Агния Воронцова – Коронованная Смертью | Академия «Калевала» (страница 11)
Хохот парней из Дома «Хиитола» раздаётся по всей аудитории. Лада раздражённо фыркает и бросает в Августа скомканную бумажку.
– Привороты всегда имеют цену, – отвечает преподавательница, – вся магия заканчивается там, где начинается жизнь другого человека. Свою жизнь мы можем изменять как угодно, но мы не имеем права менять жизнь другого человека без его ведома. Если мы начинаем негативно воздействовать на других людей, мы забираем у реальности то, что нам не принадлежит. Баланс нарушается, а затем, соответственно, приходит расплата.
– А что насчёт молитв? – интересуется одна из студенток.
– Это тоже заклинания. Молитвы – это послания, которые мы читаем, чтобы воссоединиться с определёнными богами. Когда мы приходим в наши храмы, чтобы помолиться богам-прародителям, мы передаём им свою энергию.
– А как же тогда храм Стожар?
– А что с ним? – уточняет Сантьяра, смотря на студента, задавшего вопрос.
– Ну… – мямлит он, – в их храме молится ведь только король Ярослав Ольденбургский. Разве этого достаточно для поддержания Бога-Творца?
Преподавательница качает головой, прикрывая глаза.
– Тебе стоит лучше изучать историю Правящего Клана. Помимо нашего короля, в их храме молятся многие смертные. Также у них есть монастырь с воспитанницами, из числа которых сёстры Стожары выбирают следующую девушку для непорочного зачатия.
– Что-о-о? – я изумлённо округляю глаза, не сразу осознавая, что этот вопрос непроизвольно вырвался из моего рта.
Преподавательница поворачивается в мою сторону и начинает разглядывать меня.
– Кажется, с вами мы ещё не знакомы.
– Вы правы, я новенькая. Меня зовут Аделаида Волконская.
– Рада знакомству. Ты теперь учишься в Доме «Хиитола»? – она слегка склоняет голову набок.
– Нет, – бормочу я, – я чтец хроник.
– Странно… – она наклоняется ко мне, вдыхает воздух и щурит глаза, всё ещё рассматривая меня, – очень странно.
Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду, но тут же раздаётся звонок, объявляющий, что пришло время обеда, и все студенты сразу же начинают выходить из комнаты.
– Ты тоже можешь идти, – женщина встаёт со своего кресла и выходит в коридор.
Я так и остаюсь сидеть за столом, не понимая, что творится вокруг меня. Наблюдая за тем, как большинство студентов направляются в обеденный зал, я сворачиваю в обратную сторону и выхожу из академии. Мозг всё ещё пытается переварить услышанное. Есть не хочется совсем. Я бреду в сторону обители. Заходя в свою комнату, замечаю на кровати школьную форму, любезно оставленную мне Аркадией: короткая юбка в клетку и бордовый пиджак с изображением герба Дома «Тапиола».
Убираю одежду и устало плюхаюсь на кровать. Но как только я закрываю глаза, слышу стук в дверь. Ярость начинает закипать внутри меня, как зелье в ведьминском котле.
Я с раздражением отворяю дверь, но как только вижу того, кто меня побеспокоил, моё недовольство потихоньку начинает отступать на задний план. Передо мной стоит Ютас.
– Как ты? – интересуется мужчина, разглядывая меня.
– Терпимо, а ты?
– Нормально, – бросает он.
Мы ещё несколько секунд молча разглядываем друг друга, словно товар на аукционе.
– Что планируешь делать вечером?
– А у тебя есть какие-то предложения? – уголки рта бессознательно ползут вверх.
– Вечером мы с Аркадией устраиваем небольшой семейный ужин в моём доме, мы были бы рады… – он замолкает, запинаясь, будто эти слова даются ему с большим трудом, – если бы ты поужинала с нами.
– Хорошо, я приду, – пытаюсь сделать серьёзное выражение лица, чтобы не было видно глупой улыбки.
– Мы будем ждать тебя в шесть часов вечера, – он оборачивается и уходит в сторону лестницы.
Глава 9
Без пяти шесть я мнусь около двери дома Ютаса, боясь зайти внутрь. Сердце бьётся как бешеное, и я не могу собраться с мыслями. Я как ненормальная, уже в пятый раз провожу ладонями по платью, пытаясь разгладить его. Убеждаю себя в том, что согласилась на этот ужин только ради Аркадии, и стучусь в дверь, которая тут же открывается.
– Я-то думал, ты так и будешь весь вечер стоять у двери, – усмехается Ютас.
