Агния Арро – Я не играю по правилам (страница 4)

– Ничего, что я врач команды? – Тяну руку, чтобы осмотреть ссадину, но Мир отшатывается.

– Ничего, – неожиданно улыбается. У него, оказывается, ямочки на щеках. Хороший такой сразу, будто мягче становится на эти несколько секунд. И взгляд задорный, но очень уставший.

– Ну спасибо, – смеюсь и машинально закусываю нижнюю губу. Взгляд Мира тут же застывает на этом жесте. Темнеет, тяжелеет, и даже улыбка будто становится чуть темнее и провокационнее. – Пойдем в кабинет, посмотрю тебя.

– Там не на что смотреть. Всего лишь ссадина, – упирается он.

– Тем более пойдем. Быстрее осмотрю, быстрее пойдем по домам.

Он сдается и выходит вслед за мной из туалета. Хочу забрать чемодан, но Мир успевает ухватиться за ручку и молча катит его за мной.

Включаю свет в кабинете, бросаю пальто на кушетку и достаю аптечку с самым необходимым.

– Раздевайся, – командую я.

– Полностью? – хмыкает этот гаденыш.

– Мы вроде еще утром это обсуждали, – напоминаю Волчонку. – Врач и пациент, помнишь?

– Нет. – Он стягивает с себя футболку, демонстрируя отлично сложенное тело с красивым рельефом мышц и множеством татуировок, от которых невольно глаза разбегаются в разные стороны в попытке изучить каждый рисунок.

– Значит, мне придется отправить тебя в медицинский центр на дообследование, – подхожу ближе, удерживая в одной руке средство для обработки таких ран и ватные тампоны. – Вдруг ты не годен для высоких нагрузок в профессиональном спорте, – поднимаю взгляд и едва не захлебываюсь той ночью, что заполнила глаза Мирослава.

По позвоночнику пронесся рой ледяных мурашек и притих на затылке.

Какие у него эмоции… Не зря Леший парня к психологу отправил. Ох, не зря.

– Потерпи, – хрипло прошу его, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к коже вокруг ссадины. Она горячая и плотная, а под ней напряженный мышечный корсет.

Мир не шевелится, пока я осматриваю его и обрабатываю рану. Только дышит чуть громче и чаще, но не говорит больше ни слова.

– Как это произошло? – Выкидываю использованные тампоны в ведро.

– Мышцу на ноге свело, упал неудачно. – Он все же отвечает. Оттаял, что ли? – Говорил же, ничего страшного.

– Я в этом убедилась, теперь буду спать с чистой совестью. Что ты тут делал в такое время? – Подхватываю пальто с кушетки. Мирослав тут же отбирает его у меня и помогает надеть, а затем снова хватается за чемодан.

– Очевидно же, – пожимает плечами. – Тренировался. Подожди меня в холле, я переоденусь и провожу тебя, – нагло переходит на «ты» и ставит перед фактом, в отличие от змея Арифулина, который задавал вопросы с приторно-пошлыми намеками.

– Я доберусь сама, Мир. Мы…

– Женщина не должна ходить ночью одна. Это создает проблемы мужчинам, – резко и очень уверенно отвечает он. – Подожди меня. Я постараюсь собраться быстро, – и стремительно уходит вместе с моим чемоданом.

Вот и куда я теперь уйду? У меня ключи от квартиры там остались.

Засранец!

Глава 5

Виктория

И ведь даже ругаться с ним не из-за чего. Сажусь на низкий подоконник и жду, улыбаясь неожиданно для самой себя. Последние слова Мира прозвучали очень по-мужски: уверенно, твердо. Наверное, в глубине души каждой женщине хочется, чтобы о ней заботились. Глупо отрицать, что его поступок хоть и раздражает своей борзотой, но не может быть неприятен. Пусть будет мужчиной. Не мне ему это запрещать. Главное, держать дистанцию, а такие жесты… Да за время моей работы в клубе чего только не было. Все равно я люблю то, что делаю, иначе давно бы уже сбежала от этих вечно потных, шумных и немного сумасшедших парней.

Снова растираю след от обручального кольца, но приближающиеся уверенные шаги не дают мне погрузиться в тяжелые мысли. Надо мной нависает тень Волчонка. Глубоко на лоб надвинут капюшон, а в ладони сжата ручка моего чемодана.

– Адрес скажи, я такси вызову. – В его свободной ладони появляется мобильник.

– Это уже лишнее, – возражаю, протягивая пальцы к чемодану. Гаденыш хмыкает и прячет его к себе за спину, требовательно глядя на меня. – Мир, на такси я точно способна добраться самостоятельно.

– Верю, но я уже сказал, что провожу тебя. Придется немного потерпеть мое общество. Ты скажешь мне адрес или мы так и будем тут стоять? Я адски устал, между прочим, – вздыхает он.

– Как твоя ссадина? – спохватываюсь я.

– Все нормально. От темы не уходи. Если у меня снова сведет ноги, вероятно, тебе придется лечить мою голову, которую я рискую разбить о бетонный пол, – нагло ухмыляется Мирослав.

