Ахмед Рушди – Гримус (страница 44)

Но также было верно и другое: они вдвоем дополняли его самого. Лежа в постели Ирины, Взлетающий Орел наслаждался чутким равновесием между любовью к невинности и тягой к плотскому опыту, между самоограничением и осуществлением, – он стоял на вершине, с которой возможен был только один путь: вниз. Эльфрина Орел. Их треугольник больше не был тремя точками, он стал одной.

Но этот момент был навсегда потерян, потому что в своей эйфории он позволил себе произнести имя.

– Эльфрина, – сказал он.

Рядом с ним напряглось тело Ирины Черкасовой. Она услышала имя Эльфрида.

– Убирайся! – крикнула она.

Взлетающий Орел низвергся с высот своих мыслей и вновь оказался в комнате, освещенной сиянием одинокой свечи. Только что достигнутое совершенство осколками лежало у его ног.

– Убирайся! – повторила графиня.

Миг совершенства всегда содержит в себе зародыш собственной гибели.

Было уже за полночь, когда Взлетающий Орел пробрался обратно в дом Гриббов, но в кресле гостиной сидела бледная, изнуренная долгим ожиданием Эльфрида. Свет одинокой свечи напомнил ему о той спальне, которую он только что покинул.

– Добрый вечер, Взлетающий Орел, – сказала Эльфрида.

Безмолвно склонив в ответ голову, он опустился на стул напротив нее.

– Ирина? – спросила она, уже уверенная в ответе.

– А чего ты ожидала? – ответил он, чувствуя, что этими словами окончательно оскверняет память о своем видении.

– Игнатий спит крепче всех на свете, – горько сказала она. – Так что ты мог бы заняться со мной любовью прямо здесь и сейчас.

– Ты это не всерьез, – ответил он.

– Займись со мной любовью! – воскликнула она. – Будь ты проклят!

Но все повторилось: в его руках тело Эльфриды, желающей его безмерно, вдруг оцепенело.

– Прости, – прошептала она, – но, видно, плоть моя слаба.

– Или слишком сильна, – тихо отозвался Орел.

Граф Александр Черкасов, графиня Ирина Черкасова, Алексей Черкасов и Норберт Пейдж пили чай в салоне. Ирина часто обмахивалась веером, хотя в комнате было совсем не жарко.

– Ма-ма, – счастливо пролепетал Алексей.

– Мама с тобой, Алексей, – ответила Ирина, – мама всегда с тобой.

– Ирина, – сказал ей Черкасов, – ты очень сильная женщина.

– Да, – ответила она. – Это так. Я знаю, когда нужно отказать себе. И в чем.

Скрытый смысл сказанного не дошел до мистера Пейджа; он считал и графа, и графиню чудеснейшими людьми.

– Это великий дар, – заметил он поспешно, чувствуя, что должен что-то сказать. – Великий дар. Знать, когда остановиться.

Одно слово, и возможность была утеряна навсегда. Он мог вернуть Эльфриде покой и довольствоваться ее душой. Он мог предоставить Ирине общество, в котором она так нуждалась, и не беспокоиться о ее привязанностях. Они могли бы навечно стать Эльфриной Орлом. Вместо этого они снова превратились в три разобщенные точки, их треугольник распался. Одно слово смогло изменить ход истории.

У дороги стоял фермерский дом. Приземистый, длинный, беленый. Взлетающий Орел вздрогнул от неожиданного узнавания: во время своего прибытия в К. он перескочил через калитку и увидел в окне гранитное лицо; здесь ему снова напомнили о том, что он пария. Но теперь он стал другим; он был частью этого места, как и ферма. Так что в каком-то смысле он был и частью этого фермерского дома. По крайней мере сегодня.

С ним была Эльфрида Грибб; сегодня они зашли особенно далеко, но ни он, ни она не заметили пройденного пути – каждый шагал, молча думая о своем. Увидев ферму, Взлетающий Орел рассказал историю о каменном, изборожденном трещинами лице с глазами василиска.

