Аглая Беккер – Растопи мой Лед (страница 19)

— ЧТО? Это ты мне предъявляешь? Да ты вообще уже? Какая неслыханная наглость! — Я в порыве эмоций схватил газету и ткнул в фото пальцем. — Твоих рук дело? Признавайся, как ты это все провернула?

Настя смотрела на меня взглядом, полным ненависти. Еще пару часов назад я мечтал совсем о другом ее взгляде. Но сейчас…

— Я провернула? — тихо повторила она за мной. Ее гневный взгляд уже не был таким испепеляющим, как в первые секунды. Теперь она смотрела скорее с укоризной. И я был в замешательстве.

— А кто? Не я же сам себя решил утопить в глазах общественности!

— Почем мне знать. Может у вас богатых такой способ привлечь внимание. Черный пиар, знаете ли.

— Ты нормальная?! — я вообще ничего не соображал. Нет, я конечно предполагал, что она будет отпираться, но чтобы еще и меня обвинять — это уже слишком.

— Я нормальная! — выкрикнула она. Тон никто из нас сбавлять не собирался. — И поэтому не стала бы сознательно славить себя в ТАКОМ свете на весь город. Это вам мажорам плевать на репутацию. А я девушка. Не очень-то хочется, чтобы мои голые части тела обсуждал весь город. Я думаю, это ваших рук дело. — Настя присела на диван и закрыла лицо руками, вот-вот готовая разреветься.

— Мне кто-нибудь что — нибудь объяснит вообще? — Григорий, все это время тихо стоявший в дверях гостиной, был растерян и не понимал уже что происходит.

Впрочем как и я.

— Настя, ты где была вчера вечером? — после неловкой паузы, спросил ее отец.

Она молчала. Продолжала сидеть с закрытыми глазами.

— Она была у меня в офисе. — решил я все же взять на себя почетную миссию начать этот неловкий разговор. Я уже и сам сомневался, что она виновата. Так искусно притворяться она врядли смогла бы. Для этого она слишком импульсивна и неконтролируема. — Мы ругались, потом она ушла.

— Значит это фотошоп? — с надеждой в голосе спросил отец дочь. Он настойчиво игнорировал мое присутствие.

— Нет. — наконец ответила она. — мы очень ругались. И это не фотошоп, пап?

— Тогда кто сделал эти фото? Кто вылил всю это грязь? Ответь мне, Настя!

— Да откуда я знаю! — вскочила она. — Я думала это он!

— Ты нормальная? — в последнее несколько минут это был самый актуальный вопрос. — В то время, когда сделаны эти фото, я корчился от боли на полу в кабинете! Напомнить тебе, почему?

— Тогда кто? — набросилась она на меня. — Как? А главное зачем? Господи, это ужасно!

— Так, — отец ее присел на кресло и хлопнул руками по коленям, — я жду объяснений. Что происходит?

— Пап, ты можешь оставить нас на пару минут? — Настя умоляющими глазами кота из Шрека посмотрела на отца. — Нам надо поговорить. Обещаю, мы сейчас сами разберемся и тебе все объясним.

Отец видимо не мог противостоять дочери и пошел на кухню:

— Пойду поставлю чайник.

— Максим Владимирович, — Настя, не поворачивая голову, обратилась ко мне на «вы», — что все это значит? Это не вы сделали?

По ее щеке покатилась слеза. Она казалась мне сейчас такой слабой и беспомощной, но я все еще сомневался и не доверял ей. Пока других подозреваемых у меня не было.

— Я не имею отношение ни к этим фотографиям, ни к статье. Я думал, что это ты.

Я присел рядом, и в порыве эмоций хотел коснуться ее плеча. Меня на уровне подсознания тянуло к этой девчонке. Но она не позволила мне. Отодвинулась, а потом вообще встала и подошла к окну.

— Я не имею к этому отношения. Клянусь! — она посмотрела на меня испуганными глазами. — Я вообще не понимаю ничего. Кто тогда слил это все?

— В этом нам предстоит разобраться. — я подошел к ней и встал рядом. Мне очень хотелось верить, что она не врет.

— Нам? — осторожно переспросила она.

— Да. Нам. Репутация пострадала ведь и твоя тоже. Хотя моя больше — это я теперь на весь город извращенец, который насилует в своем офисе молоденьких красивых девчонок.

— Боже, какой ужас! — она присела на спинку кресла, что стояло у окна, продолжая смотреть в окно. — Это же такой позор.

— Насть, — я осторожно положил на ее плечо ладонь. На это раз она не стала отталкивать меня. — Давай попробуем вместе с этим разобраться. Может у тебя есть мысли? Я если честно пуст.

— Нет у меня мыслей. — она резко встала. Мы вдруг стали в такой опасной близости к друг другу, что я ни о чем не мог думать сейчас, кроме ее губ.

— Насть, — я уже готов был наплевать на то, что в доме ее отец, и что она вчера отбила мне все, что только можно.

— Не смей этого делать. — она прочла мои мысли. — Иначе я напомню, что может произойти, если нарушать мои границы.