Улыбка сползает с моего лица, как только я понимаю, что он всё это время знал, что я стою на крыльце, боясь постучаться.
– Аделаида, я так рада, что ты пришла, – Аркадия выглядывает из кухни, держа в руках форму для выпечки, – проходи, мы как раз накрывали на стол.
Пытаюсь заставить свой мозг перестать бояться окружающей меня обстановки, но это даётся мне слишком сложно. Конечно же, я люблю такие домашние посиделки, наполненные уютом, но, когда люди знакомы мне не настолько хорошо, моё тело начинает странно реагировать, будто бы защищаясь от внешнего мира эпилептическим припадком.
Шучу, конечно, но ощущения и правда не из лучших. Дыхание ускоряется, и я чувствую, как кожа начинает гореть. Мозг начинает беспорядочно хвататься за жуткие мысли в голове, начиная убеждать меня в том, как всё ужасно. Возможно, я действительно страдаю обсессивно-компульсивным расстройством, только вот руки не поднимаются сходить к врачам, чтобы подтвердить этот диагноз.
Гоняю на повторе стихи Бодлера, которые приносят мне крохи спокойствия.
За годы мучений от этих навязчивых мыслей и воспоминаний, навевающих непривычные фобии, по типу боязни спускаться в метро, потому что его стены могут обрушиться на тебя, я выработала единственное для себя идеальное средство спасения – бесконечное повторение стихов в голове.
Любовь к их зубрёжке пришла ко мне в тот момент, когда я загорелась безумной идеей стать полиглотом и выучить как минимум пять иностранных языков. Но невозможность постоянно практиковать их с кем-то быстро охладила мой пыл, поэтому я принялась за стихи. Именно поэтому я за два дня выучила «Письмо Татьяны к Онегину», чтобы потом зачитывать его у себя в голове в моменты неконтролируемого страха.
Я пытаюсь успокоить себя, пока мужчина помогает мне сесть за стол. Аркадия заботливо накладывает в мою тарелку запечённые яблоки в пряном тесте в форме огромных жуков с лапками и усиками.
– Сначала попробуй их, – она искренне улыбается, вытирая руки о кухонный фартук, – а после я принесу жуткую сырную лазанью.
Я удивлённо слушаю девушку, подавляя смешок, и начинаю пробовать первое блюдо её приготовления.
– В нашей семье принято начинать с более вкусного блюда, и чаще всего это выпечка Аркадии, – Ютас садится рядом, накладывая себе в тарелку яблочных «жуков».
Спустя несколько минут на столе появляется широкое серебряное блюдо с аппетитной лазаньей, украшенной запечёнными шампиньонами, похожими на маленькие черепушки с зубами.
Уютный семейный ужин проходит просто замечательно, конечно же, не считая того, что весь вечер я чувствую себя слегка не в своей тарелке. После этих угощений, над которыми Аркадия шаманила весь вечер, девушка ведёт нас в соседнюю комнату и, оставляя меня с Ютасом на несколько секунд наедине, торжественно вносит на подносе чайник ароматного чая с кружечками и миндальные птифуры в виде полумесяцев, покрытые съедобными сухоцветами. Сбор из трав и ягод, наверняка собранных в этом лесу, дурманит меня своим вкусом и ароматом, а забавные изумительные печеньица просто тают во рту.
– Сейчас мы будем играть, – говорит она, – можете садиться на полу, так будет намного удобнее. Аркадия ставит перед нами большую деревянную шкатулку, выглядящую так, будто ей лет триста. На её крышке выгравировано слово «Лила».
Я пытаюсь вникнуть в правила игры, которые девушка уже в пятый раз пытается мне разъяснить, но всё равно мало что понимаю.
– Просто задай вопрос про себя и брось игральную кость. Если выпадает число шесть, ты вошла в игру, если нет, то попытка входа переходит к следующему игроку, – объясняет она, протягивая мне кубик.
Спустя двадцать минут после начала игры Лила всё ещё «не пускает» меня, пока все остальные уже ходят по клеткам поля.
– Видимо, мне нужно будет попытать удачу в следующий раз, – усмехаюсь я, когда у меня опять выпадает «четвёрка».
– Я выиграла! – радостно восклицает Аркадия, попадая на клетку шестьдесят восемь.
Мы с Ютасом переглядываемся и улыбаемся друг другу.
– Ты молодец, – говорит он дочери, – а теперь всем пора ложиться спать. Уже слишком поздно, – он делает слегка задумчивое лицо, – поэтому сегодня вы можете остаться здесь.