Его темные глаза сверкают в тени капюшона, а белозубая улыбка, несмотря на всю свою дерзость, заставляет и меня улыбнуться. Сдаюсь и называю ему адрес. Я тоже безумно устала, и спорить дальше нет ни сил, ни желания. Где живу я и почти весь тренерский штаб, знает большая часть команды, ни одного неприятного случая еще не было. Цветы, сладости присылали, но это все мелочи, которые легко пресечь.

Выходим на улицу. Порывом холодного февральского ветра вперемешку с колючей крупой снега с Мира срывает капюшон. Он тихо матерится, надевая его обратно, но тут же закусывает губу и бубнит себе под нос: «Извини».

Насупившись, несет мой чемодан к машине и с легкостью закрывает его в багажнике. Открывает мне дверь и ждет, когда устроюсь в салоне. Снова удивленно смотрю на этого парня. Неужели в детском доме так хорошо воспитывают? Или он такой с рождения? Характер ведь частично передается по наследству.

В глубине души я надеюсь, что Волчонок сядет вперед. Он, конечно, дикий, как мы решили с Катей, но у меня все же больше ассоциируется со зверем, который смотрит вокруг себя настороженно и агрессивно, при этом старательно вписываясь в общество.

Мир садится рядом, внося в салон такси еще порцию холода и снега на своей одежде. От него приятно пахнет свежестью и гелем для душа. Он утыкается взглядом в телефон, лишь иногда косясь в мою сторону по дороге. Переписывается с кем-то, быстро перебирая пальцами по клавиатуре на ярком экране. Издает забавные звуки: то сопит, то усмехается, дергая плечами, то фыркает и даже рычит, пока мобильный не оказывается во внутреннем кармане его куртки, а салон автомобиля не погружается в темноту.

За окном лишь город, который заметает снегом. Зима была теплой, по-настоящему южной, а последний месяц решил отыграться на нас по полной программе.

– Останови тут на минуту, – неожиданно просит Мирослав.

– Зачем? – Тут же напрягаюсь.

– Кофе хочу. Будешь? – Он снова вынимает телефон из кармана и сжимает его в ладони.

– Мир, это действительно лишнее. Я не принимаю ухаживания от игроков клуба. Это не одобряется руководством и мой личный принцип.

– Супер. Так ты будешь кофе? – Его непоколебимость даже немного пугает.

– Нет, не буду, – категорически отказываюсь, чтобы не давать ему повода думать, что мое «нет» это «да».

– Пять минут, – сообщает Мир.

Выскакивает из машины, оббегает ее спереди и скрывается в кофейне с едва заметной вывеской.

Вздохнув, упираюсь лбом в прохладное стекло и прикрываю глаза. Может, и правда уволиться к чертовой матери?

«Дура, что ли?» – одергиваю сама себя.

Дура. Моя работа – моя жизнь, а из жизни не уволиться.

Мирослав возвращается с двумя стаканами на подставке. Благодарит водителя, пока усаживается на сиденье. Вынимает один стакан с белой крышкой и протягивает мне.

– Я же сказала, что не буду кофе, – строго смотрю на парня.

– Это чай. Облепиха и какие-то специи. Мне сказали, это вкусно.

А пахнет и правда вкусно. Разогретым цитрусом, облепихой, медом и корицей. Только вот дать этому гаденышу подзатыльник хочется до безумия!

– Ты всегда такой? – смеюсь, забирая у него стакан. – Есть только твое мнение и неправильное, да? – Вдыхаю пряный аромат чая.

– Естественно. – Мир надвигает капюшон на лоб, садится удобнее и увлеченно пьет свой кофе, снова уткнувшись в телефон.

Я стараюсь не улыбаться, но эта ситуация отзывается внутри чем-то очень хорошим. У парня точно получилось поднять мне настроение. Я думала, на сегодня оно уже мертво, но в такой вот его наглости есть своя прелесть. Особенно если вспомнить, что ему всего восемнадцать.

Взрослеющий мужчина…

Улыбаюсь шире и допиваю чай, пока водитель аккуратно подползает к моему подъезду по скользкой дороге.

Мирослав достает мой чемодан из багажника и направляется к дверям. Больше не спорю, разрешая ему поднять мои вещи на этаж и поставить их на лестничной клетке у лифта.

– Доброй ночи, Мир, – звеня связкой ключей, прощаюсь с ним. – Не забудь про нормальный сон.

Он лишь кивает. Заходит в кабинку лифта и, засунув руки в карманы штанов, смотрит на меня из-под капюшона, пока двери между нами не закрываются.

Вхожу в квартиру, включаю свет и заглядываю в зеркало. Растрепанная, глаза красные. Красотка!

Стягиваю волосы резинкой в простой хвост, затем разбираю чемодан и минут на двадцать пропадаю в ванной, едва не уснув прямо в воде.

Доползаю до кровати и отключаюсь еще на подлете к подушке. А будит меня настойчивый дверной звонок, переходящий в вежливый стук.