Ахмед Рушди – Гримус (страница 22)
И голос – еще не сломавшийся, высокий голос евнуха, пародия на его собственный:
– Иди сюда, Рожденный-от-Мертвой. Давай.
В правой руке существо держало легкий топорик, томагавк. В левой руке у него было ружье. В том, что ружье заряжено, Взлетающий Орел нисколько не сомневался. Сам же он был безнадежно безоружен.
– Иди же, Рожденный-от-Мертвой, – раздался насмешливый голос богини аксона. – Ты готов сразиться с моим защитником? Говорят, ты великий воин. Так давай, иди.
Взлетающий Орел вздохнул и медленно двинулся вперед.
Он рассчитывал, что его суррогат поступит так, как он сам поступил бы в подобной ситуации, и выберет томагавк, прежде чем прибегнуть к грубоватой помощи ружья. Взлетающий Орел всегда лучше чувствовал себя с метательным оружием для ближнего боя. Он шел ленивой, почти наглой походкой и небрежно сунул руки в карманы, чтобы пуще раззадорить противника.
И тут его правая рука сомкнулась на каком-то твердом, округлом предмете. Он с удивлением вытащил его наружу. Это была
Кость К.: Взлетающий Орел не стал долго размышлять. Он мог бы спросить себя: откуда она взялась спустя столько времени? Возможно ли, что он просто ее не замечал? Но сейчас все это не имело значения. У него было оружие, и это в корне меняло характер схватки. Теперь его противник вполне мог решить сделать выбор в пользу безопасности и сразу же воспользоваться ружьем. У Взлетающего Орла были считаные секунды, то мгновение ступора, в который жрец впал, когда увидел в его руках неожиданный предмет.
Одним плавным движением Взлетающий Орел метнул Кость, как бросил бы большой и нелепый дротик. Кость ударила жреца в запястье руки, сжимавшей ружье. Короткий крик боли, и ружье упало на пол. Кость тоже упала; она раскололась вдребезги, в результате чего и Взлетающий Орел, и его двойник пораженно застыли на месте.
Позже Вергилий Джонс разъяснил Взлетающему Орлу тайное значение этого предмета. Это был шифр, ключом к которому служили звуки его названия:
К – место. Кость – предмет. К.-Кость, иначе Каость, Ка-ось – Хаос. Вот так.
Но тогда Взлетающий Орел мог только наблюдать ужасающий эффект от разрушения Кости.
Мельчайшие ее осколки вихрем поднялись с пола и образовали облако посреди места сражения. Сначала туда кануло ружье. Оно просто перестало существовать. Затем начали исчезать и другие вещи.
В центре святилища образовалась дыра. Стремительный распад структуры измерения. Хаос.
Взлетающий Орел пришел в себя на секунду раньше своего альтер эго; возможно, потому что стоял дальше от дыры. Он бросился на жреца вперед головой и со всей силы боднул его в живот. Суррогатный Взлетающий Орел пошатнулся, сделал шаг назад, потом в сторону.
И провалился в дыру, обратившись в хаос, в небытие.
Богиня аксона поднялась на ноги, ее глаза сверкали гневом; но за этим гневом, как мгновенно понял Взлетающий Орел, крылся страх. Кость К., элемент случайности, сорвал ее идеально выстроенный план; теперь она была во власти Взлетающего Орла. Медленно и осторожно он направился к ней.
– Стой на месте, Нечистый, – сказала она, но голос выдал ее.
– Я не знаю, что ты такое, – на ходу ответил Взлетающий Орел, – но знаю, что, осквернив тебя, очищу свое прошлое. Очищусь от стыда и вины, которые владеют какой-то скрытой частью моего разума, свидетельством твое здесь присутствие. Чтобы освободиться, я должен сделать нечистой богиню аксона. Ясно?
Он произнес эти слова с легким изумлением, словно в озарении.
А затем изнасиловал ее.
К ожидающему на берегу Вергилию Джонсу «Скользящий клинок» доставил другого Взлетающего Орла. Вергилий выслушал его рассказ и сказал:
– Вам правда нужно что-то делать со своим воображением. Оно у вас чересчур буйное.
После этого Взлетающему Орлу было уже несложно с помощью Вергилия Джонса вырваться из паутины Лихорадки измерений. Спасение их выглядело очень просто: Взлетающий Орел закрыл глаза и, пока Вергилий Джонс танцевал Танец усиления, приказал себе проснуться. После того как сражение было закончено, накал ощутимо спал. Взлетающий Орел стал сильнее своего Внутреннего измерения.
Длительный опыт, однако, развил у Взлетающего Орла не только силу, но и определенную чувствительность к нюансам и
За миг до затмения, скрывшего тот момент времени, в который Вергилий Джонс был возвращен себе, он успел соприкоснуться с непрошенным гостем и понял это.