— Извини, — я решил не испытывать судьбу и сделал шаг назад. Мне все еще были дороги все мои органы.

— Отец не должен знать о том, что произошло вчера между нами. Ничего не было, ясно. Мы просто ругались. И Все!

— Само собой. — она права. Этот безумный папаша вырвет мне то, что его дочь не отбила вчера, если узнает, как я поступил. — Я ведь еще жить хочу.

— Но что делать с этим? — она махнула головой в сторону газет.

— Не знаю. Но определенно нужно исправить то, что произошло. Иначе мой бизнес и твоя спортивная карьере могут пострадать.

— Может мы тоже можем написать что-то в свое оправдание. Это ведь все не правда! Нам должны поверить. Ведь насильник и жертва не могут вот так запросто сидеть за одним столом и мило беседовать.

— А это хорошая идея. — мы резко развернулись в сторону появившегося отца. Он стоял с задумчивым видом и явно прикидывал что-то.

Глава 27 Настя

Папа, конечно, тот еще стратег, но придумать ТАКОЕ…

Я с детства терпеть не могу оправдываться. А тем более за то, чего я не делала. Но в сложившейся ситуации без оправданий никак. Вот только вопрос — перед кем оправдаться? И главное — как?

И тут папа предложил необычный вариант — мы должны были появиться вместе на каком-нибудь мероприятии. Желательно многолюдном, чтобы нас вместе увидело как можно больше людей. А при хорошем раскладе — те же газетчики, что и написали всю эту пошлость. Их точно должно разорвать от противоречий. Будут снова вопросы и может их даже нам зададут. И тогда это уже не оправдания, а совсем наоборот.

Мне эта идея нравилась с натяжкой. В основном из-за того, что придется проводить какое-то время в компании Горелова. А я то вроде планировала послать его куда подальше. А тут получается совсем наоборот.

Папа тоже был не в восторге от своей же идеи, но, к сожалению, ничего умнее сгенерировать он не мог. Впрочем, как и мы с Максимом. Поэтому пришлось согласиться и начать думать по поводу совместного выхода в свет.

Я думать не могла ни о чем, кроме как о последнем экзамене, который сдавала сегодня. И больше всего переживала о том, как показаться в универе после этой скандальной статьи. Я была уверена, что все будут тыкать в меня пальцем.

Утром я ужасно нервничала. И совсем не из-за экзамена. Папа видел мое состояние, но с расспросами не лез. И я была ему за это благодарна. Он предложил подвезти меня, но я не торопилась, хотела попасть в универ к самому началу, чтобы как можно меньше времени общаться с однокурсниками, отвечая на неловкие вопросы. а то, что они будут я была уверена.

Когда до экзамена оставался час, я вышла из дома, с намерением прогуляться пешком, развеяться и подышать свежим воздухом. Но моим планам не суждено было сбыться. У входа стояла машина Горелова. И ждал он естественно меня.

— Привет. — он вышел мне на встречу с хмурым выражением лица. — Поехали.

— С чего бы? — я немного удивилась и даже разозлилась. Командовать ему никто не давал права. — Мы не договаривались на сегодня. У меня экзамен.

— Я знаю. — с невозмутимыми видом подхватил меня под локоть и потянул в машину. — Садись, подвезу. Надо же начинать восстанавливать справедливость.

— Каким интересно образом? — я вообще не понимала, что он хотел от меня. Мы пока вообще еще ничего дельного не обсуждали, а он уже явился как ясно солнце и командует.

— Садись! — Максим открыл мне пассажирскую дверь и посмотрел на меня так, что я не рискнула больше спорить.

— У меня экзамен через час. Я должна быть там вовремя. — на всякий случай уточнила свои планы. Его хмурое лицо и разраженный взгляд, как будто я одна во всем виновата, действовали на меня угнетающе.

— Я в курсе. Поедем, подвезу тебя. Провожу. Это для начала. А ты улыбайся, пожалуйста. Вид хотя бы делай, что тебя не под конвоем ведут. Начнем с восстановления твоей репутации. А потом займемся и моей.

Я не стала выяснять, откуда он знает, что у меня экзамен и во сколько. Он сейчас был таким злым, что я вообще не рискнула задавать вопросы. Решила просто молчать и не лезть.

Надолго меня не хватило.

— Что-то случилось? — все же спросила я, когда он обматерил очередную автоледи на перекрестке.

— Ничего. — бросил он на меня удивленный взгляд. Или раздраженный. Сразу и не разберешь. — А что?

— Да так. — я старалась вести себя как можно более спокойно. — Просто от вас можно электродвигатель привести в действие. На людей вон бросаетесь. Явно же что-то не так.

— Надо же какая наблюдательность, — усмехнулся он. А мне стало даже немного обидно. — День с утра не задался немного. Вот думаю, не в газетенке ли дело.

— Ну. мы так то одинаково в этой ситуации пострадали. Я же не кидаюсь на окружающих. И не надо вести себя так, будто это и правя я виновата во всем.