Агнесса Панфилова – Хроники Домовых (страница 2)

Казалось, Катя и не думала засыпать. Она испуганно вглядывалась во мрак комнаты, словно неведомое чудовище могло выскочить на нее из угла. Но тут я щелкнул выключателем и ночник залил комнату теплым светом. И почему они собрались куда-то переезжать? Вот же свет, и ничего не выбивает. Девочка сначала удивилась, но потом на ее губах заиграла легкая улыбка. Прижав к груди плюшевого зайчонка, она уснула. Несколько минут я смотрел на закрытые веки Кати и слушал ее мирное дыхание.

Я покинул квартиру бабы Зины и начал летать по коридорам дома. Свет от уличных фонарей, падал сквозь окна на лестничную клетку, создавая в подъезде атмосферу домашнего уюта. Казалось, будто отключили электричество, и все люди в доме зажгли в квартирах свечи. Я наслаждался загадочной тишиной ночи, пока не почувствовал, что у моего торца кто-то стоит и бьет кулаком в стену:

– Выходи! Тихушник, выходи быстрее! Ты мне так нужен сейчас. Мою стройку хотят заморозить… Тихуш… – это был голос Новостроя.

Глава 2

Новострой

Я мысленно спустился на первый этаж и сосредоточился, чувствуя, как каждая моя частичка покидает стены дома. Мгновение спустя я уже стоял перед подъездной дверью. Мои руки тряслись от перенапряжения – такое случалось после превращений, и нужно было дать себе время, чтобы свыкнуться с телом. Размяв немного мышцы, я подошел к домофону. «Давно пора бы уже починить эту чертову дверь», – пронеслось у меня в голове, когда я в пятый раз вдавил кнопку в стену. Наконец, услышав знакомую трель, я вышел на улицу.

Новострой стоял, понурив голову и упираясь кулаками в стену. Вид у него был подавленный, а вся одежда какая-то рваная, словно он отбивался от своры собак. Зачесанные назад красные волосы напоминали вязаную шапку. Шнурки на черных кедах развязались и были мокрыми от утренней росы.

– Привет, давно не виделись. Выглядишь, мягко говоря, не очень. Что у тебя случилось? – спросил я, обеспокоенно его разглядывая.

– Тихушник, наконец-то ты пришел! У меня большая беда – я не знаю, что мне делать. Мою стройку… мое здание… его хотят заморозить, а если это случится, то я буду навсегда замурован в бетон и мои стены станут укрытием для бездомных и площадкой для подростков. – В панике Новострой схватил меня за плечи и встряхнул. – Или меня вообще снесут к чертям собачьим!

– Не кипишуй раньше времени. Лучше внятно объясни, из-за чего конкретно хотят заморозить стройку?

– Дело в том, что мой фасад почти закончен, осталась только отделка, но почему-то застопорилась закупка материалов, и все контракты сошли на нет. Однажды, подслушав разговоры строителей, я узнал, что наш застройщик куда-то свалил со всеми вложенными бабками. – Причитал Новострой.

– Немедленно успокойся! Еще не вечер. Я уверен, что сейчас обязательно найдется какой-нибудь попечитель, который завершит стройку. Нельзя же бросать новое здание на последнем этапе – это, как минимум, глупо. Уверен, в ближайшее время в твоих окнах зажгут свет.

Дорога, по которой мы шли, постепенно сворачивала к парку, огороженному по периметру высоким кованым забором. Последний раз я прогуливался здесь с Цоколем. Тогда мой дом был еще новым, и Цоколь любезно научил меня тихо дышать, не пугая людей свистом вентиляции. Без него я не смог бы обогреть всех жильцов в февральские морозы и научиться контролировать свет и водосточные трубы. Я считал Цоколя не только своим наставником, но и хорошим другом. По крайней мере так было до тех пор, пока он не начал думать о себе слишком много.

– Мне очень страшно, Тихуш. Я боюсь, что никто не захочет жить в моем доме. Ведь из-за затянувшейся стройки стены стали совсем холодными, да и чтение людских душ – дело нелегкое. Я никогда не научусь сохранять уют в квартирах… – Он снова начал жалеть себя, и с каждым разом мне все труднее было подбирать слова для утешения.

Увлеченные беседой мы не заметили, как оказались в отдаленной части парка. Мимо проплывали лица незнакомых домов, они казались мне чуждыми и пустыми внутри. Как ни приглядывался я к их узорам, как ни пытался вникнуть в суть их расположения на улице – их души оставались сокрытыми для меня. Поспевать за Новостроем становилось все тяжелее. Пейзаж вокруг сменялся однотипными фасадами, словно мы бродили кругами.

– Тихуш, ты же не бросишь меня? Только на тебя я могу положиться, – перебил мои мысли Новострой.

