Аглая Отрада – Внебрачная дочь (страница 13)

Не стоит рисковать жизнью, чтоб удовлетворить чужие потребности в кровавых зрелищах. Гонщики – те же гладиаторы, готовые вышибить противника из седла ради победы, ради восторженного рева толпы.

Кое-какие сбережения у меня были, так что можно и с нуля замутить бизнес. Единственное, бесило, что компания достанется Бельчонку. И даже не из-за денег. Это даст возможность паршивцу чувствовать себя победителем.

От этой мысли кровь закипала и глаз начинал дергаться. Но и жениться, чтоб только взять верх над ушлепком, тоже не вариант. Так я считал, пока не познакомился с Лизой.

Отец, под предлогом семейного выхода в свет, потащил нас к Василевским на торжество. Поскольку я еще не был официально отодвинут от кормушки, то пришлось участвовать в мероприятии. И даже поменять свое решение.

Когда я увидел Лизу, аж сердце сжалось от жалости. Я ожидал увидеть зажравшуюся, избалованную наследницу несметных сокровищ, а увидел несчастного воробышка, не понимающего, чего от него хотят. Понятное дело, ее нарядили, как девицу на выданье – в элегантное длинное платье в греческом стиле, шею обвешали бриллиантами. Их же прицепили и на голову – в маленькой диадемке. Довершали образ а-ля Наташа Ростова длинные, выше локтя перчатки.

Когда ее представляли гостям, она натянуто улыбалась, мучительно краснела и с тоской смотрела на толпу гостей. Наверно, считала минуты, пока все разъедутся.

Я собирался общение с ней ограничить фазой поверхностного знакомства, но Бельчонок вынудил меня изменить свои планы. Я заметил, что он оттеснил девчонку за колонну и принялся активно «окучивать». Наглая, развязная поза, большие пальцы, заложенные за шлевки брюк, покачивание на носках – все признаки доминирования. Очевидно, он клеил бедняжку какими-нибудь пикаперскими штучками. А та не знала, как от него отделаться, обводила растерянным взглядом окружающих в тщетной надежде получить помощь.

Однако гости находили более интересные занятия, и никто не спешил на выручку. Она казалась просто ребенком, оказавшимся на празднике взрослых.

Пришлось стать благородным рыцарем и спасти девушку. Я направился к парочке и, оттеснив плечом Бельчонка, обратился к ней.

– Лиза, пойдем, покажешь мне дом. Обещаю, не буду навязчивым.

Мне даже послышалось, что братец заскрипел зубами. Неудивительно. Этот гаденыш разбирается в женщинах не хуже Казановы. И мгновенно просчитал, что Лизой можно будет вертеть, как куклой, и успел сосчитать нули на банковских счетах, которые будут в его распоряжении. А я нарушил его планы.

Девчонка с благодарностью взглянула на меня и поспешно, чтоб я не передумал, воскликнула:

– Да-да, пойдем-те! У нас очень красиво! Просто удивительно!

Но удивила она меня совсем не оригинальными решениями ландшафтных дизайнеров…

Глава 19

Как только мы спряталась за одну из воздушных беседок, которые, как белые шампиньоны, усеяли зеленую лужайку, Лиза затормозила.

– Григорий, – выдавила она, кусая губы. Ее некрасивое личико с тонкой белой кожей, почти как у альбиносов, приняло страдальческое выражение, а глаза наполнились слезами. Вот чего я не выношу, так это женских слез.

– Эй, мы так не договаривались! Не вздумай реветь! – я предостерегающе поднял указательный палец. Волей-неволей, мне, кажется, придется стать жилеткой. Похоже, среди кучи народа нет никого, с кем бедняжка могла бы поделиться своей печалькой. И это не сломанный ноготок. Уверен, что она и маникюр не делает. Чтоб убедиться в своей догадке, я потянул ее перчатку, намереваясь стянуть.

Лиза отпрыгнула, как горная козочка, и уставилась на меня, будто я посягнул на самое святое.

– Что вы делаете? – охрипшим голосом спросила она.

– Ты только в обморок не грохнись тут! Хотел посмотреть на твои ногти, – спокойно ответил я.

– Я грызу ногти, – словно признаваясь в страшном преступлении, совсем поникшая девчушка вызвала острый приступ сочувствия.

– Это ты мне и хотела сообщить с глазу на глаз? – усмехнулся я. Немалый опыт общения с женским полом подсказывал, что стоит начать утешать, и слезы, падавшие редкими каплями, вмиг превратятся в бурный поток. Так что лучше всего сбить с толку, отвлечь иронией.

– Не-е- нет! – вытирая слезинки перчаткой, Лиза задавила начинающуюся панику и коротко выдохнула. – Возьмите меня замуж!

Я поперхнулся от неожиданности и едва удержался, чтоб не заржать конем.

Придушил насмешливую улыбку, которая уже готова была приклеиться к губам, потому что в глазах Лизы плескалось такое отчаяние, что мне пришлось придержать вожжи. Очевидно, не от сумасбродства или взбалмошности она сделала такое предложение. И надо быть последней скотиной, чтоб не выслушать.