– Казалось, что в памяти этого человека хранятся сотни тайн, но ни одну из них он ни за что не раскроет, – сказал он.

Эльфрида тихо улыбнулась. Ее мысли были далеко.

– И все, кого я встречал потом в К., такие же, – продолжил Взлетающий Орел. – Правда, я бы не сказал, что они хранят свои тайны для себя – они просто делают вид, что никаких тайн не существует. Здесь слишком о многом молчат. Слишком о многом.

Эльфрида ответила, не поднимая на него глаз:

– Да. Думаю, так и есть.

– Рад, что мы взяли вас на борт, Взлетающий Орел, – сказал ему в тот же вечер Игнатий Грибб. – С вами Эльфрида повеселела. К сожалению, в течение дня я не могу уделять ей достаточно внимания. До вас она целыми днями скучала, бедняжка. Так?

Эльфрида заставила свои губы сложиться в улыбку.

Игнатий Грибб с наигранной доверительностью наклонился к Взлетающему Орлу.

– Пока вы не появились, дружище, – сказал он, – моя жена не знала, чем без меня заняться.

– Но, Игнатий, я не… – начала было Эльфрида, но Грибб только весело отмахнулся.

– И это нормально, – заключил он, – поскольку я тоже не знал, что мне делать без нее.

– Счастливый брак – это замечательно, – выдавил из себя Взлетающий Орел, чувствуя себя последним мерзавцем.

Эльфрида Грибб вышла из комнаты.

– Достаточно было одного взгляда, и я все поняла, – говорила мужу Ирина. – Он оказывает на бедную невинную Эльфриду очень дурное влияние. Ты только посмотри на него.

– Внешность обманчива, – ушел от ответа Александр Черкасов.

– Я уверена, между ними что-то есть, – продолжила Ирина. – Мне кажется, что тебе нужно переговорить с Игнатием.

– О чем же?

– Ты должен предупредить его, – ответила она. – Намекнуть, что за гостем нужен глаз да глаз.

– Но я не думаю…

– Если ты не скажешь ему, – оборвала мужа Ирина, – тогда я скажу сама.

– Подожди, – встревоженно сказал Александр Черкасов. – Я переговорю с Взлетающим Орлом. Направлю на путь истинный. Ну ты понимаешь…

– Какой же ты глупый, глупый человек! – вскричала в гневе Ирина Черкасова.

Cобытия, однако же, развивались еще быстрее, опережая ее гнев.

Пусть все и кончилось, сказал зеркалу Взлетающий Орел, и пусть это сопровождается трагедиями и неизвестно еще, каких черных ужасов ожидать впереди, но то был высший момент, момент ясности, момент света.

– Нет, – сказала Эльфрида Грибб, – сегодня я гулять не в настроении. А вы идите. У меня тут кое-какие дела.

Взлетающий Орел вышел, оставив полулежащую в шезлонге Эльфриду слушать тихую музыку.

XLVII

Смерть пришла на остров Каф буднично, без предупреждения, словно в мягких туфлях; это скорее было начало, а не конец. Смерть пришла как должное, словно была здесь все это время и вот теперь вдруг решила напомнить о себе; но такой незаметный приход ни в коей мере не преуменьшил вызванное ею потрясение.

Вернувшись с прогулки, Взлетающий Орел обнаружил около дома Гриббов небольшую толпу. Здесь были Норберт Пейдж и квартирмейстер Мунши. В дверях дома неподвижно стояла Ирина Черкасова, словно ее мумифицировали, едва она ступила на порог. Она машинально подалась в сторону, уступая ему дорогу. Он задавал вопросы, но никто ему не ответил.

В шезлонге сидел, обливаясь потом, граф Черкасов; он поднял с пола вышивку Эльфриды и теперь бессмысленно вертел ее в руках.

– Что случилось? – спросил Взлетающий Орел.

– Мы услышали крик, – ответил граф. – Один протяжный крик.

Взлетающий Орел обвел глазами пустую, тихую комнату.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – проорал он. – Где Эльфрида?

Черкасов кивнул в сторону кабинета.

– Один протяжный крик, – повторил он.