– Слушай, все неизвестное – страшно. Я понимаю твои опасения, но они – часть твоего пути, все мы проходили через подобное. Ты непременно поладишь со всеми жильцами, ведь они изначально будут любить тебя. Ты – их новый дом, – я пытался усмирить тревогу, сидящую в сердце Новостроя, но в глубине души понимал, что боится он не безлюдного содержания, и точно не угрозы стать «заброшкой». Истинной причиной его боязни было непризнание со стороны других домов. Например, Цоколь очень скептически относился к его существованию и не доверял ему, как впрочем и всему новому. Я же наоборот был единственным другом Новостроя и от этого чувствовал еще большую ответственность.

– Хоть бы все было так, как ты говоришь! – С надеждой в голосе воскликнул Новострой. – А могу ли я задать тебе вопрос?

– Смотря, что это за вопрос.

– Почему тебя называют Тихушником? Потому что ты живешь в спальном районе, и твои жители – затворники? – Этим вопросом парень застал меня врасплох, но я с радостью ухватился за возможность сменить тему.

– Скорее наоборот… Все началось с того, что мой дом заселяло всего шестнадцать жильцов. Они были прекрасными, но одинокими людьми, и я любил каждого, как собственного ребенка. Среди них был один парень по имени Марк. Ему нравилось проводить время на скамейке возле дома, болтая с соседями. Также он частенько забегал к ним в гости и приносил подарки. Такое поведение, как правило, свойственно пожилым людям, не имеющим возможности далеко отходить от дома. Марк же был молодым человеком, постоянно рассказывал интересные истории, которые веселили не только жильцов, но и меня. Со временем у людей начали пропадать ценные вещи: от бытовой техники до семейных реликвий – серебряные сервизы, ювелирные украшения и так далее. О моем доме начали ходить злые слухи, исчезли дружелюбные улыбки и искренний смех. Недоверие сквозило в каждом взгляде, в каждом жесте. И хотя никто ни разу не усомнился в невиновности Марка, у меня было много поводов для подозрений. Однако, растерявшись перед людской алчностью я не осмелился на решительные действия.

Мне казалось, что в происходящем есть и моя вина, и потому так яро защищал Марка перед Цоколем, не позволяя выселить из своего дома. Лишь позже я понял, что пытался эгоистично защитить себя и поплатился за это. Удача Марка однажды подвела его, но к тому времени город сплетничал про дом, в котором воровство покрывается нечистой силой. Я был этой нечистой силой, и в итоге меня прозвали Тихушником.

Закончив исповедь, я с облегчением вздохнул и с печальной улыбкой обернулся к Новострою спросить, куда мы идем, и остановился, парализованный неожиданной яростью в его глазах. Едкое дыхание собеседника будто отравляло меня изнутри. Охваченный необъяснимым страхом, я не мог двигаться, не мог говорить. Кисти рук застыли в мертвом оцепенении, колени предательски проседали. Кривая презрительная улыбка расползлась по лицу стоящего напротив. На секунду мне показалось, что он сейчас бросится на меня, но Новострой заговорил как ни в чем не бывало:

– Сказать, что я удивлен – ничего не сказать. Это очень грустная история. Я поражаюсь твоей вере в людей. Ты, как волшебник – творишь чудеса и вершишь судьбы, – от этой очевидной лести мне стало еще больше не по себе. Я неуверенно ухмыльнулся:

– Ладно тебе, не переоценивай мои способности. Со временем ты станешь намного проницательнее меня. А сейчас нам пора прощаться. Иди, получше познакомься со своим зданием, попытайся контролировать все стены одновременно, – я старался, как можно тактичнее, завершить наш диалог.

– Спасибо тебе за поддержку, Тихуш! Я очень рад, что ты мой друг. Вот кстати и мой дом. Правда, он очень отличается от остальных, ведь его стены панельные, а не кирпичные, как ваши. Боюсь, я стану гадким утенком в вашем пруду.

Я поднял глаза и опешил от удивления. Передо мной стоял огромных размеров домина, в котором было по меньшей мере десяток подъездов. Снаружи дом был обит гладкими панелями красного и черного цвета – до безумия яркий и красивый, чего не скажешь о внешности человеческого образа Новостроя. Смущало только отсутствие окон, придающее постройке сходство с гигантским телом, испещренным пулевыми ранениями. С одной стороны, я невольно завидовал: в нем может разместиться, как минимум, семьсот человек. Но с другой, я понимал его страх перед освоением людских душ, ведь в нем их будет жить великое множество. Впервые за вечер меня кольнуло сомнение: справится ли Новострой с таким грузом ответственности…

Глава 3

Дома и стены лечат

Дорогу домой заняли мысли о будущем моего друга. Не желая возвращаться через безлюдный парк, я свернул у пролеска в сторону липовой аллеи. Здесь в любое время суток можно было застать прогуливающиеся пары. Из обрывков фраз прохожих можно было сложить единую картину их маленького быта. Они лениво строили планы на будущее, большинству из которых не суждено было сбыться. Это зрелище всегда действовало удручающе. Вот даже сейчас, вроде бы я шел и выглядел, как они, но ведь по природе я другой. Казалось, мне никогда не удастся приблизиться к их ограниченному миру бессмысленных целей и неоправданных надежд.