Пробуждение. Он был полностью наг, его одежда лежала стопкой там же, где он оставил ее: на груди Взлетающего Орла, вокруг высился лес, а тело все еще размеренно повторяло методичные движения Танца усиления. Он был смертельно измучен и едва мог стоять на ногах, но, охваченный яростью, забыл об усталости.
– Где ты? – заорал он. – Покажись!
Из леса до него донесся «голос» невидимого ашквака.
– Мои поздравления, мистер Джонс.
Вергилий принялся торопливо одеваться.
Когда Взлетающий Орел пришел в себя, голова у него просто раскалывалась. Во второй раз на острове Каф вопрос «где я?» готов был сорваться с его губ; слабо дернув ртом, он отогнал вопрос прочь. Где хоть что-нибудь? – спросил он себя.
Как бы там ни было, он находился на горе Каф; знакомый лесистый склон говорил сам за себя. Как и эхо измерений – Эффект никуда не делся, пусть он и научился справляться с ним… с этой ноющей болью в глазах, ушах и голове. Вскоре все эти ощущения должны были смениться легким тиннитусом, дающим о себе знать только в моменты полного покоя. Но сейчас раздражающий шум не отпускал его, оставаясь визгливым напоминанием о бесконечных полостях мира.
Взлетающий Орел встал и обнаружил, что вокруг никого нет. На мгновение его охватила паника; он выкрикнул на всю поляну имя Вергилия. А затем, успокоившись, он услышал в лесу голос. Голос Вергилия, низкий и сердитый. Взлетающий Орел крадучись пошел на этот голос, вспомнив о приемах скрытого передвижения, известных ему с детства.
В лесу Вергилий Джонс спорил со старым знакомым.
XXVI
– Как видите, – говорил ему «голос» ашквака, – я остался.
– И рука закоренелого любителя совать нос в чужие дела, – отзывался Вергилий, – не могла воздержаться от одного-двух неуместных жестов.
– Это как котелок и горшок, – ответил ашквак. – Как бревно и сучок.
– Знание простейших идиом, – заявил Вергилий, – не предоставляет никаких свобод. Всякий интеллект, ограничивающий себя одним только структурализмом, обречен навеки оставаться узником собственных сетей. Все ваши слова нужны лишь для того, чтобы плести кокон вокруг вашей неуместности.
Такое случалось с Вергилием Джонсом, когда он злился: его речь становилась витиеватой и неясной. Виной тому был страх выдать, что он потерял самообладание. Когда он злился, он чувствовал себя слабее всего, ему казалось, что его можно легко обмануть; посему его речь плела вокруг себя такой же кокон, как тот, который он ставил в упрек ашкваку.
Зол он был как никогда. Его ярость во многом, говорил он себе, была реакцией. Он подверг себя суровому физическому и психологическому испытанию, само его выживание было под угрозой; вполне логично, рассуждал он, что после такого любой человек может слишком бурно отреагировать, если его спровоцировать.
Но была и другая причина. Возвращаясь из своих последних путешествий, он чувствовал себя превосходно; он чувствовал себя так же, как чувствовал когда-то. Тогда. Давно. Раньше. Воспоминания о молодецком самочувствии ввиду теперешнего жалкого холерического состояния были просто невыносимыми. Ярость порождала в нем еще большую ярость. Это был порочный круг.
Большой язык Вергилия раз за разом обегал губы; бисеринка слюны скатилась к ямочке на подбородке; кулаки в карманах мятого пиджака лихорадочно двигались. Он сидел на поваленном суке неизвестного ему хвойного дерева; сидеть было жестко. Он угрюмо пнул шишку, смотря при этом на невидимое существо, словно стараясь обжечь его взглядом.
Взлетающий Орел молча прижался к земле и стал наблюдать за тем, как его проводник пререкается с пустотой и, по-видимому, получает от нее ответы. («Голос» ашквака мог слышать только тот, к кому он обращался.) Вергилий Джонс, подумал Взлетающий Орел, в тебе гораздо больше всего, чем кажется на первый взгляд. И это был комплимент, поскольку Вергилий Джонс на любой взгляд выглядел как человек, в котором очень много всего.
Третий герой спокойно сидел в десяти футах от Вергилия Джонса, прислонившись к дереву. Сенсорная аура ашквака слегка дрожала. Это противостояние его не пугало, он был приятно удивлен, что снова встретился с мистером Джонсом; более того, эта встреча давала ему ключ к тому, каким может стать Итоговое упорядочение. Однако последняя фраза мистера Джонса, как и предполагалось, больно задела ашквака. Неуместности, в самом деле?
– Известен ли вам, мистер Джонс, – надменно спросил ашквак, – мой статус Упорядочивающего?