– Так, девочка! Давай все по порядку. Что случилось такого, что ты решилась предложить руку и сердце такому неположительному типу?

– Отец присматривает мне жениха. Он боится, что может неожиданно умереть, и тогда какая-то очередная его жена меня со свету сживет. Он хочет защитить и спровадить из дома. Я не могу ладить с его женами, потому что я не красавица и не умница, чудаковатая дикарка, которая терпеть не может чужих прикосновений. Мой мир – это картины, книги. Я люблю складывать деревянные пазлы. Они со смыслом и необычайно красивы. Лера смеется надо мной, а мне нечего ей сказать, и поэтому я предпочитаю проводить время в мастерской, у себя в комнате или в дальней беседке, – выпалила она на одном дыхании и облегченно выдохнула, словно с плеч свалился тяжкий груз.

– Лиза. Только без обид. Ты девочка взрослая, и должна понимать, что не все хотелки богатой наследницы исполняются. Я не собираюсь жениться. Вообще.

Конечно, мог бы добавить: а тем более на такой диковинной зверюшке. Но промолчал.

– Простите, я дура. Просто я невольно подслушала разговор наших отцов. И ваш сказал, что отдаст компанию тому сыну, который женится на мне. И я подумала…

Девчонка покраснела до самых кончиков ушей, глаза снова наполнились слезами, и она хотела рвануть прочь, но я ухватил ее за подол платья.

– Стоять!

Шестое чувство подсказывало, что за этим сумбуром скрывается еще один пласт информации. Как ребенок, она закрыла лицо руками и отчаянно зарыдала. Тут до меня дошло.

– И тебе не хочется, чтоб отец выдал замуж за моего брата?

Не отнимая рук от лица, она кивнула. А потом, видя, что я не поднял ее на смех, потерла глаза и робко взглянула на меня.

– Я хотела мужу предложить договор. Мы живем, как добрые друзья. Мне не нужен секс. И я предоставляю полную свободу, лишь бы не выходило за рамки приличия. А если у него будет постоянная женщина, я готова с ней подружиться. Потом, лет через несколько, мы могли бы развестись. Но ваш брат не будет соблюдать никаких договоренностей. Простите, он непорядочный.

– А откуда ты узнала? – меня удивила информированность Лизы.

– Во-первых, я умею пользоваться интернетом. А во-вторых, я художник. Пусть не супер-талантливый, но я вижу на лице отражение души.

Однако…

Я не нашелся, что сказать. Ситуация комичная. Мне, здоровому лбу делает предложение мелкая пигалица. А предложение, прямо скажем, роскошное. Оно дает возможность усидеть на двух стульях. И не отдать компанию Бельчонку, и практически сохранить свободу. Тем более жениться в полном смысле этого слова я не собираюсь.

Не похожа Лиза на просчитанную и коварную стерву. И если она согласна даже не пересекаться без особой надобности, то это вполне меня устраивает. Нужно только прописать все нюансы в брачном договоре, чтоб не было сюрприза. А то с виду овечка – овечкой, а потом из нежной шкурки протянет когтистую волчью лапу. Или окажется истеричкой, которая, наплевав на договор, начнет жаловаться папеньке на то, что я не выполняю супружеских обязанностей. Не хотелось бы ошибиться. Было уже…

– Лиза. Ты же понимаешь, что мы с тобой сейчас поменялись ролями. Мужчина я, и я должен делать предложение. А у нас все с ног на голову. И я, как девочка, вынужден ответить, что мне нужно подумать.

Я не удержался от ироничной усмешки, но тут же придушил ее. То, что для меня было забавным, для девчонки имело статус «жизни и смерти». Оно и понятно. Одного взгляда на Бельчонка хватит, чтоб понять степень его раздолбайства.

Бессознательно Лиза сцепила пальчики перед грудью, будто защищаясь. Она вскинула на меня взгляд затравленного олененка, полоснув лезвием по кое-как зажившей душевной ране.

– Да-да, конечно! – торопливо закивала она.

– Тогда идем к гостям? – натянуто улыбнулся я, найдя повод побыть одному. Благо территория усадьбы позволяла затеряться.

Выведя Лизу к людям, я бессовестно оставил ее. Хотя, конечно, понимал, что прибиться ей некуда. Нет друзей, нет подруг. Разве что только Бельчонок снова примется «окучивать» ее.

Но роль подружки я не мог сыграть. Вокруг застрявшей несколько лет назад занозы в душе образовалась какая-то соединительная ткань, которая позволяла забывать об инородном теле. И лишь когда ее придавишь, как сейчас, отдает острой болью.

Алька, взбалмошная девчонка, которой я отдал свое сердце прямо на блюдечке с голубой каемочкой…

Хотелось напиться до поросячьего визга. Но понятное дело, не здесь. Надо еще помозолить глаза Василевскому, пообщаться с потенциальными партнерами, поддержать реноме.

Пока мне нужна маленькая передышка, иначе, растягивая в улыбке рот от уха до уха, я буду скрипеть зубами от злости. Нужно выпустить пар.