничего нет.
Все летит под откос.
Mayday, m'aidez. Великий замысел дал трещину, и трещина пролегла между всеми нами. Мой дорогой друг, я изо всех сил буду стараться излагать события беспристрастно, но не уверен, что у меня получится.
Деггл начал это. Насилие.
Закончила Лив.
Но сначала о начале. Начнем с начала и будем продолжать до тех пор, пока не достигнем конца, после чего можно будет остановиться. Звучит как руководство к действию. Итак, начало. Два дня назад. Меня разбудил ужасный грохот в Комнате Розы. Я помчался туда так быстро, как позволяла моя комплекция. Гримус был уже там, стоял над Розой в своей нелепой ночной рубашке и смешном колпаке, похожий на огромного, разъяренного гоблина. Он во все глаза глядел на место бедствия.
Роза лежала на полу, а ее стебель торчал из-под гроба, перевернутого вместе с нашей драгоценностью! Над гробом склонился хмурый Деггл.
Я уже некоторое время ощущал, что с Дегглом что-то не так, и нередко задумывался о том, в какой степени растущее недовольство горожан – следствие его происков. В К. наступил период разочарования. Кроме самоубийств (которые, слава богу, вроде бы закончились), было отмечено несколько случаев самоизгнания. Люди предпочитали жить где угодно: в чаще леса на склонах горы, лишь бы не в городе. К. стоял недовольный, выставленный на посмешище. Мне представляется естественным – да поможет нам бог, – что горожане могут во всем винить людей, которые создали остров. Но насилие… слухи о планах разрушения инфернальной машины Гримуса… а я-то думал, что мы распрощались с насилием. И сама Роза… Я уже не знаю, что о ней и думать.
Контроль. Контроль.
Деггл большую часть дня обычно просиживал в «Эльбаресто». Возможно, он видел себя своего рода спасителем. Народным мессией. Освободителем. Мы с Дегглом всегда недолюбливали друг друга. Возможно, наша вражда была гораздо глубже, чем мы сами предполагали.
Но все равно. Мы застали его за попыткой сломать Розу! Гримус быстро опомнился от шока и, продемонстрировав невероятную силу, вышвырнул Деггла вон из комнаты.
– Ее нужно проверить, – объявил он мне и остаток ночи провел возле Розы, настраивая ее, приводя в действие и останавливая. Уже рассвело, когда он с облегчением сообщил, что никакого ущерба Розе нанесено не было.
– Но это не должно повториться, – добавил Гримус. Такую ярость в его голосе я слышал только однажды – во время его краткой диатрибы против властей. – На острове Роза – самая ценная вещь, – продолжал он. – Я не могу ею рисковать. Вы поможете мне?